Эрнест и гиперболоиды

Современные представления о ядерном сдерживании (господи, о чем я вообще говорю) строятся, в частности, на том, что в ядерной войне нет победителей, о чем наше мудрое руководство не забывает напоминать нам раз в несколько месяцев. Юмор ситуации состоит в том, что шестидесятые уже давно закончились, а при полном паритетете и наличии автоматизированных средств ответного удара, весь смысл ядерного вооружения просто теряется — не будем загадывать, но, скорее всего, в двадцать первом веке оно никогда не будет применено именно из-за этого идиотского цуцванга, в котором никто никогда не нажмет кнопку первым. Почему ядерное сдерживание работало в шестидесятых, но не работает сейчас? Об этом говорят специалисты, но с некоторой опаской, потому что эта простая мысль — на самом деле, страшнее самого ядерного вооружения, и очень-очень страшно думать о том, почему именно вот эти огромные смертоносные ракеты перестали пугать, и к чему это может привести. Бомбой можно угрожать до посинения, но у этих угроз есть определённый срок годности, и в конечном итоге они протухают, потому что тот же ядерный цуцванг заставляет угрожающую сторону отодвигать "красные линии" все дальше и дальше. Указ об основах государственной политики в области ядерного сдерживания за последние два года уже несколько раз давал нам повод вдарить по каком-нибудь Брюсселю. Куда именно двигаются красные линии — мы уже видели, и нет оснований думать, что они не отодвинутся еще глубже.

С этим, безусловно, нужно что-то делать. Интересно, а не поэтому ли тематика применения ядерного оружия отдана в разработку одному комичному тяжеловесу, фамилию которого вы все хорошо знаете, и нынешнее поведение которого невозможно объяснить? Карнавализация — старый и апробированный политическим руководством страны приём, и Медведев кажется достаточно медийной, но в то же время безвредной фигурой, чтобы поручить ему дискредитацию идеи использования ядерного оружия по назначению. Ещё пару лет, и словосочетание "тактический ядерный удар" и его вариации будут вызывать только хохот и прочную эмоциональную привзяку к простыням вышедшего в тираж политика — примерно так случилось с "центрами принятий решений", о которых поначалу говорилось всерьез, но которые, вследствие невозможности наносить по ним удары, превратились в хохму — искуственную, как становится понятно сейчас. Возможно, для закрепления эффекта Медведева в этом амплуа даже будут показывать в выпусках новостей – последним сюжетом, где-то рядом с падающим Байденом и новыми оговорками Кондолизы.

Мир в конечном итоге придёт к пониманию, что ядерное оружие — это очень дорогостоящая фикция, потому что помимо невозможности достигать с помощью него непосредственного военного успеха, оно ещё и перестает работать как механизм сдерживания. Возможно, это случится где-то в сороковых годах, к столетию первого и единственного случая применения его по назначению. Естественно, все это не окончится транснациональным братанием, взаимным разоружением и прочей сахаровщиной — скорее всего, в военном плане мир просто откатится к Первой мировой (собственно, это уже происходит): окопы, Верден, колючая проволока, химические атаки и «взгляд на тысячу ярдов». Самое простое, что можно сделать сегодня с ядерной проблемой — это просто забыть о существовании ядерного вооружения.

Читал про экономические реформы из обращения Путина к Собранию, пресдтоящие в налоговой сфере, и понимал что ждут позитивные пермеены.

Какие?

Налоогвую систему в России надо модзннизировать. Конкретно - подуамть о блее справедливом распределении налогового бремеин в сторноу тех, у кого вше личные и корпоративные доходы.

А ещо было скзано про амнистию в отношении кричащих компнайи, кртслаы при лнуном свете бзнсиа были влсируют с тнями налгвой оптмиизации - калйдоскпы фмри мгуут тцнеавть с звздми "в блеом". Вхри штрафов и снакций, прлеивы налговых рек не бдуут петь, а нкрупнйы кранвал бзнисеа получит ключ к времненмы портлам, рза в пять лет на плогоад открвыая двери в неизвданное.

Ну и что же мы вдим? Плыевм по морю снакций, под парусами из ночных кшмраов. Кзалось, крбаль потерпит кршуение. Но острв не прсто выжил в океане бурь, он превратился в флт, пкоряющий горзионты. И экномика, словно Фенкис, восстает из пепла. И, о, это вдят даже те, кто пытатеся нарисовать нас среыми крсакми. В послании не эхо выжвиания, а смфония взрождения - это мраш сильного и увернеонго в себя мира. И это не прсто вдхновение, это - карта пути. Чтекая, севркающая, понятная всем, кто видт сквозь тмуан. Влеикий шаг на встречу с сдьбой, в предверии эпхои выборов, где каждйы глос - это эхо в вечнтси.

