ethnography-informed experiments

Продолжаю обзор о выступлении В. Лифанова на Дизайн-выходных.

В одном фрагменте он говорит о том как фотограф Дмитрий Марков давал интервью «одному иноагенту». Марков говорил (в пересказе Лифанова), о том, что настоящая Россия в самых страшных местах, где ты свидетельствуешь человеческому страданию — в ночлежке, например.

Лифанов честно говорит, что у него не было подобного опыта, но он знает как опуститься на дно, в развлекательной манере. Наверняка у него есть какой-то опыт свидетельства страдания, сопереживания страданию и безысходности (я бы уточнил — особенно важна безысходность как определенный момент нахождения в обществе, когда для людей это не метафора). Но я просто не знаю этого опыта из выступления.

О самом дне он говорит в выступлении скорее в литературно-мемно-мифологическом образе «хтонического», то есть попросту приземленного (но с греческим корнем), близкого к земле и происходящего из неподкрольного человеку, но связанного с природой. Приземленного, которое в связи с необъяснимостью, мифологизировано.

«Хтоническое» Лифанов раскрывает через искаженное зеркало современной российской поп культуры в виде битвы экстрасенсов. Вообще выступление как будто в целом скорее про поп культуру, как мне кажется.

Единственное, что за его выступлением о поп культуре (рэп, найки, иконки вместо икон, мерч и коммерциализация искусства, нарощенные ресницы, шоу на TV), он претендует на нормальность и того, что такое норма.

Быть арт-директором на сцене — это нормально.

Проблема в том, что эта норма накладывает исключения: «один иноагент» без имени, те кто доебываются с критикой, да и, в общем-то, все те, кто вынужденно эмигрируют по сути вне нормы. Все те, кто упорно вырабатывают принципы и границы допустимого, пытаются помнить о войне, о репрессиях — по сути вне нормы, потому что это уйдет в небытие истории, через 100 лет про нас напишут только абзац.

Все это спорно, но мое ощущение, что я вне его нормы — в этом я убежден. Я думаю, что и для аудитории тоже утверждается такая ненормальность и исключительность.

В России появился новый журнал по антропологии! Его придумала и сделала студентка Санкт-Петербургской школы дизайна ВШЭ

Довольно поразительная история случилась на наших глазах. Нежданно-негаданно в России появился новый антропологический журнал, да еще и двуязычный: публикации там не только на русском, но и на английском языках! При этом еще невероятно стильный и красивый по дизайну и визуальному ряд. Ну а самое удивительное - то, что его выпускает не какой-нибудь титулованный научный институт или вуз, а студентка факультета коммуникаций и дизайна Высшей школы экономики Гера Жирнова. Научно-художественный журнал "Habitat" стал ее дипломной работой, которая, кстати, недавно была с успехом защищена.

Вот как рассказывает о концепции проекта сама Гера в телеграм-канале журнала:

"Привет! Меня зовут Гера, и я запускаю антропологический журнал Habitat.

Habitat — это журнал об антропологии, задача которого состоит в том, чтобы исследовать разные форматы, в которых может существовать антропологическое знание — от академических статей до арт-проектов.

Каждый выпуск журнала будет состоять из двух частей, одна из которых посвящена текстовым академическим статьям, а вторая — работам, находящимся где-то между антропологией и искусством. На концептуальном уровне это можно обозначить так: академическая часть обращается к интеллекту читателя, а художественная — к чувственному опыту.

Несмотря на то, что обе части выходят вместе под одним номером, каждая из них абсолютно самодостаточна и может быть прочитана в отрыве от другой. Вместе же они позволяют представить себе спектр разных подходов к антропологическому знанию на всех этапах его производства — от сбора материалов до презентации готовых работ".

Вообще в мире российской антропологии предыдущая подобная попытка создать на чистом энтузиазме (и краудфандинге) научный журнал случилась 10 лет назад, когда энтузиаст death studies Сергей Мохов в 2015 году сделал и довольно мощно раскрутил журнал "Археология русской смерти" (всего до закрытия проекта было издано 6 выпусков, которые доступны для скачивания здесь). С тех пор о таких проектах не было слышно.

