Германия.Экономика

Воскресные выборы как тест для Standort Deutschland
 
Итоги выборов 20 сентября в Берлине и Мекленбурге–Передней Померании стали очередным серьёзным сигналом для федерального правительства Ф. Мерца. ХДС потерял позиции в обеих землях, а на северо-востоке страны оказался лишь немного выше пятипроцентного барьера. Сам канцлер назвал результат партии в Мекленбурге «катастрофой» (Desaster), признав отсутствие необходимого «попутного ветра из Берлина».
Но отказываться от своего курса Мерц не собирается. Уже вечером сразу после закрытия избирательных участков в прямом эфире он вновь заявил: «Реформы должны состояться». По его словам, Германия должна стать «пригодной для будущего», а для этого потребуются выдержка, твёрдость и терпение.
Экономическая составляющая нынешнего электорального недовольства существенна. Перед выборами 75% опрошенных жителей Берлина оценивали экономическое положение города как «не очень хорошее» или «плохое». В обеих землях от федерального правительства ожидали прежде всего более действенных мер по снижению стоимости жизни, включая цены на энергоносители и топливо.

Наш комментарий. Земельные выборы 20 сентября усиливают давление на Мерца не столько в направлении отказа от заявленного реформаторского курса, сколько в отношении его практической реализации. За 16 месяцев правительство представило значительный набор мер – от дебюрократизации и инфраструктурных инвестиций до энергетических решений, поддержки стартапов и инструментов Deutschlandfonds. Однако между объявленными преобразованиями и их ощутимым для предприятий и домохозяйств эффектом сохраняется временной разрыв.
Особо отметим кадровый аспект. Вопреки активно обсуждавшемуся в последние недели сценарию досрочной отставки канцлера, Мерц после оглашения первых результатов подтвердил намерение остаться во главе правительства и ХДС и продолжить реформы. Именно такой вариант мы считали наиболее вероятным ещё до выборов, несмотря на усилившееся после Саксонии-Ангальта давление на канцлера.
Поэтому главный штандортный вопрос после 20 сентября – сможет ли кабинет Мерца ускорить превращение многочисленных решений в улучшение реальных рамочных условий хозяйственной деятельности. Сам канцлер сегодня фактически ответил: курс на реформирование Standort Deutschland сохраняется. Теперь политическая цена задержки результатов стала существенно выше.

«Российский фактор» перед земельными выборами в ФРГ
 
Накануне выборов 20 сентября в Мекленбурге–Передней Померании и Берлине «российский фактор», уже проявившийся в кампании в Саксонии-Ангальт, вновь оказался частью политической дискуссии – прежде всего в связи с «Альтернативой для Германии» (АдГ).
Фоном остаётся резкое ухудшение германо-российских отношений после провакационных событий в аэропорту Лейпцига/Галле. Федеральное правительство официально (и безосновательно) возложило ответственность за якобы попытку атаки 4 августа на Россию. Министры Й. Вадефуль и А. Добриндт объявили 1 сентября об антироссийских мерах, включая ужесточение контроля в отношении российских граждан. Все обвинения Москва справедливо отвергает.
Новый импульс дискуссии неожиданно дал глава РФПИ и спецпредставитель президента РФ К.А. Дмитриев. Накануне воскресного голосования в ландтаги он связал перспективы восстановления экономики Мекленбурга–Передней Померании с возвращением природного газа по «Северному потоку» и возможным взаимодействием в этом вопросе с «Альтернативой». Дмитриев также информировал о подготовке в 2027 г. российско-германо-американского бизнес-форума; по его словам, интерес уже проявили более 20 германских компаний.
Для Мекленбурга–Передней Померании энергетическая составляющая особенно чувствительна: именно здесь находится Любмин – конечная точка балтийских газопроводов. Поэтому вопросы будущего «Северных потоков», энергетических цен и офшорной энергетики имеют не только федеральное, но и выраженное земельное измерение. При этом решения о санкциях и возобновлении трубопроводных поставок принимаются не земельным правительством.

Наш комментарий. Российская тема активно используется в германской политической борьбе вокруг АдГ, включая федеральный уровень (например, во время дебатов 9 сентября в бундестаге, см. 1 и 2). Её позиции по санкциям, поставкам российского газа и восстановлению экономических связей с РФ существенно расходятся с курсом партий нынешней «чёрно-красной» коалиции. Актуальные заявления К.А. Дмитриева объективно добавляют материал для этой дискуссии, хотя сами по себе контакты с представителями германской оппозиции и бизнеса не означают возможности реализации энергетических договорённостей на земельном уровне.
На наш взгляд, существенно перспективнее отделять межпартийный дискурс от гражданского и экспертно-экономического «второго трека». Даже при нынешнем кризисном состоянии официальных отношений сохраняется пространство для общественного, научного и предпринимательского диалога, в том числе по линии Международной общественной организации - Общества «Россия–Германия» и Центра германских исследований Института Европы РАН.

И символическое совпадение: 25 сентября исполнится ровно 25 лет выступлению В.В. Путина в бундестаге. Тогда российский президент говорил сначала на русском, затем на немецком языке о необходимости общей европейской архитектуры безопасности, доверии, экономическом сотрудничестве и роли гражданского диалога. Стенограмма по-прежнему находится на сайте германского парламента. Перечитать её четверть века спустя как исторический документ было бы небесполезно нынешним немецким депутатам, сотрудникам Ведомства федерального канцлера и Кабинета министров. Многие положения как будто написаны в сентябре 2026 года.

Tankrabatt накануне выборов: канцлер спешит на помощь автомобилистам

Вечером пятницы, 18 сентября, фактически в последний день избирательной кампании перед воскресными выборами в Берлине и Мекленбурге – Передней Померании, «чёрно-красная» коалиция во главе с Мерцем согласовала экстренные меры против высоких цен на автомобильное топливо.
Уже 16 сентября канцлер обещал облегчение автомобилистам. 17 сентября литр Super в среднем стоил 2,37 евро, дизеля – 2,47 евро. Напомним: до начала нынешнего ближневосточного кризиса – 1,83 и 1,75 евро. Правительство констатировало, что «предел нагрузки» для многих достигнут. Рост цен продолжился и 18 сентября. 
Энергетический налог на бензин и дизель предполагается снизить на 14 центов за литр. С учётом НДС облегчение должно составить около 17 центов. Одновременно правительство намерено ввести Spritpreisdeckel – механизм ограничения цен на АЗС. Примечательно, что 14 сентября Федеральное министерство экономики и энергетики перечисляло недостатки этого инструмента: риск неправильного уровня максимальной цены, угроза рентабельности отдельных АЗС и значительные бюрократические издержки. Нынешний общий объём поддержки граждан и предприятий оценивается примерно в 2,5 млрд евро.

