У миллиардеров есть проблема, которую не решают деньги.

Они не умеют разговаривать со своими детьми.

Свежая статья Fortune собрала серию интервью с наследниками крупнейших мировых состояний. Картина вышла отрезвляющая.

Прямо сейчас в мире разворачивается крупнейший в истории перенос богатства — от поколения бумеров к их детям и внукам. Миллениалы, достигающие тридцати пяти лет, становятся самым богатым поколением в истории человечества. Триллионы долларов меняют владельцев.

И главный риск этого процесса — не налоги, не рынок, не геополитика. Главный риск — мисскоммуникация внутри семей.
Анализ показывает: семейные конфликты и плохая коммуникация, а не рыночные силы, — основная причина потери семейных состояний между поколениями. Около 70% семейного богатства рассеивается ко второму поколению. Около 90% — к третьему.

Около 80% наследников говорят, что хорошо информированы о финансах семьи. Они знают цифры. Знают активы. Знают структуру владения. Но гораздо меньше из них понимают зачем— для чего эти деньги, какова их цель, какие ценности за ними стоят.

Один из наследников, ставший CEO семейного бизнеса, сформулировал так: «Налоговая и техническая стороны были всегда хорошо покрыты. А человеческая сторона — коммуникация, личные амбиции, предпочтения — оставались гораздо менее ясными».

Цитата другого наследника ещё точнее: «Готовность говорить о семейном капитале есть. Но разговоры так и не случаются. Все, мне кажется, ждут, когда другая сторона начнёт первой».

Семьи избегают разговоров о смерти, преемственности и ожиданиях до тех пор, пока не вмешается кризис здоровья или бизнеса. И тогда уже поздно.
«Говорить о смерти — эмоционально тяжело, — сказал один наследник, — но чтобы продолжить наследие, говорить нужно сейчас, а не потом».

Что особенно интересно — наследники сами стали активнее. В семьях, где передача капитала уже идёт, доля наследников, активно ведущих процесс, почти удвоилась — с 13% до 22%. Молодое поколение больше не хочет быть пассивными получателями. Они хотят разговаривать.

56% наследников считают, что разговоры о семейном капитале должны начинаться в детстве или подростковом возрасте, до девятнадцати лет. Но большинство признаются: первый реальный разговор о деньгах случился у них только во взрослой жизни.

Семьи, которые начинают раньше, проходят преемственность мягче. И в части ответственности, и в части активов. Ранние разговоры снижают тревогу, а не ускоряют груз.

Один наследник вспоминал, как было сделано правильно: «Мой отец начал рано. Просто брал нас с собой на бизнес-встречи и делал нас частью его разговоров с партнёрами и инвесторами».
Просто брал с собой. И делал частью разговора.

Самый дорогой капитал в семейном бизнесе — не деньги. Это разговор, который начался вовремя.
Все остальные капиталы построены на нём.

Софья Беляндинова