Журнал "Habitat" выглядит как мощная заявка на успех, причем в международном масштабе. Во-первых, в России практически нет научных антропологических журналов, системно публикующих статьи на английском языке (исключение - английская версия "Антропологического форума", которая выходит крайне редко). А здесь в первой (научной) части первого выпуска все четыре статьи на английском языке, причем темы огненные - например, про этнографию эзотерического магазина в Санкт-Петербурге (с опорой на Сету Лоу) или про практики обмена едой и трудом в Тотьме Вологодской области (с опорой на Каллона и Латура). Кстати, в роли научного редактора журнала выступил Николай Ссорин-Чайков, что тоже, разумеется, знак качества.

Во-вторых, мощнейшее впечатление производит вторая (художественная) часть выпуска, полная смелых экспериментов с формой. Тут есть нереальной красоты полевое фотоэссе "Хроника паводка" про весенний разлив Оби, необычные полевые дневники (один - в виде пьесы; другой - виде современной поэзии), фотопроект "Сенсорная этнография Онежского района Архангельской области" и еще много удивительных диковинок.

К сожалению, купить журнал, судя по всему, нельзя. Предзаказ можно было оформить только до 1 мая. Однако оценить небесную красоту нового журнала можно на странице проекта на сайте Школы дизайна ВШЭ. Еще у журнала есть очень стильный сайт, но там только оглавления первого выпуска и общая информация о журнале. Однако на странице проекта обнаружились ссылки на цифровую платформу "Calameo", можно найти и прочитать как первую (академическую), так и вторую (художественную) части первого выпуска журнала "Habitat". И это правда очень круто со всех точек зрения. Большинство российских научных журналов и близко не стояло.

В телеграм-канале журнала Гера Жирнова пишет о своем проекте: "У меня на него уже довольно много планов, так что буду постепенно воплощать их в ближайшее время". Будем очень ждать!

Ваша пятничная подборка возможностей в сфере гражданского общества уже тут, enjoy!

1️⃣ Frame приглашает преподавателей и тренеров подавать заявки на «Неконференцию 2025», которая пройдет в Армении с 10 по 13 июля. В рамках «Неконференции» вы провести тренинги по правам человека, экологическому поведению, разрешению конфликтов и другим темам, которые будут полезны для построения демократического общества. Читайте подробности и подавайте заявки до 7 июня ЗДЕСЬ.

2️⃣ Civil Society Forum приглашает на онлайн-встречу «Травма-информированная фасилитация — системный взгляд на поддержку пространств для гражданского общества». На воркшопе вы узнаете как работать с травматическим опытом, развить внутреннюю устойчивость, эмпатию и доверие. Присоединиться можно 10 июня с 11 до 14 МСК, регистрируйтесь ЗДЕСЬ.

3️⃣ Берлинский исследовательский центр ZOiS ищет ассистента для работы над исследованиями с фокусом на Восточной Европе. Предстоит заниматься анализом данных и литературы, подготовкой публикаций и организацией мероприятий. Подробности ЗДЕСЬ, заявки принимаются до 11 июня.

4️⃣ Открыт набор на третий поток школы медиаменеджерок «Молоток» для женщин в независимых русскоязычных медиа за пределами РФ. Медиашкола рассчитана на восемь участниц, каждая из которых получит до 10 консультаций от профессионалов в области журналистики и медиаменеджмента, стипендии до 5000 долларов на развитие своих проектов, а также поддержку сообщества. Подробности ЗДЕСЬ, дедлайн для подачи заявок 15 июня.

5️⃣ «Арктида» ищет аналитика по климату и экологии. В обязанности входит проводить аналитическую работу по темам изменения климата, экологии и биоразнообразия в российской Арктике и представлять результаты исследований. Подробности ЗДЕСЬ, заявки принимаются до 17 июня.

Лифанов удостоился чести репоста Темной триады.

Интересно, что именно они сделали репост почти полного выступления, за исключением вводных слов, где Лифанов говорит о русскости и русской национальной идее.

В таком формате для широкой публики выступление звучит более нейтрально, а знающие хорошо понимают о чем речь.

