Дебаты Дугин — Ланд: мильтонианский индивид, погасшая звезда, расколотые философы

Что ж, я посмотрел нашумевшие дебаты. Моя оценка оправдалась — эта дискуссия не имела никакого смысла для тех, кто ждал явления «тех самых» философов во всём блеске былой щупальцеобразной трансгрессии. Кроткий англичанин Ланд, излагающий свою теологию невидимых рук и пустых вершин — максимально странное зрелище для любого, кто вспомнит тексты CCRU про гиперверие, отказ от порядка Единого Бога, лемурианские практики размытия реальности и разрушение иммунополитических бастионов. Впрочем, образцом нормальности был и Дугин — ни единого слова про западные земли мёртвых, заговор последних людей, големических либералов и прочих камышовых котов.

Для начала нужно понять, кем был Ник Ланд в конце девяностых. Сумрачный философ, способный превратить лекцию в Уорвикском университете как в перфоманс с призывом оккультных нумерологических сущностей через сигилы, так и в концерт электронной музыки (примерно с теми же целями), доставал свои тексты прямиком из ослепительной звезды чистого безумия. Высшая форма одержимости — когда слова съедают друг друга, перестают держаться за кривые человеческие смыслы, но общий философский тон при этом сохраняется. Ланд смешивал Батая, Берроуза, Гибсона, Лавкрафта, Делёза, Канта, вымышленных персонажей, оккультизм, теории заговоров, технопессимизм, теори-фикшн, психоанализ, демонологию и дешёвый VHS-киберпанк в ядерную смесь, предрекая гибель правым параноикам и левым стонерам одновременно — в пользу бесконечного машинного Капитала и его вознёсшихся репликантов. Каждое слово в этих слепящих текстах отменяло и опровергало предыдущие, каждая идея давала прилежному студенту с карандашиком резкую пощёчину. Без Ланда не было бы современной постфилософии, не было бы нечеловеческих онтологий. Без Ланда не было бы Фишера, Брасье и Негарестани. Без Ланда абсолютно точно можно было бы выкидывать в мусорку Хармана, Мейясу, Тригга и добрый десяток иных философов имматерии. Их прилежные штудии могли удержаться только у основания чистейшей философской мизантропии.

Но кроткий старец на дебатах удивил даже Дугина — тот несколько раз вежливо уточнил «а точно ли мы имеем дело с прежним Ландом?». Нет. Оказалось, человек, некогда убивший все скучные политические дихотомии, теперь говорит о симпатиях к палеолиберализму, цитирует фаустианского Мефистофеля и полагает себя индивидом в мильтоновском смысле. Это даже не неореакция. Это много, много хуже. Это мирная пенсия, споры в интернете и мерное проговаривание самых пресных концепций. Мёртвое спокойствие, голая тишина — там, где должно быть какое-то биение жизни.

Оказывается, Ланд действительно похоронил себя и прошлое из-за личностного кризиса и употребления веществ — я не воспринимал это так буквально, но сегодня у меня не осталось вопросов. Между двумя Ландами зияет рваная кровавая пустота. В расколе будто бы виден отпечаток чего-то личного и неприятного — в известном смысле и Дугина можно назвать добровольным палачом личной философской бездны, но тот процесс хотя бы выглядел логично и был предрешён заранее. Ник Ланд остался настоящим расколотым философом — пусть Дугин и попробовал позвать электрический ураган наружу, назвав акселерацию духовной трансгрессией, которой жаждут радикальные традиционалисты (вновь удивительный уровень дискоммуникации: считать расплавление человека в пользу машинной эффективности формой духовного зова). Ответом ему была та же голая тишина — и лёгкое недоумение.

Зато я точно осознал, что было в этих дебатах. Расплавление личности, схожее с таковым у Сида Барретта — всякий, кто пытался искать в том старике нечто прежнее, натыкался на недоумение и недовольство. Даже на страх — страх того, что безумный электрический ураган может вернуться снова.

Теперь мне известно, как выглядит мелтдаун.