Наш комментарий. Необходимость реагировать на рекордные цены на бензин и дизель объективна. Но время объявления решения трудно отделить от электорального календаря.
Весь день 18 сентября тема снижения топливных цен развивалась параллельно с последним этапом предвыборной борьбы. Ещё утром второй канал телевидения ZDF прямо задавался вопросом, успеет ли правительство объявить облегчение до воскресных выборов, отмечая политическую привлекательность такого шага. А вечером пятницы – накануне голосования – договорённость была достигнута.
На наш взгляд, это явная попытка федеральной власти повлиять на настроения избирателей непосредственно перед их походом к урнам. Инструмент для этого выбран чрезвычайно наглядный: эффект от государственной поддержки гражданин должен увидеть не в абстрактных макроэкономических показателях и не через несколько лет, а непосредственно на ценовом табло ближайшей АЗС.
После неудачного для ХДС голосования в Саксонии-Ангальт для Мерца особенно важно продемонстрировать способность правительства быстро реагировать на повседневные проблемы граждан. И хотя в Берлине и Мекленбурге – Передней Померании речь идёт о земельных выборах, их результаты неизбежно будут восприниматься и как очередной тест отношения избирателей к политике федерального правительства.
Поэтому Tankrabatt 2.0 – не только антикризисная экономическая мера. Объявленный вечером пятницы перед воскресным голосованием, он стал и заметным предвыборным сигналом. Узнаем уже вечером 20 сентября, удалось ли этим решением изменить настроения хотя бы части избирателей – и отразится ли это на результатах правящих партий.

200 лет «Изолированному государству»: почему Мекленбург в воскресенье будет голосовать «по Тюнену».

Г. Теллов в Мекленбурге – Передней Померании  связан с фигурой Иоганна Генриха фон Тюнена (1783-1850), основателя теории штандорта. Его фундаментальный труд «Изолированное государство» вышел 200 лет назад, как раз в 1826 г. и стал первой международно признанной работой по пространственному подходу в экономике.
▪️ В родной Тюнену земле грядущие выборы  становятся драматичной иллюстрацией кризиса той самой территориальной модели, которую Тюнен описал здесь ровно два века назад. Идея Тюнена была проста: расстояние до центра (рынка сбыта) определяет практически всё – структуру хозяйства, плотность населения, доходы и цену земли. Чем дальше от центра, тем ниже интенсивность экономической жизни. Рост популярности АдГ на этих выборах – это экономический «анти-Тюненовский» сдвиг, когда Периферия возвращается к Центру, который  по мнению граждан, обеспечивает отток факторов производства, но не восполняют инфраструктурный потенциал. 
▪️Тюнен как мекленбургский помещик был и социальным реформатором: ввёл для своих крестьян долю в прибыли, создал своебразный пенсионный фонд и больничную кассу. Что показывает нынешняя предвыборная дискуссия в Мекленбурге? Главные темы дебатов 2026 г. – нехватка учителей в сельских школах, закрытие местных больниц, сокращение автобусных маршрутов между городскими и сельскими районами и разрыв в зарплатах с западом страны. Может ли Мануэла Швезиг (СДПГ) выступить в роли современного Тюнена, защищая социальную ткань периферии через привлечение государственных субсидий и сохранение дошкольных детских учреждений? АдГ и Леиф-Эрик Хольм напротив, представляют факты, что социальный контракт Тюнена разорван: государство не обеспечивает периферии эквивалентные условия жизни (Gleichwertige Lebensverhältnisse), закрепленные в Основном законе ФРГ.
▪️Выборы в ближайшее воскресенье покажут, верят ли жители в способность традиционных партий управлять пространством и насколько сильна концепция Тюнена. Если разложить его кольцевую модель, то мы увидим главные линии раскола в федеральной земле на Центры (интенсивная зона по «Изолированному государству») - университетские города Росток и Грайфсвальд, а также туристические узлы на побережье (Рюген, Узедом). Они остаются относительно лояльными СДПГ, Зеленым и партия «Левая». Традиционно они более связаны с  мировым хозяйством.  Периферия – это  мекленбургская глубинка (поозерье, приграничные районы с Польшей), максимально выраженная зона электорального доминирования АдГ. Чем дальше населенный пункт от Ростока или Берлина, чем хуже мобильная связь и общественный транспорт, тем выше, как правило, процент голосования за Альтернативу.
▪️Через 200 лет после Тюнена выборы в его родной земле ставят перед Германией фундаментальный вопрос: жизнеспособна ли пространственная модель штандорта в нынешней конфигурации на фоне геоэкономических ограничений? «Изолированное государство» Тюнена может превратиться в политическую реальность: если результаты покажут, что ХДС не пройдёт в ландтаг и в первые правящая партия «изолируется» от власти в одной из федеральных земель, что может привести к «изоляции» Ф. Мерца. Анализируя юбилей пространственной экономики, перечитывая Тюнена,  отчётливо видим, что  Мекленбург голосует не за лозунги в партийной перестрелке, а против своего «расстояния до Центра».

Сравнение программных позиций ключевых политических партий на выборах в сенат Берлина по основным вопросам экономической повестки
🟢 - за, 🔴 - против

Сравнение программных позиций ключевых политических партий на выборах в ландтаг Мекленбурга-Передней Померании по основным вопросам экономической повестки
🟢 - за, 🔴 - против

Берлин: три партии — три модели столичного штандорта (Часть 2)
 