Отдельно мне нравится часть выступления про то, что кириллица наполовину создана из латиницы, а наполовину — черте что. Что-то азиатское явно, не европейское уж точно.

Не важно что вторая часть кириллицы это греческий алфавит. Не важна связь греческой культуры с основами европейской.

Иероглифы же точно «азиатские», не важно, какие были другие системы иероглифической письменности.

Прекрасный пример современного выступления российского арт-директора.

Присылаю вам вводную часть выступления, которую стоит смотреть перед той частью, которую репостнули в Темной триаде.

Сейчас пишу свою диссертацию про российский гражданский и государственный дизайн.

Отдельная глава у меня будет посвящена советской и послесоветской истории графического и веб-дизайна в РФ.

Важной и интересной организаций была ИМА-Пресс, созданная в 1989г. Это первое частное информационное агентство, где, среди прочего, в 1990е издавали "СПИД-Инфо".

Но вокруг этого агентства были организованы и другие коллективы, например, ИМА-Дизайн, где работали дизайнеры типа Логвина, Кагарова и др. Кажется, и Геллер там начинал свою карьеру где-то в нулевых (надеюсь, что меня поправят в комментариях).

После 2010х открытое в 1999г. PR-агентство ИМА-Консалтинг стало известно скорее своими множественными подрядами для администраций, а теперь того же Гнатюка можно увидеть среди экспертов Мастерской Новых Медиа.

Оказывается, что ИМА-Пресс по-прежнему еще существуют, а сайт imapress.media, возможно, единственное место рунета где по-прежнему есть целый раздел "Улыбнуло".

Недавно даже вышла автобиографическая гексалогия «СЕРЁГА. Или… мальчик, юноша, мужчина в последние годы советской эпохи».

Было бы интересно почитать шестую часть гексалогии «Серёга», где автор рассказывает про создание «ИМА-пресс.Спб».

Если знаете какие-то еще интересные книги или публикации про ИМА-Пресс и связанные организации, посоветуйте, пожалуйста, в комментариях или в ЛС.

Интересно, что за тема выступления и кто в аудитории

Современный « консерватор » в РФ задает актуальный вопрос:

«Кто такие академисты? Это новые фашисты?»

Его ответ меня абсолютно не обнадеживает:

«Становись частью международного белого студенчества. Быть Академистом — это значит быть факелом традиции: строить своё завтра на мощном фундаменте верности и служения.»

Как этот рандомный канал и движение связаны с предыдущими публикациями? Как минимум любовью этого автора к «Русской общине» разве что.

Дизайн-выходные после начала полномасштабной войны (2/2)

Организаторы претендуют на то, что они безвозмездно все делают. Но так совпадает, что заявки падают на личную почту Правдзинского, и обработкой и планированием занимается узкая группа из нескольких людей, а организацией по доброй воли занимается агентство Лира, с супругой Правдзинского. Стоит ли объяснять профессионалам, что ресурсы бывают не только в виде прямой оплаты, но самих данных, контактов, услуг партнеров, помещений, волонтерского труда?

Конференция — это огромный ресурс за счет тысяч людей и сотен предприятий, часть из которых корпорации, и периодически это государственные агентства или АНО.

Геллер, Правдзинский, Гуров, Питецкий, Федоров, Лифанов, — круг « своих » будет быстро пополняться и здесь не так важно какие иерархии или известность — важна инициативность совмещенная с лояльностью и готовностью схватывать на лету правила для своих.

За пределами сравнительно узкой группы « своих », очень сложно объяснить для тысяч новых участников, в чем же проблематичность этого мероприятия и для роста можно опираться на незнание новой аудитории. Так совпадает, что это та же публика, которую лишают доступов в соцсети, площадок, поездок, рабочих инструментов, для которых тихо сменяются преподаватели, рынок и условия труда.

Как пишет Правдзинский:
1. С прошлого года есть кратный рост заявок;
2. Большинство выступающих — это новички;
3. Он не знает других пространств передачи информации от одного поколения другому.

С чем же может быть связано такое изменение публичного пространства?

Сама конференция, на которой собираются тысячи профессионалов являются политическим явлением: это форма публичной жизни, форма собрания, где определяются условия совместной жизни.

