На первый взгляд, совместить Францию и чай достаточно сложно, но это только на первый. Тому есть много исторических фактов и этикетных наблюдений, о которых я тоже время от времени пишу.
Но в качестве примера того, что не все так однозначно, достаточно вспомнить количество известных чайных салонов во французской столице и не только.

Но все же считается, что Франция – страна кофе, вина и изысканных обедов. Но есть во французском языке одно слово, которое прямо-таки само собой произносится с детской интонацией. Слово это – goûter, и скрывается за этой дивной ноткой и красивым французским словом знакомый, хотя и немного подзабытый у нас, полдник.

Как название трапезы goûter впервые зафиксирован в словаре Робера Этьена 1538 года.

В издании словаря Французской академии 1718 года goûter объясняется как легкая трапеза между обедом и ужином. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, академики сразу сообщают, что слово это употребляется почти исключительно, если речь идет о детях.

Словарь Треву 1752 года по этому же запросу ссылается на врача, умершего в 1715 году. Взрослому человеку приличествует иметь две трапезы, обед и ужин, дети же, а иногда и старики прибавляют к ним еще завтрак и полдник. В 1740-м академический словарь пишет «faire ses quatre repas», без всяких оговорок. То есть, четыре трапезы приличны для всех и каждого – завтрак, обед, полдник и ужин. Так складывалось французское четырехчастное расписание дня, где полдник уже полноправная трапеза.

Как выглядел детский полдник на деле, можно предположить по дневнику Жана Эроара, лейб-медика, который вел его с рождения дофина Людовика, будущего Людовика XIII, появившегося на свет в сентябре 1601 года. День за днем этот ответственный человек записывал, что ребенок ел, пил, как спал и что говорил. «В три часа полдник» – повторяется. В апреле 1604 года дофину два с половиной года, и запись от 21 апреля звучит так: «Без четверти три полдничал стоя». Медик поясняет, что садился мальчик только за обедом и ужином. Еда, то есть, в этот час подразумевается, но все же это особая такая еда, не такая как обед или ужин. В застолье нет мелочей и сам факт со столом или без, за каким и как сидеть – имеет значение.

Чаще всего, согласно повествованию, дофину подают rôtie. Не путайте, пожалуйста, с rôti: слова очень похожи, но это разные слова. Rôti – это жаркое, а rôtie – это ломоть поджаренного хлеба, тост, сухарик, гренка. В словаре Французской академии ее так и определяют: «tranche de pain rôtie devant le feu ou grillée». Дофину ее размачивают и подают «как обычно».

В этих записях есть важная и любопытная деталь. При дворе в том далеком 1604 году для определения полдника используют два слова: goûter и collation. Но меньше чем через столетие эти два понятия примут разные направления, в том числе в самом этикетном смысле, но об этом чуть позже.

Аналог полдника, без уточнения и соответствующего названия, можно встретить и в старой детской книжке. Речь идет о чаепитии, правда, игровом, но зато, как мне кажется, очень атмосферном. У графини де Сегюр, урожденной Софьи Ростопчиной, в «Злоключениях Софи», написанных в 1858 году, есть глава под названием «Чай». Софи исполняется четыре года, и ей дарят серебряный игрушечный чайный сервиз: шесть чашек, чайник, сахарница, сливочник. Чая мама не дает, и девочка выходит из положения, просит гостей дождаться трех часов, что косвенно указывает на полдник и имитирует взрослое светское времяпрепровождение. То есть, оно девочке зрительно как минимум знакомо и в общих чертах понятно.

Что еще могло входить в полдник? Писатель-юморист и автор кулинарных книг Поль Ребу (1877–1963) считал сочетание «свежий хлеб и шоколад» тяжелым и даже опасным – «двойным ядом». Когда именно он это написал, неизвестно, фразу процитировала бельгийская газета Le Soir в 1958 году. Забавно, что так драматично он, похоже, сам того не замечая, окрестил вполне классический французский полдник. Правда, хочу уточнить, у писателей разных времен, он часто называется не goûter, а по времени начала «quatre-heures», «четыре часа», что, наверно, все же можно счесть полдником.