📌Четвёртый вызов – мобильность и инфраструктура. Для столичного штандорта транспорт означает одновременно перемещение работников, городскую логистику и международную связанность. IAW оценивает потенциальный эффект сокращения вдвое времени, теряемого в пробках, примерно в 1,3 млрд евро добавленной стоимости ежегодно. Ещё заметнее внешний фактор: семь дополнительных дальнемагистральных авианаправлений из столичного аэропорта «Берлин-Бранденбург имени Вилли Брандта» (BER) потенциально дают около 3,2 млрд евро и более 21 тыс. рабочих мест.
И здесь конкурируют разные представления о городе. «Левая» рассматривает транспорт прежде всего как общественную услугу, выступает за дешёвые общественные перевозки , расширение трамвайной сети и сокращение автомобильного движения. ХДС делает ставку на сочетание общественного и индивидуального транспорта, ремонт дорог и мостов, продолжение автобана A100 и развитие связей с BER. АдГ ещё последовательнее защищает автомобильную мобильность, выступает против дальнейшего вытеснения автомобилей из городской среды и также поддерживает развитие A100. Речь идёт о строительстве 17-го участка, который пройдёт через Шпрее и свяжет дорогу с Фридрихсхайном. Критики считают, что инвестиции в автомобильную инфраструктуру города не оправданы и могут привести к негативным последствиям. Отметим также, что до 2028 года в планах заменить мост через Шпрее, при этом будет открыта только одна полоса дороги.
📌Пятый вызов – превращение инноваций в масштабируемый бизнес. Берлин остаётся главным стартап-центром Германии: в 2025 г. в стартапах города работало около 94 тыс. человек, ежегодно здесь возникает примерно 600 новых компаний. Но главный резерв находится уже не столько в количестве стартапов, сколько в их масштабировании, особенно в Deep Tech.
Сегодня объём венчурных инвестиций в берлинский Deep Tech составляет около 461 млн евро. IAW смоделировал эффект его увеличения до нынешнего уровня в Париже – 2,7 млрд евро: в долгосрочной перспективе это может обеспечить около 6,3 млрд евро дополнительной годовой добавленной стоимости и 49 тыс. рабочих мест. Среди всех исследованных факторов это крупнейший потенциальный резерв роста столицы.
Таким образом, в отличие от Мекленбурга – Передней Померании, основная проблема Берлина состоит не в недостатке ресурсов развития, а в способности превратить уже накопленный пространственный капитал (Standortkapital) в эффективно функционирующий хозяйственно-политический штандорт.
Именно здесь особенно интересна нынешняя расстановка сил. «Левая» предлагает преимущественно социально-регулятивную модель – сильное государственное вмешательство в жильё, общественные услуги и городскую инфраструктуру. ХДС – инвестиционно-управленческую модель, основанную на строительстве, инфраструктуре, административной реформе и улучшении условий для бизнеса. АдГ – дерегуляционно-консервативную модель, соединяющую снижение административных ограничений с иной миграционной, транспортной и социальной политикой.
20 сентября берлинцы будут выбирать не только между партиями. Они будут выбирать между тремя различными способами управления одним из наиболее богатых штандортных пространств в Германии.

Берлин: три партии — три модели столичного штандорта (Часть 1)
 
20 сентября одновременно с Мекленбургом – Передней Померанией пройдут выборы в Палату депутатов Берлина. За несколько дней до голосования здесь согласно опросам сложилась необычная тройка лидеров: «Левая» – 21%, ХДС – 20%, «Альтернатива для Германии» – 18%. Далее следуют «Союз 90 / Зелёные» – 16% и СДПГ – 12%. Разрыв между первым и третьим местом находится в пределах трёх процентных пунктов.
За этой партийной конкуренцией стоит парадокс берлинского штандорта. Столица располагает международной привлекательностью, сильной научно-исследовательской и промышленной базой, университетами, крупнейшей в ФРГ стартап-экосистемой и притоком квалифицированных кадров. Одновременно его развитие сдерживают бюрократия, длительные административные процедуры, дефицит жилья и площадей, инфраструктурные ограничения и, скажем так, напряжённое состояние земельных финансов. По прогнозу Сената, 2026 г. завершится дефицитом финансирования примерно в 4,6 млрд евро.
📌Первый вызов – жильё как фактор конкурентоспособности. Дефицит доступного жилья давно вышел за рамки социальной политики: он непосредственно влияет на способность Берлина привлекать и удерживать работников, а также размещать новые предприятия. Исследование Института прикладных экономических исследований из Тюбингена (IAW), подготовленное для берлинской ТПП, показывает: строительство дополнительных 20 тыс. квартир способно в долгосрочной перспективе увеличить годовую добавленную стоимость примерно на 1,3 млрд евро и обеспечить около 11,5 тыс. рабочих мест.
Именно здесь особенно заметно различие политических моделей. «Левая» предлагает усиление государственного регулирования рынка, замораживание арендной платы в принадлежащем земле жилищном фонде, расширение коммунального строительства и реализацию идеи обобществления крупных жилищных компаний. ХДС делает основной упор на ускорение строительства и увеличение предложения. АдГ также выступает за расширение жилищного строительства и снижение регуляторных ограничений, одновременно связывая распределение социального жилья с продолжительностью проживания в Берлине.
📌Второй вызов – управленческая модель (Verwaltung) как фактор штандорта. Тяжеловесность берлинской администрации стала одной из хронических проблем столицы. Долгие согласования и неясное распределение полномочий между Сенатом и районами увеличивают издержки бизнеса и задерживают инвестиционные проекты. Начатая реформа уже привела к принятию нового земельного организационного законодательства и более чёткому разграничению компетенций, но её практическая реализация продолжится после выборов.
Экономический эффект здесь также измерим. По расчётам IAW, сокращение вдвое административной нагрузки, зависящей непосредственно от земли Берлин, способно дать около 1,1 млрд евро дополнительной годовой добавленной стоимости. Бизнес требует превращения администрации из тормоза в партнёра: цифровизации, единых точек обслуживания, фиксированных сроков рассмотрения заявлений и принципа автоматического разрешения при отсутствии решения чиновников в установленный срок.
📌Третий вызов – кадры и образование. В Берлине сформировался ещё один парадокс: международный мегаполис, притягивающий специалистов со всего мира, одновременно испытывает существенные кадровые дефициты. Средний срок заполнения вакансии приближается к четырём месяцам. Сокращение этого периода всего на 10% потенциально способно увеличить годовую экономическую производительность примерно на 4,1 млрд евро и создать условия для дополнительных 43 тыс. занятых. Ещё около 1,9 млрд евро может дать увеличение притока иностранных квалифицированных специалистов.
Но кадровый штандорт начинается со школы и профессионального образования. Здесь партийные подходы вновь расходятся: ХДС делает акцент на образовательных стандартах, гимназиях и ускорении найма учителей; «Левая» – на расширении системы общих школ и доступности образования; АдГ – на усилении принципа успеваемости, профессионально-практической подготовке и более жёстких требованиях к школьной системе.
См. далее.