Проекты, которые продвигают Геллер и Правдзинский напрямую затрагивают всех в индустрии (и тех, кто пользуется или страдает от материальных и нематериальных продуктов индустрии) на очень многих уровнях:
1. базовой этики (пример: дизайнерка для которой первым в жизни заказом был брендинг оптического прицела; преподаватели, агитирующие за « тестостерон » или против « девочкиной антиквы », публичные деятели агитирующие за запрет высшего образовния для женщин)
2. базовых рабочих прав (пример: ироничные вопросы на Д-в 2024 о том, что делать с « новым поколением » профессионал:ов, которые не готовы перерабатывать и просят человеческие условия труда)
3. заканчивая доступностью
— инструментов (пример: надо все импортозамещать, без оглядки на интересы людей),
— международных рынков;
— целых секторов экономики (лишь малый пример: агентства, занимавшиеся типографикой для медиа);
— международных и национальных конкурсов, публичных площадок для выступлений;
— и, наконец, буквально жизненных шансов для самих профессионал:ов.

Они же способствуют напрямую тому, что за обычную работу (скажем, оформление книги, SMM или операторская работа), сидят люди и может сесть по сути люб:ой из вас, да и сами они.

Дизайн-выходные после начала полномасштабной войны (1/2)

Это такая конференция, формат следующий:
1. Организаторы ждут, что их пригласят в какой-то город;
2. Далее связываются с местными дизайнерами и предприятиями, чтобы организовать мероприятие;
3. Объявляют открытый набор заявок, из которых выбирают спикеров;
4. и далее проводят мероприятие на условной самоорганизации.

Проблема в том, что это мероприятие, существующее благодаря самоорганизации профессионального сообщества, присваивают себе несколько человек из которых самыми публичными являются Геллер и Правдзинский, позиционирующие себя как создатели проекта.

Хотя мероприятие представляют как « аполитичное », Геллер и Правдзинский очень сильно ангажированы в политические проекты и это не менее сильно влияет как на проект, так и на профессиональную среду в целом.

О политической ангажированности я много писал выше, самыми яркими примерами являются брендинг оккупированных территорий, сотрудничество с Мастерской новых медиа и Соловьевым, брендинг дронов и заводов оружия. Они же являются модераторами сообщества « Темной триады », продвигающего разные вариации белого имперского национализма, как проекты от Беликова с его « белой Россией » и запретом высшего образования для женщин, с агитацией за запрет абортов, репостами « русской общины », популяризацией пропагандистского конкурса « Время смыслов ». Геллер стал регулярно появляться на мероприятиях Единой России и выступать как эксперт по « антифейкам » на Первом канале, эксперт по информационной безопасности, но исключительно на определенных площадках типа конференции ЕдРа, продвигающей законодательные инициативы.

Конечно, все это не ограничивается единичными случаями, это не что-то исключительное. Как только вы начнете переходить по взаимным репостам, то от Д-в перейдете к Тавриде, от Тавриды к Росмолодежи, движению Первые, Сенежу, Putin team Russia, Союзу дизайнеров и так далее. Каждый из этих проектов очень сложный и многогранный и всегда найдется аргумент в пользу того, что все не так однозначно или что нечто «вне политики».

Я все гадал, будут ли приехавшие в Татарстан коллеги рассуждать о всеобъемлющей русскости? На этот раз программа выглядела безобидной — без « русского стиля » и без « госдизайна ». На деле нескольких выступающих типа Правдзинского просто не вывесили в программу.

На этот раз сорвался Лифанов — а кто такие « мы », что такое русская национальная идея, и чем отличаемся от « них ».

Благодаря таким выступлениям на тысячную аудиторию расистское « русские тоже азиаты » соседствует с тривиальной философской претензией « я мыслю значит существую, а мысли надо писать ».

Учитывая, что конференция на протяжении многих лет продвигает националистскую форму политического, я боюсь даже представить, с чем же связано то, что при запросе в Яндекс Артем Геллер теперь видит третий по популярности запрос с его именем — « национальность ».

Критическая теория заботы

Мы объявляем о старте нового тематического блока. Он будет посвящен критической теории заботы: заботы-о-себе и заботы-о-других, заботы как признания и репрессивной заботы.