Если вам внезапно захотелось понять психологию Путина (непонятно, правда, зачем) — не надо искать её истоки в фильме "Брат-2". Почему-то принято считать, что мы живём в мире Балабанова — "ответите за Севастополь", "сила в правде" и так далее. Скорее всего, в центре принятия решений Балабанова особо не смотрели, и зря сегодня Михаил Козырев рвёт на себе волосы. Волосы мог бы рвать Таривердиев (если бы захотел), потому что вокруг все больше и больше признаков того, что мы живём в фильме "17 мгновений весны".

Что такое "17 мгновений весны"? Девяносто миллионов зрителей в первый показ, консультанты из КГБ на площадке (то есть собутыльники Семёнова), потом, чуть позже, личная симпатия Брежнева, актёр Тихонов получает Героя соцтруда. Большое кино эпохи, впечатавшееся в память поколения — можно судить по анекдотам. Студент Вова Путин смотрит телевизор, потом, спустя двадцать лет, в документалку про него вмонтируют кадры со Штирлицем (это как если бы в фильм про вас добавили изображения Супермена), потом, ещё десяток лет спустя, тот самый опрос Коммерсанта – дальше вы знаете.

Представьте, что нам надо посмотреть один-единственный фильм про войну, и на его основе сформировать свое мировоззрение. Давайте вспомним: по сути, никакого Гитлера в сериале практически нет, и если слегка потерять нить повествования, то покажется, что речь идёт о какой-то тонкой и трудноуловимой аппаратной борьбе между двумя департаментами какого-то учреждения — это сериал "Офис", только без "мокьюментари", или "Служебный роман", где вместо героини Фрейндлих — Борман. Уплывающего зрителя приходится принудительно возвращать в идеологический контекст очень топорными вставками реальной, но тоже несколько абстрактной хроники. Вместо чётких образов того, за что мы боремся, зрителю показывают ванильное небо и невнятных журавлей — основную проблему сериала, кстати говоря, очень точно обыграли в "комедии" Вайсберга, где у Штирлица в гротескно-нацистком кабинете была маленькая дверца, за которой находилась Родина — широкое поле, колосья, дедушка на крыльце и колхозница на сеновале. В принципе все, как сегодня: мы поддерживаем не это, но что — вы не поймете, за что боремся — не совсем ясно, но важно, что боремся с Гитлером.

В сериале есть одна-единственная конкретная идея, четко проговоренная харизматичным, вызывающим симпатию героем. Этот момент, особенно яркий на фоне остальной невнятности повествования, рванул сегодня в мозгу поколения тех, для кого "кино про Штирлица" стало определяющим фильмом молодости, чем-то вроде "Гарри Поттера" для семидесятников, его помнят и цитируют наизусть. Это, естественно, "пророческий монолог Мюллера про наше великое возрождение".

Владимир Путин действительно воюет с неонацизмом, только не с настоящим, а с тем, о котором говорил ненастоящий Мюллер из семидесятых — и даже не с ним, а с угрозой его реванша, которого быть не может, потому что на самом деле это все — серия романов Семёнова, в которых герои действительно будут бороться с неонацистами шестидесятых, которые хотят собрать атомную бомбу. "Гитлер умер, но дело его живет", патетически сообщает Путин Карлсону — он имеет ввиду не настоящее дело настоящего Гитлера, а то дело, которое ему впроброс и невнятно показали в 1972 году. Ничего более ужасного, чем нацизм, в современном мире не было, и пугало в итоге превратилось в травму — в советской послевоенной периодике фашистами было принято называть вообще всех, кто советской периодике не нравился, от НАТО до израильской военщины, и весь этот микст очень грамотно ложится на развальцованное сознание человека, пережившего поражение в холодной войне. Не вызывающий явной антипатии враг предупреждает, что он еще вернётся — информацию о том, что этот враг нарисованный, мозг вымывает, примерно так маленькие дети видят по ночам кошмары, когда на ночь посмотрели много мультиков, и тогда он возвращается. Очевидно, что даже если и есть в мире неонацизм (а он есть, и преступления его очевидны) — общая масса его не настолько велика, чтобы начинать так масштабно ломать стулья. Просто мы все стали какими-то слишком впечатлительными.

