Россия так и не договорилась, кто такой CPO.

Откуда взялась роль

Исторически продуктом занимался кто попало — маркетинг, разработка, дизайн. Каждый тянул в свою сторону. С ростом технологичных компаний это перестало работать. Продукт стал слишком сложным, чтобы оставаться ничьим.

CPO — это тот, кто отвечает на вопрос «что мы строим и зачем», пока CTO отвечает на вопрос «как». Звучит чисто. На практике граница всегда была размытой.

Что такое product-led company

В 2016 году венчурный инвестор Блейк Бартлетт из OpenView Partners придумал термин product-led growth. Перебрал больше ста вариантов названий — остановился на том, что просто звучало.

Суть простая: продукт продаёт себя сам. Slack, Dropbox, Zoom — пользователи начинали бесплатно, влюблялись, платили. Никаких холодных звонков.

В классическом понимании product-led компания — это когда весь бизнес выстроен вокруг того, чтобы пользователь как можно быстрее получил ценность.

Что произошло в России

Российский бизнес услышал «product-led growth» — и захотел тоже. Если Яндекс строит продуктовую вертикаль, значит, и нам нужен CPO.
Но здесь случилась подмена понятий.

PLG в западном понимании предполагает продукт с вирусностью, самообслуживанием, метриками активации. Продукт буквально работает как отдел продаж. Для этого нужна очень конкретная архитектура — и технологическая, и организационная.

В России CPO нанимали не потому что эта архитектура есть. А потому что модно. Потому что инвесторы спрашивали: «А кто у вас отвечает за продукт?»

В итоге в одной компании CPO выстраивал процессы между разработчиками. В другой — думал над монетизацией. В третьей — «строил продуктовую культуру», что бы это ни значило.

2022-й унёс часть сильных людей. Оставшиеся подорожали — не потому что выросли, а потому что их стало меньше. В 2024-м советы директоров задали вопрос, который должны были задать в 2021-м.

За что именно мы платим?

Ведь с самого начала никто не договорился, в чём измеряется его ценность. Зарплатный рост замедлился. Часть позиций исчезла или переименовалась.

Но сильные CPO в России есть.

Они думают рынками, а не фичами
Не «добавим кнопку» и не «улучшим онбординг». А: где следующие 10 миллионов пользователей, почему они ещё не наши, и что нужно изменить в продукте, чтобы это исправить.

Они владеют данными как первым языком

Они умеют работать с неопределённостью без паралича
Продукт всегда строится в условиях неполной информации. Сильный CPO принимает решение при 60% данных, запускает, учится, корректирует. .

Они понимают дистрибуцию так же хорошо, как продукт
Лучший продукт без правильного go-to-market — мёртв. Сильный CPO думает о том, как продукт попадает к пользователю, с первого дня.

Они говорят на языке совета директоров
Не «нам нужно больше ресурсов на разработку». А: вот рыночная возможность, вот наша текущая позиция, вот что нужно сделать и что это даст бизнесу через 18 месяцев.

Они строят организацию, а не только продукт
Лучшие CPO в мире — Гибсон Бидл из Netflix, Стюарт Баттерфилд из Slack — понимали: их главный продукт это команда продакт-менеджеров. Нанимают людей, которые умнее их в своей зоне. Создают среду, где хорошие решения возникают без их участия.

Софья Беляндинова