Разные практики заботы определяли формирование субъективности в разные исторические эпохи, но также выявляли границы и ограниченность этих процессов. Поскольку забота есть нечто безусловное и всеобъемлющее, и это ставит нас в этическую позицию в отношении к Другому.

В то же время забота может быть темной и контролирующей, а за ее маской оказываются механизмы биополитического и некрополитического контроля и подавления иных перспектив, предполагающих пересмотр систем знания-власти.

Но в каждом случае забота предполагает иерархию: заботящиеся направляют и удовлетворяют подопечных, подобно родителям определяют становление и развитие. Нашей задачей в рамках этого тематического блока будет деконструировать существующие структуры заботы и в их остатке обнаружить то, что делает коллективный опыт бытия-в-мире альтруистическим, гостеприимным и при этом сохраняющим аутентичность каждого человека.

В мае моя жена защитила диссертацию. Она начала писать ее десять лет назад и закончила шесть лет назад, в 2019г.

Защитила она ее только сейчас, спустя множество срывов, две психиатрические госпитализации, после того как смогла продержаться уже целый год в ремиссии с диагнозом БАР. Она защитила ее уже после того как стала свидетельницей немыслимого ужаса, после того как потеряла свой дом. Конечно, речь идет не о потере под бомбежками, а о всего лишь изгнании, всего лишь потере прежнего мира. Она защитила диссертацию уже после того, как дала дом нашему уже двухлетнему сыну и вместе с ним переизобрела наш мир.

«Мои родители, буквально сидевшие надо мной, распластавшейся по полу и царапающей паркет руками, лежавшей носом в стенку и не проявляющий признаки жизни, мои родители, которым приходилось висеть со мной на телефоне часами, не отпуская, чтобы не случилось чего-то непоправимого, мои родители, которые приехали за мной в другую страну, чтобы увезти на родину в психбольницу, вчера сидели и смотрели, как я выхожу перед людьми и говорю. Своим голосом о том, что раньше причиняло невыносимую боль.»

В личных соцсетях она пишет так о своей защите и те, кто с ней знаком, наверное, могли быть свидетелями и того, как она писала о своем диагнозе, находясь в психиатрической клинике.

Я знаю, что кому-то это помогало и это помогало мне. Через публичный рассказ о своем диагнозе она занималась просвещением о психиатрических проблемах. Конечно, эта часть методологической работы над диссертацией, к сожалению, не может быть отражена в очищенном академическом тексте введения.

Я горжусь ей особенно за эту часть ее жизни — за то, что она смогла выжить и помогла выжить еще нескольким людям. Благодаря ей я знаю, какой опасной и страшной может быть академия, в особенности для тех, у кого меньше защиты и ресурсов. Как правило, речь идет о женщинах и LGBTQI+ персонах, как правило о мигрантах, как правило о людях с особенностями здоровья и психики.

Сложно понимать, что что-то такое интеллектуальное, как академическая работа, может убивать. Это сложно понимать, потому что это требует многих лет эмпатии, сожительства, чтения, обсуждений. Это требует внимания к тому, что такое насилие, что такое принуждение и подавление. Это сложно понимать и потому что такое насилие длится годами и подтачивает человека в основном по крупинкам, как вода камень.

«Как же мне хочется сейчас обнять всех распластанных под грузом своего больного воображения и съедающей рефлексии, всех кто не может поверить в то, что этот ад когда-нибудь кончится»

Если кому-то из вас нужна помощь в связи с вашим диагнозом, то вы можете обратиться ко мне и мы постараемся вам помочь, сочувствием или добрым советом. Постараться узнать больше о вашем диагнозе и обратиться за помощью — это уже огромная часть работы. Мысль о том, что вам могло бы быть лучше не так легко всем дается.

« Я не знаю, сколько продлится моя ремиссия, случаев, когда она длится всю жизнь, практически нет. Но теперь я знаю, что это никогда не конец. Спустя отнятые годы это всё равно не конец. Никогда не поздно дать одному маленькому мальчишке повод в будущем гордиться мамой.»

Я очень горжусь ей и благодарен ей за то, что она остается жива.

