Вода в Иордании

Недавно коллеги съездили на Мёртвое море и делятся впечатлениями. Искренне рад за них и за то, что море ещё не обмелело. Ежегодно его уровень падает в среднем на 1,2 метра. В 1960-е годы зеркало моря находилось на отметке -393 м относительно уровня мирового океана. Сегодня – -430 м. За 60 лет уровень упал на 37 метров.

Резкое обмеление началось в 1960-х. Мёртвое море питает река Иордан, а на ней и его притоках в 1959-м иорданцы начали строить Канал короля Абдаллы I, израильтяне в 1960-х – Национальный водопровод, а сирийцы с 1970-х – несколько водохранилищ. В итоге к 2010-м, по оценкам, сток Иордана в нижнем течении сократился до 2% от исторического уровня. Если в 1930-х Мёртвое море теряло по 17 см в год, то в 1970-х – уже по 62 см. В 1977 году море фактически разделилось на два бассейна – Северный и Южный. Освоение подземных водоносных горизонтов Диси и Рам усугубило ситуацию с подпиткой Мёртвого моря.

Но проблема шире. Иордания с её растущим населением не могла не забирать воду из Иордана, осушая Мёртвое море. Через Канал короля Абдаллы I и водовод из Дейр-Аллы питается столица и северные районы страны. Большое значение мог бы иметь Ярмук, приток Иордана, но его потенциал ограничен соглашениями с Сирией.

Сегодня почти всё население имеет доступ к чистой воде. Но в среднем обеспеченность водой – 145 м³ на человека в год, хотя международный порог водной бедности – 500 м³. Обеспеченность неравномерна: если в Джераше на среднего человека приходится около 71 л/день, в Маане – до 230 л/день. Около 50 % воды идёт на сельское хозяйство, и только 28 % – на бытовые нужды.

Как обеспечить население и не уничтожить туристический объект? В 2005 году Иордания, Израиль и Палестина начали прорабатывать проект Red–Dead по опреснению воды залива Акаба и подаче её для подпитки Мёртвого моря. План предусматривал перекачку 2,15 млрд м³ в год, из которых 1,22 млрд м³ шло бы в Мёртвое море, и производство 930 млн м³ опреснённой воды, которые обеспечивали бы города питьевой водой (включая Амман – до 600 млн м³). Проект включал 410 км труб диаметром 0,7–2,7 м, 13 насосных станций, опреснительные установки и гидроэнергетику (за счёт перепадов высот).

Но из-за проволочек с международным согласованием Иордания в 2018 года стала реализовывать проект в одиночку. В июне 2021-го министр воды Мухаммад ан-Наджар назвал Red–Dead «пережитком прошлого», а война в Газе окончательно похоронила международный формат.

Его заменил новый флагманский проект опреснения и транспортировки воды Акаба–Амман: забор морской воды в заливе Акаба, опреснение и подача на 450 км к северу, до 300 млн м³ в год. Это будет плюс 60% к текущему объёму питьевой воды. Стоимость – свыше 5 млрд долларов. Тендер выиграл консорциум во главе с французской Meridiam при участии Suez, Orascom и Vinci. Старт работ ожидается в 2026 году.

А что Мёртвое море? В моём понимании, схема такая: Амман получает стабильный источник воды из Акабы, забор пресной воды из Иордана сокращается, сток реки увеличивается, и падение уровня Мёртвого моря замедляется. Да, его уровень всё равно будет снижаться – но уже не на 1,2 м в год. К тому же прежний проект был экологически рискован: подача воды из Акабы могла нарушить солевой и экологический баланс моря.

И на последок: в иорданской воде французы – традиционно сильный игрок. В 2006-м они построили в стране дополнительную серию очистных сооружений Ас-Самра. А Россия? Судя по открытым данным, в торгах на выполнение проекта Акаба–Амман мы не принимали участия. Хотя, например, у нашего Уралтрубпрома (не под санкциями) – международная сертификация труб, экспортный опыт, логистика. Мы умеем делать насосные станции, а при иорданских перепадах высот они необходимы. Я думаю, все шансы войти в консорциум и реализовывать крупнейший в истории Иордании нацпроект у наших подрядчиков были. Конечно, это лишь мои досужие фантазии, но как было бы круто, если бы Россия на Ближнем Востоке ассоциировалась не только с атомом, нефтью и железными дорогами, но и с решением базовой проблемы – воды.