Мекленбург – Передняя Померания: за какой штандорт проголосуют 20 сентября?
За пять дней до выборов в ландтаг Мекленбурга – Передней Померании (М-ПП) предвыборная борьба фактически превратилась в дуэль СДПГ и «Альтернативы для Германии». Последний ARD-DeutschlandTrend даёт АдГ 38%, социал-демократам – 33%. Остальные партии существенно отстают: «Левая» – 9%, ХДС – 7%, «Союз 90 / Зелёные» – 5%, «Союз Сары Вагенкнехт» (ССВ) – 4%.
Но за партийным противостоянием находится другой вопрос: каким должен стать экономический штандорт одной из наиболее периферийных (наряду с Саксонией-Ангальт) земель ФРГ? Экономика входит в число основных проблем, определяющих выбор избирателей наряду с образованием, миграцией и транспортом.
📌Первый вызов – недостаточно широкая индустриальная база и рабочие места. Специфика земли парадоксальна: относительно небольшой удельный вес промышленности частично защищает её от нынешнего спада этого сектора в ФРГ, но одновременно ограничивает создание высокопроизводительных и высокооплачиваемых рабочих мест. В августе безработица составляла 7,8%, а число занятых с обязательным социальным страхованием за год сократилось примерно на 3,3 тыс. человек.
Поэтому все партии говорят об экономическом росте, но предлагают разные его модели. СДПГ делает ставку на MV-Investitionsplan 2035: почти 2 млрд евро дополнительных инвестиций в инфраструктуру, поддержку традиционных отраслей – туризма, сельского хозяйства, пищевой и морской промышленности – и развитие энергетики, цифровой экономики и инноваций. АдГ выдвигает на первый план снижение налоговой и регуляторной нагрузки, дешёвую энергию и отказ от части климатических ограничений. Земельные ТПП, в свою очередь, требуют улучшения условий для инвестиций, сокращения бюрократии, развития инфраструктуры, инноваций и профессионального образования.
📌Второй вызов – кадры и демография. Здесь возникает характерная для восточногерманского штандорта комбинация: сравнительно высокая безработица сосуществует с растущим дефицитом квалифицированных работников. Согласно используемому правительством прогнозу, к 2030 г. около 9% спроса на рабочую силу в земле может оказаться не обеспечено предложением. Поэтому спор идёт уже не только о создании рабочих мест, но и о том, кто будет на них работать – местная молодёжь, возвращающиеся жители земли или квалифицированные мигранты.
📌Третий вызов – превращение энергетического потенциала в конкурентное преимущество. М-ПП располагает сильными позициями в ветровой энергетике, включая морскую, и формируемой водородной экономике. Но именно здесь проходит одна из наиболее глубоких линий партийного размежевания. СДПГ хочет использовать произведённую в земле возобновляемую электроэнергию для более дешёвого энергоснабжения местных потребителей и предприятий. АдГ выступает против дальнейшего форсированного расширения ветроэнергетики, за возвращение к атомной энергетике и возобновление поставок трубопроводного газа по «Северным потокам».
Символом этой развилки остаётся Лубмин. Бывшая площадка АЭС, береговая точка входа труб Nord Stream и один из центров новой газовой инфраструктуры концентрируют сразу несколько этапов германской энергетической политики. Даже начавшийся демонтаж неиспользуемой газовой установки, предназначенной для работы с российским газом и передаваемой Украине, непосредственно вошёл в предвыборную борьбу: АдГ потребовала приостановить работы, ссылаясь на безопасность критической инфраструктуры.
📌Четвёртый вызов – морская экономика как новая промышленная база. Росток располагает крупнейшим германским портом на Балтике: в 2025 г. его грузооборот достиг рекордных примерно 31 млн т. Вокруг портовой инфраструктуры формируется кластер офшорной энергетики, производства конвертерных платформ, водородных технологий, подводных исследований и всё более значимой для официального Берлина сектора ВПК. Только в нынешнюю пятилетнюю земельную легислатуру шесть связанных с морской инфраструктурой проектов в Ростоке получили около 113 млн евро поддержки из бюджета М-ПП, обеспечив почти 160 млн евро дополнительных инвестиций.
Это меняет традиционную роль портов земли. Росток, Висмар и Засниц – уже не только транспортные ворота в Скандинавию и Балтийский регион, но потенциальные энергетические и индустриальные узлы нового штандорта. М-ПП непосредственно участвует в капитале компаний – операторов этих трёх портов.
📌Пятый вызов – туризм между успехом и структурной зависимостью. В 2025 г. земля приняла 8,2 млн гостей, число ночёвок достигло 33,3 млн – второго результата за всю историю наблюдений. Туризм создаёт около 3,9 млрд евро добавленной стоимости и прямо или косвенно обеспечивает средства к существованию примерно 160 тыс. человек.
Одновременно столь высокая роль отрасли означает зависимость от сезонности, кадров, транспортной доступности, стоимости энергии и качества коммунальной инфраструктуры. Поэтому туризм здесь – не отдельная отрасль, а один из индикаторов качества всего регионального штандорта.
Таким образом, за противостоянием АдГ и СДПГ стоят две конкурирующие модели развития. Одна связывает модернизацию земли с государственными инвестициями, ВИЭ, новой энергетикой, портами, инновациями и привлечением кадров. Другая – с дерегулированием, снижением стоимости энергии, пересмотром климатической политики и частичным возвращением к прежней энергетической модели.
20 сентября избиратели будут голосовать не только за новый ландтаг Мекленбурга – Передней Померании. Они фактически выберут направление дальнейшей трансформации одного из наиболее специфических штандортов Германии.

Коммунальные выборы в Нижней Саксонии: штандорт голосует
13 сентября в Нижней Саксонии прошли коммунальные выборы. По рассчитанному Infratest dimap земельному тренду, сильнейшей силой остался ХДС – 27,7%, но потерял 4 п.п. СДПГ получила 24,5% (-5,5 п.п.), «Союз 90 / Зелёные» – 13,6% (-2,3 п.п.). Главный победитель – АдГ: 16,5%, плюс 11,9 п.п. по сравнению с предыдущими коммунальными выборами. «Левая» почти удвоила результат – до 5,9%. Таким образом, обе традиционные ведущие партии потеряли позиции, а «Альтернатива» впервые закрепилась как крупная сила и на коммунальном уровне одной из крупнейших западногерманских земель.
Однако у этих выборов есть ещё одно измерение – штандортное.
📌Накануне голосования экономика и занятость оказались среди важнейших тем для жителей земли – причём практически одинаково в городах и сельской местности. Далее приоритеты расходились: в городах особенно остро воспринимается доступность жилья, в сельских районах – мобильность, инфраструктура, здравоохранение и уход. Показателен разрыв по общественному транспорту: им довольны 72% городских участников опроса и лишь 27,5% сельских.
📌Для бизнеса коммунальная политика непосредственно определяет качество штандорта: муниципалитеты распоряжаются промышленными и коммерческими площадками, устанавливают ставки Gewerbe- и Grundsteuer, отвечают за транспортную доступность, школы, часть цифровой инфраструктуры и административные процедуры. Поэтому голосование было одновременно оценкой того, насколько местная власть способна обеспечивать условия для инвестиций и предпринимательства.
📌Особенно наглядный пример – Вольфсбург. Кризис Volkswagen уже непосредственно ударил по городскому бюджету: поступления от Gewerbesteuer снизились, задолженность города составляет около 946 млн евро. Поэтому практически все основные кандидаты говорили не только о VW, но и о диверсификации экономики, привлечении новых компаний, стартапах, ускорении разрешительных процедур и модернизации администрации. Иными словами, судьба автомобильного концерна превратилась из корпоративной проблемы в вопрос устойчивости муниципального штандорта.
📌Схожая картина и в других промышленных районах. В округе Нортхайм на первый план вышли структурные изменения в промышленности, судьба рабочих мест, подготовка кадров, ускорение выдачи разрешений и сокращение бюрократии.
📌Есть и более фундаментальная проблема – финансовая способность самих коммун поддерживать штандорт. По опросу IHK Niedersachsen около трёх четвертей муниципалитетов оценивают своё бюджетное положение как критическое или скорее критическое. Более половины ожидают дальнейшего повышения упомянутых местных налогов, тогда как 44% предприятий уже считают налогово-сборовую нагрузку отрицательным фактором конкурентоспособности. С 2019 г. задолженность коммунальных бюджетов в расчёте на жителя выросла примерно на 74%.
📌Дополнительным ограничителем становятся электросети: IHK фиксирует случаи, когда инвестиции, расширение предприятий и электрификация производства откладываются из-за недостаточной мощности сетевых подключений. Тем самым даже энергетическая инфраструктура всё чаще превращается из технического вопроса в непосредственный фактор выбора места для инвестиций.