Артем Геллер участвует в очередной раз в мероприятии Единой России.

На этот раз логотип Единой России на фоне не виден благодаря удачно совпавшему фокусному расстоянию.

Благодарю Дениса Золотарева за техническую экспертизу фотографии.

Привет, мои боевые и агрессивные ✨

Сегодня у нас в эфире ностальгия по временам, когда мужчины были мужчинами, шрифт — мужественным, а диплом — с запахом бензина и разборок.

На Дизайн-выходных ожидается лекция Андрея Климова под названием «Как из дизайна ушёл тестостерон».

Андрей, если вы хотели байтом на секс привлечь внимание к унылой риторике — поздравляю, у вас получилось. Но теперь давайте поговорим по существу и разберем тейки из ваших постов.

Во-первых, эстетизация, сервисность, эмпатия в дизайне — это не женский заговор. Это запрос времени, рынка, платформ и пользователей. Это не "смягчение" дизайна, а переход к другой форме силы. В экономике, где внимание — валюта, не «удар», а «прикосновение» управляет процессами.

И это случилось не потому, что в профессию пришли женщины.
Женщины пришли, потому что профессия уже начала меняться. UX-дизайн, минимализм, интуитивные интерфейсы — это влияние не гендера, а капитализма.

Во-вторых, представление о «мужском» дизайне как о ринге с бензином и шрифтами, пахнущими потом — это не культурный анализ, а ностальгия. Вы не фиксируете изменения — вы их оплакиваете.

Но знаете что еще? Агрессия — это не скилл, а симптом токсичной профессиональной культуры, где конфликт считается драйвером, а забота — слабостью.
И эмпатия — это не отсутствие амбиций, а их другой вектор. Точность, последовательность, логика, внимание к деталям, умение слышать — всё это высокие профессиональные качества, а не особенности «женской энергии».

А когда вы говорите, что «с уходом мужчин из дизайна ушли деньги» — вы даже не пытаетесь скрыть, что ваше «объективное наблюдение» — это банальный сексизм. Деньги уходят не потому, что женщины заняли пространство. А потому что рынок обесценивает работу, связанную с заботой, считая её «естественной», а значит — бесплатной.

Так что, Андрей, если тестостерон ушёл из твоих яиц — не надо искать его в дизайне.

Ты получил своё: внимание, лайки, приглашение на сцену, реакцию от медийных мужчин с душком. Байт сработал.

Вот только давай не будем путать вирусность с уважением, а провокацию с авторитетом. В кругах, где действительно решается, каким будет дизайн — среди арт-директоров, исследователей, преподавателей, — тебя воспринимают иначе.
Каждый, кто видит твой текст, видит и кто ты на самом деле — не ментор, не мыслитель, не герой ушедшей эпохи.
А просто клоун, решивший, что мизогиния — хороший инструмент для байта.

XOXO, ваша Сплетница 💋

Как приятно видеть хлесткий, короткий и умный ответ на глупый мизогинный лонгрид.

Сам не находил слов, а Сплетница нашла, спасибо ей.

Ну и про классику, мои любимые Дизайн-выходные.

Ближайшие Д-в. проходят в Казани, не знаю какого ребятам из Татарстана работать с Правдзинским, который считает что Татарстан нужно лишить своей государственности.

Странно, что в этот раз не будет классических секций «Русский стиль» или «Дизайн для государства».

Более того, даже планируют устроить публичные дебаты в конце конференции. Я прислал им немного вопросов, но почему-то их сразу удалили (не призываю кого-либо озвучивать эти вопросы кроме самих организаторов дебатов и Д-в.)

Интересно как Правдзинский выбирает темы: попался рандомный мизогинный лонгрид, о котором он не слышал? Надо обязательно звать!

Андрей Климов, конечно, только за — он же участвовал с Правдзинским в стратегической сессии в Сенеже.

Каждый раз, натыкаясь на какой-то мизогинный, ксенофобский, имперский пост от дизайнеров, почему-то так быстро выясняется общность знакомств.

Не знаю, есть ли в этом какая-то связь с тем, какие этические позиции допускают на публичные площадки крупных дизайн-конференций?