Вади Рам: железная дорога, песок, горы, зарб и немного холодного реализма. Часть 2.

Ехали «с ветерком», хоть, на самом деле, и не очень быстро, а это за два месяца здесь уже кажется удивительным. Ветерок, который нас обдувал, — пустынный, с непонятным запахом песка и сухости. Огромное яркое солнце висит над горизонтом, пока мы едем по простору между скал, где, надо полагать, раньше текли реки. Заезжаем в тень — моментальная прохлада. Выезжаем — снова тепло, приятно. Песок бледно-рыжий, под лучами словно приглушённый, будто кто-то убавил яркость пустынного пейзажа. По сторонам – редкая растительность и вечный уже для Иордании мусор, как приправа к величию природы. Скалистые утёсы по бокам — будто бастионы. Один из них, освещённый косыми лучами вечернего солнца, выделяется тёплыми, золотисто-коричневыми оттенками, подчёркивающими текстуру и глубину. Свет прорывается из-за его края, создавая ослепительный ореол, который окутывает гору мягким сиянием. Ощущения невероятные. Прямо картинка для открытки, а мы часть этого пейзажа. Небо чистое, голубое, служит идеальным фоном для скал и усиливает игру света, смягчая окружающее пространство.

Наконец, добрались до подножия. Перед нами насыпь красно-оранжевого песка, которую кто-то с большой фантазией мог бы назвать лестницей. Вперёд возвышаются утёсы, монументальные и многослойные, словно скрижали времени, вырезанные эрозией. Нам, таким маленьким по сравнению с этими горами, надо идти прямо на них, всё ближе и ближе к ним. Кроссовки и носки долой. Начинается дорога вверх. Топаем босиком, как паломники пустыни, чуть расставляя ноги в бок. Стопа утопает в песке до лодыжки. Антон говорил, что чувствовал под верхнем слоем песка накопленное тепло. Не знаю, я не почувствовал. Мне в завороты штанин насыпалось очень много песка, зря не подвернул повыше. А потом наступил на что-то твёрдое вроде камня — пошёл быстрее.

Восходил на плато я, наверно, минут 10-12. На удивление, не запыхался, может радость случайной встречи с соотечественницами — в Вади Рам туристы едут со всей планеты — так подействовала. На плато передо мной развернулась сцена космических масштабов. Два утёса выводят взгляд на бескрайнюю даль пустыни Вади Рам, где солнце последними лучами подсвечивает охрой, багрянцем и золотом песок и зазубренные скальные образования. Запах песка смешивается с вечерней прохладой. Горы вокруг видели слишком много, чтобы замечать нас.

Тут молчишь не от восторга, а потому что пейзаж вынимает из тебя слова. Ты чувствуешь себя песчинкой, которая ничего не значит, но без неё картина неполна. Вади Рам не просто хочет, чтобы его увидели — он настаивает на том, чтобы его почувствовали.

Спустились быстро, но не кубарем — у нас ещё планы. Вытряхиваем песок из всех возможных щелей и складо, грузимся в машину и едем дальше. Следующая остановка — уютное местечко с невысокими горами, на которые можно забраться за две минуты. Позади остаётся погонщик верблюдов, явно бедуин, но работает для туристов. Закутан кучно, мешковато, с куфией, которая, кажется, держит весь образ. Хорошо приспособлен к обжаривающему солнцу днём и пробирающему до костей холоду ночь. Он гонит свою маленькую караван-семью — два верблюда привязаны седлом к седлу. Никто не отстаёт.

Остановились у небольшой горы, а скорее холма из песчаника и быстро поняли: это место идеально для прощания с солнцем. Сначала оно скользит мимо зубчатого утёса, а потом тает за низкими, размытыми пылью, маревом и дымкой горами. Кажется, будто раскалённое желто-красное светило ложится на лезвие ножа, чтобы исчезнуть. За ним остаётся чистое голубое небо, где уже намекают о себе первые звёзды. Внизу всё становится серым. Песок, укатанный до зеркального блеска, темнеет с каждой минутой, а редкие кустики верблюжьей колючки и тамариска — единственное, что придает детали этому минималистичному пейзажу.