Наш комментарий. Коммунальные выборы показали важную особенность нынешней германской политики. Штандортная проблематика всё заметнее спускается с федерального уровня на уровень городов и районов. Конкурентоспособность для избирателя – это уже не только тарифы на электроэнергию, налоги или промышленная политика Берлина. Это также работающий автобус, свободные промышленные площадки, быстрое оформление разрешений на строительство (Bauantrag), цифровая администрация, школа, квалифицированные кадры и способность муниципалитета инвестировать.
Поэтому рост АдГ в Нижней Саксонии интересен не только как продолжение её электорального подъёма после Саксонии-Ангальт. Партия получает возможность закрепляться в институциональной ткани местных штандортов – там, где экономическая политика становится непосредственно видимой гражданину и предпринимателю. Федеральный Standort начинается в ратуше.

Россия между Вайдель и Мерцем: два понимания германского интереса. Часть 2.
 
Наш комментарий: мы считаем, что сегодняшняя дуэль свидетельствует о постепенном изменении места российского фактора во внутренней политике ФРГ.
Речь пока не идёт о развороте германского курса. Федеральное правительство сохраняет жёсткую линию в отношении Москвы, поддержку Киева и приверженность нынешней санкционной политике ЕС.
Но Россия перестаёт быть только предметом внешнеполитического консенсуса основных партий. Она всё заметнее становится линией внутриполитического размежевания – через вопросы войны и мира, энергетических цен, промышленной конкурентоспособности, санкций и самого понимания национальных интересов Германии.
Особенно заметен этот процесс на востоке страны, но сегодняшняя Generaldebatte показала: он уже вышел на федеральный уровень.
Поэтому сводить происходящее к формуле «АдГ – за Россию, Мерц – против» было бы слишком примитивно.
Содержательный спор значительно глубже: является ли Россия для современной Германии прежде всего долгосрочной угрозой, от которой необходимо защищаться даже ценой экономических издержек, или географически неизбежным соседом, отношения с которым после политического урегулирования придётся восстанавливать в интересах самой ФРГ?
Не случайно и в последовавшем обсуждении военного бюджета именно «российская угроза» стала одним из основных аргументов правительственных фракций и «Зелёных» в пользу дальнейшего увеличения оборонных расходов. Тем самым российский фактор присутствовал сегодня в бундестаге сразу в двух противоположных качествах – как аргумент за изменение внешнеэкономического и энергетического курса Германии и как аргумент за дальнейшее укрепление её военного потенциала.
Сегодня Вайдель и Мерц дали на этот вопрос диаметрально противоположные ответы. И похоже, что спор об этих ответах будет занимать всё больше места во внутренней политике ФРГ.

Россия между Вайдель и Мерцем: два понимания германского интереса. Часть 1.
 
В сегодняшней Generaldebatte в бундестаге Россия неожиданно оказалась одной из центральных линий столкновения Алисы Вайдель и Фридриха Мерца.
Причём речь шла не просто о взаимных обвинениях. За ними проявились два принципиально разных понимания германского национального интереса.
Вайдель встроила Россию прежде всего в экономическую и мирополитическую аргументацию. Она обвинила федеральное правительство в дальнейшем усилении конфронтации с Москвой и в «военной пропаганде». Российский сюжет был непосредственно связан и с её критикой энергетической политики Берлина.
На фоне низкого уровня заполнения газохранилищ лидер АдГ предупредила о риске серьёзных проблем с газоснабжением зимой. Один из её рецептов – возвращение к поставкам дешёвого российского газа наряду с восстановлением атомной энергетики.
Тем самым логика Вайдель выглядит следующим образом: продолжение конфронтации с Россией увеличивает политические и экономические издержки Германии; национальный интерес требует иной политики безопасности, восстановления диалога и использования там, где это возможно, прежних экономических преимуществ сотрудничества.
Ответ Мерца был построен на прямо противоположной конструкции.
Канцлер заявил о «глубоком разрыве» между правительством и АдГ во внешней, европейской и мирной политике. Он обвинил альтернативщиков в том, что они по-прежнему находятся «на стороне России», и связал российский фактор прежде всего с угрозами германской безопасности.
В частности, Мерц поставил Вайдель в вину отсутствие реакции на попытку диверсии в аэропорту Лейпцига, которая, по его словам, якобы готовилась в России, а также на российские дезинформационные кампании. Более того, канцлер заявил, что АдГ сама становится частью этой проблемы.
Таким образом, один и тот же российский фактор сегодня получил две противоположные интерпретации.
Для Вайдель Россия – прежде всего утраченный экономический партнёр и потенциальный участник будущего европейского урегулирования, конфронтация с которым наносит ущерб германским интересам.
Для Мерца нынешняя Россия – прежде всего источник угроз безопасности, а отношение к ней становится одним из критериев принципиального политического размежевания с АдГ.
Это различие важно не только для внешней политики.
После выборов в Саксонии-Ангальт мы обращали внимание на любопытный результат послевыборных опросов: 57% жителей земли поддержали позицию АдГ против дальнейших поставок оружия Украине, а среди её избирателей – 92%. На вопрос, какая партия лучше способна содействовать сохранению мира в Европе, АдГ назвали 29% опрошенных – больше, чем любую другую политическую силу.
Таким образом, после подведения итогов земельных выборов Россия и политика в отношении украинского конфликта оказались частью уже федеральной дуэли лидера крупнейшей оппозиционной партии и канцлера. См. следующий пост.

Вайдель vs. Мерц: кто выиграл экономическую дуэль? Часть 2.
 
