Руины, пляж, форт и сухогруз: четыре часа в Акабе, где Иордания встречается с морем. Часть 1.

Что ж, обещанный рассказ о поездке в Акабу и Вади Рам публикую с недельным опозданием. Порой ловлю себя на мысли: пишу всё о путешествиях — тех самых, от которых за два года их бесконечного изучения меня уже воротит. И тут невольно задумываюсь: а не слишком ли пафосно звучит «Познавая Иорданию» для этих зарисовок? В следующих постах постараюсь познать Иорданию с других сторон, хотя к гастрономическому обзору не то, что страны, а хотя бы нашего региона, страшно подступиться.

Перед началом — настоятельно призываю ознакомится с прекраснейшими заметками Антона у него в канале. Он уже неделю там всех удивляет тонким словом и зорким взглядом.

Итак, 22 ноября. Утро начинается традиционно для наших университетских поездок: выезд затемно, рассвет встречаем в дороге. Три с половиной часа пути уже даются не так тяжко. Конечно, обращают на себя внимание дорога и завораживающие пейзажи вокруг. По обе стороны от нашего небольшого автобуса — беловато-жёлтый песок, пересечённый мелкими впадинами и редкими кустиками полыни. Здесь с ней и чай варят, и как лекарство используют. Настоящий символ пустыни — встречается, где бы мы не проезжали. Глядя на эти сероватые островки, понимаешь, что природа даже в суровых условиях умеет бороться за жизнь. Но не буду излишне романтизировать. Всё, что мы видим вблизи, — простая пересечённая местность с выветренной почвой, усеянной камнями и редкой растительностью, которая чем дальше от нас, тем сильнее сливается в одну мутную серую гладь.

Поодаль от дороги — горы, скалистые серо-коричневые горы. Ближайшие кажутся грубыми и массивными: их склоны все в трещинах и бороздах, словно отпечатки древних водных потоков. Чем дальше уходят горы, тем мягче становятся их линии. Сначала очертания теряют свою резкость, расплываются в лёгкой дымке, а цвета блекнут, превращаясь из насыщенных песчано-коричневых в нежные голубовато-серые оттенки. Каскады дальних гор будто растворяются в воздухе, тают на фоне небесной синевы, так что последние из них кажутся всего лишь тенями на горизонте. Это создает иллюзию движения и бесконечности — горы уходят всё дальше и дальше, скрываясь за горизонтом. Вся эта картина дарит удивительное чувство покоя и необъятности Иордании. Наверное, с воздуха наш автобус на этой дороге посреди гор и пустынь смотрелся бы невероятно живописно.

А потом всё меняется: перед нами из дымки медленно появляется Акаба. Единственный порт Иордании, город, где встречаются промышленность и туризм. Для этого в 2001 году в Акабе основана специальная экономическая зона для развития туризма, сферы услуг и промышленности. Отсюда ежегодно отправляются тонны грузов: от нефти и удобрений до автомобилей и зерна. Всё, что нужно стране проходит через этот порт.

Спросите у арабов, куда выходит этот порт, и они без запинки ответят: в Красное море. Наивность, достойная восхищения. Всё не так просто: порт выводит в залив Акаба, а оттуда в Красное море можно выбраться лишь через узкий пролив Тиран — 5-6 километров между одноимённым островом и Синайским полуостровом. Есть ещё один проход — восточный, огибающий остров Санафир, но рифы и мелководье (остров Санафир геологически — часть Аравийского полуострова примерно также, как остров Сокотра — часть Африки) делают его скорее препятствием, чем надёжным путём прохода.

Чтобы проиллюстрировать, почему пролив Тиран так важен, приведу один характерный пример. В мае 1967 года Египет заблокировал Тиранский пролив для израильских судов, оставив восточный проход открытым. Итог? Через несколько недель вспыхнула Шестидневная война. Казалось бы, все мы знаем, за какие уязвимые chokepoints (узкие места) на Ближнем Востоке идёт борьба (Суэц, Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы), но вот вам ещё один, с дурной исторической славой.