“Пойдёмте. Вы Горелова?” Внутри как будто сработал спусковой крючок. Хотелось разнести к чертям весь этот приёмный покой. В ответ я рявкнула так, словно хотела доораться до Луны: “Горевалова!” И без того медлительный персонал замер и обернулся. А врач, который ошибся, стушевался и побежал куда-то с бумажками. Когда вернулся, произнёс фамилию уже правильно и сказал “Пойдёмте”.

Вообще-то я не ору на людей. Особенно на незнакомых. Особенно в приличных местах. И вообще никогда-никогда. Орать неправильно, некрасиво и вообще фу.

Но в тот раз нас мурыжили в приёмном что-то около часа. Может больше. Дочка уже даже не капризничала. Она просто лежала у меня на руках как растаявшая мороженка с температурой 39,3.

Мои робкие тихие попытки узнать у персонала, когда уже придут осматривать, провалились. Медсёстры, которые мелькали иногда в поле зрения по своим делам, отмахивались расплывчатым: “В порядке очереди”. Я просто согласно кивала. Ну да, очереди. В больницах же всегда много людей.

Это неправильное “Горелова” стало последней каплей. Медсестра даже не удосужилась верно заполнить документы. Вокруг работали тааак лениво. Создавалось ощущение, что вообще им пофиг на пациентов.

Лечение назначали всем пациентам одинаковое. Ингаляторы и термометры попросили привезти свои, если есть. На закономерный вопрос, нельзя ли тогда вообще дома лечиться, ответили, что у них тут вообще-то больница, а не проходной двор. Положили — лежите.

Если бы дочке не было так плохо, я бы отказалась от госпитализации и уехала в тот же день. Но вместо этого осталась, и эта треклятая инфекционка как будто проверяла мои милые-вежливые-удобные “настройки по умолчанию” на прочность.

Первая соседка опасалась проветривать, потому что дети кашляют. И кварцевать (там же облучение). На следующий день я плюнула на всё, дождалась, пока соседка выйдет в коридор, сама тоже вышла, включила кварц, открыла окна настежь. Спойлер: никто в итоге не умер от облучения и свежего воздуха. К вечеру она выписалась.

На её место подселили другую соседку. Она решила “перебдеть” и остаться, чтобы её деточка с ларингитом была под присмотром. Деточка голодными глазами смотрела на мой ночной дожор, и я без задней мысли угостила её кусочком сыра. Но она откусила один раз и не стала. Тогда мать немытыми руками (в сраной с*ка инфекционке) отломила откушенное ларингитной деточкой и положила сыр в мой контейнер. Когда соседка попросила водички нашей отлить, я уже не согласилась. Утром они выписывались. Соседка из-за инцидента с водой не попрощалась, я мысленно произнесла: “Все-го хо-ро-ше-го”.

На её место подселили нормальную и адекватную соседку. Правда, она была беременна вторым, и, будучи в здравом уме, решила выписаться как только не сбиваемая температура у её годовасика начала сбиваться.

Я тоже решила уже наконец-то выписаться из этого “не-проходного-двора”, как только врач заступила на дежурство после выходных, и на осмотре сказала, что лечение моей дочке помогает.

Выписывались с соседкой одновременно. Через три дня меня накрыло несбиваемой температурой (троянская всё таки соседка, хоть и адекватная). А моей мелкой стало совсем хорошо.

Немного жалею, что не включила отмороженную мамашу, не посралась с заведующей (как моя беременная соседка) и не выписалась в первый же день.

Пока переключатель “милой и удобной по умолчанию” так и не торопится возвращаться в привычное положение. Решила, что все идут лесом. Хочу быть полезной только для себя. Но вижу, что мне ещё есть куда расти в этом направлении. Сильно расти.

А какой момент был у вас самым ярким в стремлении не быть удобными? Чтоб прям как будто внутренние оковы спали.

#пятничнаябайка