Наш комментарий: на наш взгляд, именно в экономической части сегодняшней дуэли Вайдель выиграла у Мерца по очкам.
Не потому, что доказала безусловную правильность своей программы. Этого не произошло. Но она сумела выстроить более цельный политико-экономический нарратив: бюджет – налоги – энергия – промышленность – конкурентоспособность – смена курса.
Мерц выглядел убедительнее, когда атаковал наиболее радикальные позиции АдГ и защищал институциональные принципы. Но в собственно хозяйственно-политической дискуссии ему значительную часть времени пришлось отвечать конкуренту и объяснять действия правительства. Даже второй ТВ-канал ZDF охарактеризовал отдельные эпизоды его выступления как «вынужденную защиту / оборону» Verteidigungshaltung.
После Саксонии-Ангальт это приобретает дополнительное значение. Три дня назад мы писали о постепенном превращении протестного голосования за АдГ в кредит на управление. Сегодня Вайдель попыталась перенести эту конструкцию с земельного на федеральный уровень.
Поэтому главный итог дуэли для нас не в том, кто громче аплодировал своим лидерам. Впервые после исторического результата АдГ её федеральный лидер выступала в бундестаге уже не только в привычной роли главы протестной оппозиции, но и как политик, открыто предъявляющий заявку на Regierungsfähigkeit – способность в правительстве управлять Германией.
Сможет ли АдГ наполнить эту заявку реалистичной экономической программой – вопрос остаётся открытым. Но сама заявка сегодня прозвучала весьма отчётливо.
Отдельной темой конфронтации стал российской вектор немецкой внешней политики. Рассмотрим отдельно.

Вайдель vs. Мерц: кто выиграл экономическую дуэль? Часть 1.
 
Сегодняшняя Generaldebatte в бундестаге формально была посвящена проекту бюджета на 2027 г. и ведомству федерального канцлера. Политически же она превратилась в прямую дуэль лидера крупнейшей оппозиционной фракции Алисы Вайдель и главы правительства Фридриха Мерца. Символична и последовательность: Вайдель начала выступление в 9:01 (10:01 мск), сразу вслед за ней в 9:25 слово получил канцлер.
И всё это – через три дня после разгромной победы АдГ над ХДС в Саксонии-Ангальт.
Вайдель воспользовалась моментом для фактической заявки на федеральную власть. «Чёрно-красная» коалиция, по её словам, политически исчерпала себя, граждане требуют смены курса, а АдГ намерена в обозримой перспективе управлять страной.
Главным полем атаки стала экономика. Вайдель связала в единую цепочку рекордную новую задолженность, высокие налоги и социальные отчисления, дорогую энергию, снижение международной конкурентоспособности и деиндустриализацию. Проект бюджета она назвала свидетельством несерьёзной финансовой политики, а энергетический переход – дорогостоящим провалом.
Альтернатива была сформулирована предельно просто: снизить налоги на бензин и дизель, отказаться от части климатических субсидий, обеспечить промышленность дешёвой энергией, вернуться к атомной генерации и восстановить поставки недорогого российского газа. Последний сюжет заслуживает отдельного разговора – о российской части сегодняшней дуэли напишем в следующем посте.
Мерц начал не с отчёта правительства, а с контратаки. Он напомнил, что в Саксонии-Ангальт АдГ всё-таки не получила абсолютного большинства, назвал её «деструктивной силой» и заявил, что с нынешней политикой она не сможет получить большинство в Германии.
Затем канцлеру пришлось перейти к защите собственного курса. Он признал ошибки энергетической политики последних десяти лет, но заверил, что правительство их исправляет и обеспечит стране надёжное энергоснабжение. Говоря о проводимых реформах, Мерц сделал примечательное признание: власть пока недостаточно объяснила гражданам их смысл, причём из этой критики он прямо не исключил и себя.
В экономической части возникла любопытная асимметрия. Вайдель говорила преимущественно языком диагноза и альтернативы: вот причины проблем – и вот что мы предлагаем изменить. Мерц – языком действующего правительства: ошибки признаём, реформы проводим, результаты последуют.
Это ещё не доказывает экономическую реализуемость программы АдГ. Например, вопрос о том, как одновременно существенно снижать налоги, увеличивать отдельные расходы и обеспечивать бюджетную устойчивость, никуда не исчезает. На это позднее прямо указал глава фракции ХДС/ХСС Торстен Фрай.
Но парламентские дебаты оцениваются не только по полноте финансовых расчётов. Важны ясность аргументации, способность навязать повестку и убедительно объяснить причинно-следственную связь между проблемами и предлагаемыми решениями.

Саксония-Ангальт: 39 против 39 – кто получит пять голосов ССВ? (Часть 2)
 
Если пять депутатов ССВ воздержатся, останутся 39 голосов АдГ против потенциальных 39 голосов остальных четырёх партий. Следовательно, одних воздержаний ССВ для избрания Зигмунда недостаточно.
Нужен ещё один голос или одно дополнительное воздержание со стороны ХДС, СДПГ, Зелёных или  Левой. При тайном голосовании это уже не выглядит совершенно немыслимым. И тогда судьбу первой земельной администрации во главе с АдГ способен решить буквально один депутат.
📌Третий сценарий – правительство без АдГ.
Но и здесь всё далеко не просто. ХДС + СДПГ + Зелёные располагают только 31 мандатом. Даже добавление восьми депутатов Левой даёт те же 39. Поэтому без ССВ сформировать устойчивое большинство не может и противоположная сторона.
Сам ССВ предлагает иной вариант – надпартийное правительство во главе с компромиссной фигурой. И сегодня появилась первая реакция: лидер земельной СДПГ Армин Виллингман не исключил поддержку надпартийного руководителя земли (überparteilicher Ministerpräsident), если другого решения найти не удастся.
Таким образом, пять депутатов ССВ действительно оказываются в положении своеобразного парламентского шарнира. Но это ещё не означает, что партия автоматически становится «короледелом» (kingmaker): ей самой придётся решить, хочет ли она участвовать в правительстве, поддерживать его извне либо вообще оставить решение другим.
📌Остаётся и четвёртый, крайний вариант – новые выборы.
Зигмунд уже заявил, что в случае невозможности сформировать работоспособное правительство готов снова обратиться к избирателям и рассчитывает тогда получить абсолютное большинство. Пока это скорее средство политического давления, чем наиболее вероятный сценарий. Конституционная процедура действительно предусматривает возможность досрочного прекращения полномочий ландтага, но путь к нему существенно сложнее формулы «не договорились – пошли на выборы».
Поэтому после первого послевыборного дня главный вопрос выглядит несколько иначе, чем вчера.
Избиратели дали АдГ кредит на управление, но не контрольный пакет. Теперь Зигмунд пытается получить недостающие голоса не у избирателей, а внутри самого ландтага.
И одновременно начинается настоящий стресс-тест Brandmauer. При прежних 20–25%  АдГ эта стена была прежде всего механизмом политической изоляции. При 39 депутатах против совокупных 39 депутатов четырёх других партий её сохранение превращается в «ежедневную парламентскую задачу».
Возможно, поэтому наиболее важными участниками следующего этапа становятся даже не пять депутатов ССВ. Самым важным может оказаться тот единственный депутат по другую сторону Brandmauer, который однажды решит не голосовать вместе с остальными.