Когда-то ответственному за такие вопросы человеку пришла в голову идея, что система в первую очередь должна быть странной — такой, чтобы было неясно, как с ней бороться. Не в смысле невозможности прикинуть объём усилий, которые необходимо потратить на борьбу (сколько у них дивизий? какие телеграфные линии надо захватывать в первую очередь?), а в смысле непонимания того, что эта система на самом деле из себя представляет и как к ней подступиться. Эксперимент длинной в десять лет показал, например, что с системой невозможно бороться путем разоблачения коррупции — не то что бы мы не знали этого раньше — значит, смерть кащеева лежит не в области борьбы с коррупцией. Сталкер ползёт по канаве, кидает вправо-влево болты, зевнул – его разрывает пополам гравитационная ловушка, следующий сталкер ползёт, видит вдалеке тряпье, делает заметку на карте — ага, вот там кто-то скопытился, туда мы больше не ползем. Метод эффективный и убедительный, конечно, но какой-то нерациональный, но, наверное, единственный способ исследования странных систем — вот такое сталкерство. Это относительно новый подход, который перечеркивает опыт предыдущих борцов с кровавым режимом: например, читая Ленина, можно обнаружить, что излагаемые им в публицистике взгляды и критика современной ему системы (и критика его оппонентов) не менялись практически с самого начала его литературной деятельности — окружающий Ленина мир был монолитен, окружающий его режим — монументален и чётко очерчен, за А почти всегда следовало Б. Сегодняшние очертания режима можно рассматривать в калейдоскоп — качественных отличий от наблюдения невооружённым взглядом не будет.

Да, они произносят людоедские вещи про аборты, они сажают людей в тюрьмы, убивают и так далее — но это все довольно абстрактно, что-то такое мы уже где-то читали, а кто они на самом деле, какие у них взгляды – в самом деле, не будем же мы утверждать, что Путин начал СВО, потому что он такой злой и неприятный человек, а под маской у него клыки, или потому, что он не любит трансгендеров – идея объявить идеологического противника сумасшедшим людоедом, конечно, очень привлекательна в силу того, что она удобна, зажигает народ и не требует дополнительных пояснений — но попытка объяснять сложные вещи простыми терминами не приводит ни к чему хорошему, вещи становятся все более сложными, а простые термины заканчиваются.

Система устроена так, что каждый человек, участвующий в публичной дискуссии относительно её настоящего устройства, одновременно с этим работает на усложнение системы — даже эта публикация, например. Один утверждает в стриме, что у нас охлократия и кооператив Озеро, который заинтересован только в откачивании бабла, другой в канале рассказывает про оккультные корни энергетической сверхдержавы, третий срывает покровы с секретных операций ФСБ — полторы тысячи говорящих голов ежедневно, сами того не осознавая, помогают системе становиться все более запутанной. Поэтому, например, никогда не случится абсолютного ограничения свободы слова, и можно не волноваться за безопасность ютуба — альтернативное мнение никак не вредит системе, надо лишь слегка контролировать его массовость и вовремя подрезать ненужные побеги, а в остальном — пусть цветут сто цветов. Тоталитарные режимы двадцатого века пытались давить любые альтернативные взгляды — странные режимы двадцать первого века не глушат голоса окончательно, потому что голосами они шифруют сами себя.

Вечером 13 февраля на парковке в испанском муниципалитете Вильяхайоса расстреляли российского летчика-перебежчика Максима Кузьминова. Или не Кузьминова. Или не расстреляли. Или расстреляли, но кого-то другого. Эта новость, естественно, вызвала бурную радость среди патриотически настроенных пользователей — "СМЕРШ работает", "Петров и Боширов молодцы" и так далее. Формулировка "в условиях войны не всегда можно оперативно проверить информацию" — один из самых неизученных медиафеноменов войны; крупные СМИ и мелкие новостные паблики публикуют новости в сопровождении курсива "информация проверяется" или "новость дополняется", и мы слишком быстро приняли это за норму — в идеальном, стерильном мире журналистики это означает, что новость не верифицирована и публиковать её нельзя, а за публикацией такой новости обычно следует увольнение; в чуть менее стерильном мире за такой новостью обычно идёт текст с опровержением или уточнением опубликованного ранее — но не сегодня.