Саксония-Ангальт: 39 против 39 – кто получит пять голосов ССВ? (Часть 1)
 
Понедельник 7 сентября – первый день после выборов – несколько прояснил возможные сценарии формирования правительства Саксонии-Ангальт. И одновременно сделал их ещё интереснее.
Напомним исходную арифметику: в новом ландтаге 83 места. АдГ получила 39. Ровно столько же вместе имеют ХДС, СДПГ, «Зелёные» и Левая – тоже 39. Между двумя этими блоками расположились пять депутатов «Союза Сары Вагенкнехт» (ССВ).
Получилась почти идеальная политическая конструкция: 39 – 5 – 39.
Но арифметика не означает существования двух готовых политических блоков.
Ульрих Зигмунд сегодня подтвердил намерение претендовать на пост министра-президента, однако несколько скорректировал прежнюю установку на однопартийное правительство. Он готов вступить в переговоры как с фракциями, так и с отдельными депутатами. Кандидатуру на пост главы правительства он намерен выдвинуть, если сможет предварительно обеспечить себе «стабильное большинство».
При этом пространство для компромисса Зигмунд сразу ограничил: основные положения АдГ, в частности, в сфере миграции и внутренней безопасности, должны быть реализованы полностью. Федеральное руководство партии выглядит несколько прагматичнее: сопредседатель АдГ Тино Хрупалла признал, что при формировании правительства компромиссы, возможно, всё-таки потребуются.
📌Первый сценарий – поиск недостающих голосов.
Для обычного избрания премьером Зигмунду нужны ещё три депутата. АдГ собирается обращаться не только к партиям, но и непосредственно к отдельным парламентариям. Речь может идти и о неформальных договорённостях, позволяющих обеспечить устойчивое большинство без классической коалиции.
Пока это наиболее сложный путь. ХДС, СДПГ, Зелёные и партия «Левая» сотрудничество с АдГ отвергают. Но теперь Brandmauer должна существовать уже не в заявлениях партийных руководств, а в поведении каждого конкретного депутата.
📌Второй сценарий – Зигмунд становится премьером без коалиции с ССВ.
Сегодня ССВ конкретизировал свою позицию. Его представитель Томас Шульце заявил: если выборы главы правительства дойдут до третьего тура, пять депутатов ССВ готовы воздержаться при голосовании по кандидатуре Зигмунда. ССВ принципиально не хочет участвовать в политике Brandmauer и считает необходимым учитывать волю почти 44% проголосовавших за АдГ. Среди точек содержательного пересечения двух партий Шульце отдельно назвал отмену санкций против России.
Однако здесь есть важная арифметическая тонкость (см. след. пост)

Саксония-Анхальт: 39 мандатов АдГ – борьба за власть только начинается

Выборы в Саксонии-Анхальт завершились, но процесс формирования новой власти фактически только начинается. И здесь парламентская процедура оказывается не менее интересной, чем вчерашние 43,8% АдГ.
📌Итак, в новом ландтаге будет 83 депутата. Альтернативщики располагают 39 мандатами, абсолютное большинство составляет 42. Следовательно, для самостоятельного избрания своего кандидата на пост главы правительства партии Ульриха Зигмунда не хватает трёх голосов.
Однако до избрания министра-президента новый парламент должен сначала конституироваться. На первом заседании депутаты образуют фракции, принимают необходимые организационные решения и избирают президента ландтага.
И здесь возникает первая политическая интрига. По парламентской традиции и действующим правилам право первоначально предложить кандидата на должность президента принадлежит сильнейшей фракции. Теперь ею впервые является АдГ. Но право выдвижения не означает права автоматически занять должность: кандидат должен получить необходимое большинство голосов депутатов.
📌Более того, ещё в апреле 2026 г. ХДС, Левая, СДПГ, СвДП и «Союз 90 / Зелёные» совместно провели парламентскую реформу, принятую 72 голосами против 22: за выступили указанные партии и один внефракционный депутат; против – АдГ и ещё один внефракционный депутат. Среди прочего реформа заранее урегулировала именно ту ситуацию, которая теперь возникла: если кандидат сильнейшей фракции не получает большинства, может быть избран кандидат другой фракции.
📌Сторонники реформы объясняли её необходимостью обеспечить работоспособность парламента в условиях усиливающейся политической поляризации и ссылались, в частности, на конфликт вокруг конституирования ландтага Тюрингии. АдГ, напротив, ещё весной называла изменения следствием «страха перед результатами выборов».
Поэтому уже выборы президента ландтага станут первым практическим тестом Brandmauer после воскресного голосования: получит ли представитель партии, завоевавшей почти 44% голосов, поддержку большинства парламента или остальные фракции воспользуются новым механизмом и изберут другого кандидата?
📌Но гораздо важнее следующая процедура – избрание министра-президента.
Голосование проходит тайно и без дебатов. В первом туре кандидат должен получить абсолютное большинство всех депутатов – в нынешней конфигурации 42 голоса. Если этого не происходит, в течение семи дней проводится второй тур с тем же требованием абсолютного большинства. Если и вторая попытка оказывается безрезультатной, у ландтага появляется ещё 14 дней, чтобы большинством всех депутатов принять решение о досрочном прекращении своих полномочий.
📌А дальше начинается самое интересное.
Если необходимого большинства за досрочные выборы не находится, незамедлительно проводится ещё один тур выборов министра-президента. И здесь уже достаточно простого большинства поданных голосов. Именно поэтому вчерашние заявления Зигмунда о возможной поддержке со стороны отдельных депутатов и о новых выборах следует воспринимать не только как политическую риторику. Они непосредственно связаны с предусмотренной земельной конституцией процедурой.
В первых двух турах его 39 голосов недостаточно. Но если дело дойдёт до следующей стадии, значение приобретают уже не только партийные мандаты, но и то, кто голосует против, кто воздерживается и сколько голосов фактически подано за конкурирующих кандидатов. Тайное голосование дополнительно повышает неопределённость.

Получается ещё один парадокс этих выборов. «Альтернатива для Германии» не получила абсолютного большинства и поэтому не может самостоятельно сформировать правительство обычным путём. Но 39 из 83 мандатов позволяют ей превратить сам процесс формирования правительства в продолжение политической борьбы. И одновременно начинается проверка уже для остальных партий: Brandmauer теперь необходимо не просто провозглашать – её предстоит реализовывать в конкретных парламентских голосованиях.
Кто при такой арифметике вообще способен сформировать правительство, зачем всем становится нужен ССВ и действительно ли новые выборы являются реальным вариантом – рассмотрим отдельно ближе к вечеру (в течение понедельника проходят заседания федеральных и земельных правлений партий).

Саксония-Ангальт: победа АдГ без большинства – от протеста к кредиту на управление

Подведены предварительные официальные итоги выборов в ландтаг Саксонии-Ангальт. АдГ одержала убедительную победу, получив 43,8% голосов – более чем вдвое больше, чем в 2021 г. (20,8%). Это лучший результат партии на земельных выборах за всю её историю.
ХДС премьер-министра Свена Шульце набрал 17,2% – худший результат христианских демократов в истории земли. Далее следуют СДПГ – 9,3%, «Зелёные» – 8,9%, Левая – 8,6%. Созданный в 2024 г. «Союз Сары Вагенкнехт» (ССВ) с 5,3% преодолел пятипроцентный барьер. СвДП с 2,6% покидает ландтаг.
В новом парламенте 83 депутата: АдГ получает 39 мандатов, ХДС – 15, СДПГ, «Зелёные» и Левая – по 8, ССВ – 5. Для абсолютного большинства необходимы 42 голоса. Таким образом, АдГ не хватило трёх мандатов для возможности самостоятельно сформировать правительство.
Отдельного внимания заслуживает рекордная явка – 77,8% против 60,3% в 2021 г. Поэтому объяснять результат АдГ исключительно мобилизацией её традиционного протестного ядра уже невозможно. Партия получила дополнительные голоса в том числе от прежних неучаствовавших в выборах и избирателей ХДС. АдГ стала первой практически во всех возрастных группах; только среди граждан старше 70 лет она идёт вровень с ХДС.
Но, на наш взгляд, главный итог находится глубже электоральной арифметики. Ещё до выборов мы писали о постепенном превращении протестного голосования в кредит на управление. Послевыборные опросы infratest dimap дают этому тезису неожиданно сильное подтверждение.
В 2021 г. лишь 8% жителей земли считали АдГ наиболее компетентной в экономической политике. Теперь таких 30% – против 28% у ХДС. По обеспечению рабочих мест, образованию, социальной справедливости и сохранению мира показатели АдГ достигли примерно 29–30%. В миграционной политике и борьбе с преступностью её преимущество ещё заметнее. Иными словами, существенная часть электората теперь голосует за «Альтернативу» не только против других, но и потому, что считает её способной решать конкретные проблемы.
Есть и ещё один важный результат, несколько корректирующий наши довыборные оценки. Среди наиболее значимых для граждан вопросов оказались социальная защищённость и мир в Европе. 57% опрошенных поддерживают позицию АдГ против дальнейших поставок оружия Украине; среди её избирателей – 92%. На вопрос, какая партия лучше способна содействовать сохранению мира в Европе, АдГ назвали 29% – больше, чем любую другую партию.
Это не означает, что отношение к России и украинскому конфликту определило исход земельных выборов. Но очевидно, что внешнеполитическая проблематика в Саксонии-Ангальт стала частью внутриполитического электорального выбора и оказалась существенно весомее, чем можно было предполагать до голосования.
Получился своеобразный политический парадокс. Избиратели выдали АдГ крупнейший кредит на управление за всю историю партии – но не передали ей контрольный пакет.
39 мандатов вместо необходимых 42 означают, что теперь начинается совершенно другой этап выборов – борьба уже не за голоса граждан, а за большинство в ландтаге.
И здесь нас ожидает, пожалуй, самое интересное. Как именно избирается премьер-министр и почему три недостающих АдГ голоса ещё не ставят точку в вопросе о власти – в следующем посте.

Рекордный результат АдГ: какие вопросы поднимает победа партии ?

АдГ впервые выигрывает выборы в земле в Саксонии-Анхальт и, достигает рекордного результата (по предварительным оценкам~44,5%).
Уже можно сформулировать несколько вопросов, которые определят политическое значение этих выборов, безотносительно к первым получаемым результатам.
▪️Первый – сможет ли «Альтернатива для Германии» превратить электоральный успех во власть?
Ульрих Зигмунд заявил, что претендовать на пост премьер-министра намерен при абсолютном большинстве АдГ. Партия его не получила, но важно ещё сколько голосов останется у партий ниже пятипроцентного барьера. Партия Сары Вагенкнехт – ССВ, по предварительным результатам, проходит (5%), но отвергает абсолютную Brandmauer в отношении АдГ, хотя полноценная коалиция двух партий пока выглядит маловероятной / близкой к нулю.
▪️Второй – почему именно Восток?
Успех АдГ нельзя объяснить одной миграцией или пресловутой «ностальгией по ГДР». Здесь соединились накопившееся недоверие к федеральным институтам и традиционным партиям, ощущение недостаточного признания восточногерманских интересов и вполне современные проблемы – состояние экономики, стоимость энергии, миграция, образование, инфраструктура. Но произошло ещё одно важное изменение: «Альтернатива» постепенно перестаёт быть исключительно партией протеста. Формируется устойчивое ядро голосующих за неё по убеждению, а протест начинает превращаться в кредит на управление.
▪️Третий – что изменится на федеральном уровне?
Земельные выборы, разумеется, не изменят арифметику бундестага. Но возможное участие АдГ в исполнительной власти на уровне земли способно изменить политическую арифметику Brandmauer. Партия впервые сможет проверять на практике свой главный контраргумент против политической изоляции: мы не только умеем критиковать, но и способны управлять. В бундесрате правительство Саксонии-Ангальт располагает четырьмя голосами из 69. Это немного. Но принципиальным станет сам факт возможного появления АдГ на ещё одном уровне федеральной власти – особенно если сегодняшний результат окажется не исключением, а началом тенденции.
▪️Четвёртый – где проходит исторический рубеж?
Высокий результат «Альтернативы» сам по себе таким рубежом уже не является: к двузначным и даже первым местам партии в электоральных предпочтениях германская политика постепенно привыкла. Качественно иная ситуация возникла бы, если бы АдГ получила абсолютное большинство и самостоятельно сформировала бы земельное правительство. Тогда впервые организация, которую земельное ведомство по охране конституции классифицирует как доказанно правоэкстремистскую, получила бы всю полноту исполнительной власти в одной из федеральных земель.
И тогда закончится спор о том, может ли АдГ управлять, и начнётся гораздо более содержательный – как именно она будет управлять: что произойдёт с экономической и миграционной политикой, образованием, культурой, полицией, кадровыми решениями и отношениями с Берлином (см. наши оценки в предыдущих постах).
Поэтому сегодняшний вечер важен не только ответом на вопрос «сколько получила АдГ?». Гораздо интереснее другое: превращается ли политический протест на востоке Германии в готовность передать этой партии ответственность за государственное управление?