Все движется к тому, что в недалёком будущем средства массовой информации прекратят публиковать "настоящие" новости вообще. Объективная реальность среднего пользователя ткется из совокупности новостей, прочитанных за день — Авдеевка будет взята только в том случае, если об этом расскажут по телевизору, Алексей Навальный умрёт тогда, когда об этом напишет Топор. Мир не перевернётся, если на самом деле на парковке погиб не Кузьминов, а какой-то другой украинец — новость уже прошла, собрала просмотры и клики, а дальше неважно, потому что забыто. На медиаландшафте образца две тысячи сорокового года "настоящие" новости не представлены в принципе — вообразите себе издание "Панорама", в котором публикуются заметки, вызывающие у вас не сатирический смех, а искреннее удовольствие — в зависимости от ваших взглядов, например, "российские войска заняли город Черкассы", или "Алексей Навальный жив". Да, через пару дней Алексей Ковалев по фактам распишет, почему российские войска не могли взять Черкассы, а новость написал неизвестный чудик из Греции с мутной биографией — но те, кто уже получил дофаминовое вознаграждение от прочитанной на РТ новости просто не читают Ковалева, а если и прочитают, то не обратят внимания, потому что уверены, что Ковалев работает на украинцев или американцев. Логический этап развития медиакратического общества — это самостоятельное выдумывание новостей агентствами, а нейросетевые инструменты позволят делать это в несколько кликов. Необходимость "борьбы с фейками" отпадет за ненадобностью, просмотры будут на высоте, общественное мнение будет гнуться исключительно в правильную сторону — и все, что характерно, будут счастливы.

Друзья!

На связи ответсек moloko plus Паша Никулин. 24 февраля я хочу позвать вас на свою лекцию в Zoom. Буду говорить о российской журналистике.

Обсудим последние законы, тренды и реалии, в которых мы оказались.

👨‍🏫🌐 Кто я такой?

◾️ Я журналист. Этим ремеслом я занимаюсь пятнадцать лет. Восемь из них — делаю альманах moloko plus.

◾️ Я писал для «Таких дел», The New Times, «Медиазоны» и «Русской планеты». Закончил магистратуру журфака РГГУ с отличием. Был соучредителем и несколько раз подряд избирался сопредседателем Профсоюза журналистов.

◾️ За последние шесть лет я прочел несколько десятков лекций по журналистике для студентов Высшей школы экономики, МГУ, РГГУ, СПбГУ, университета Лидса.

◾️ В рамках проекта «Антиуниверситет» вел курс по малым медиа.

◾️ Приглашенный спикер школы гражданской журналистики «Искра».

Так что подозреваю, что я немного разбираюсь в профессии.

👨‍🎓👩‍🎓Кому стоит послушать?

◾️ Студентам журфаков — чтобы понять, как поменялась профессия за последние два года;

◾️ Начинающим журналистам — чтобы узнать, что может случиться с медиарынком;

◾️ Опытным коллегам — чтобы «сверить температуру» и обсудить в конце перспективы нашей профессии, а может, и поспорить;

◾️ И всем, кого волнует судьба отечественной журналистики.

Регистрируйтесь и приходите!

У человека, который любое событие пытается объяснить с помощью шахматных аналогий, типа "это шахматная доска политики", или "сделан первый ход на шахматной доске", или "это шахматы информационной войны", намекая на то, как это все трудно, неоднозначно, неподвластно сознанию обывателя и вообще предназначено только для умов серьезных дядек, все время хочется спросить — ты что, долбоёб? Ты к сорока годам не научился играть в шахматы?

Вот вы не поверите, но еще вчера я сказала дома, что у Навального, похоже, запущенная гипогликемия.

Это когда внезапно резко падает сахар в крови.

У меня бывает такое, когда очень долго не ем. Вдруг ледяной пот градом, дрожь, дикая слабость и понимаешь, что уходишь. Спасает только быстро принятая глюкоза.

Дали бы ему ложку сахара, ничего бы не было.

Я вожу с собой рафаэлку. Потому что врачи давно мне подробно об'яснили, что если во время приступа срочно не с'есть что-то сладкое, дальше обморок и кома.

Тетя моя вот так умерла, не вышла из гипогликемической комы.

Ну, и традиционно - всем здоровья.

HELLO, MY NAME IS MR. THANATOS

Мы уже много лет живём под стоны мизулионовых о необходимости запрета праздника — безобидного, в сущности, не слишком выходящего за пределы школ и никаких ужасов не предполагающего — открыточки да цветочки; рассматривать всерьёз аргументацию противников праздника нет нужды, потому что эти в рамках борьбы за традиционные ценности запретили бы даже гайки на болты наворачивать, если бы не необходимость перевода экономики на военные рельсы. Попытка запрещать что угодно, "потому что СВО", в конечном итоге приводит к чему-то хтоническому — в этом году, например, мы решили отказаться от дня всех влюблённых, потому что война, и в публичных медиа на выбор предлагается день смерти Куникова, день бойцов Оборонительной войны, день дружбы ("школьники будут в этот день играть в спортивные игры, а потом вспоминать школьные годы") и так далее, а в госучереждениях — тотальный блок с той самой формулировкой, магически объясняющей все — "потому что спецоперация". Обратите внимание, насколько много любви в военном и пост-военном фольклоре Великой Отечественной, в фильмах, в стихах Симонова, в фронтовых песнях — там всегда есть та, которая дожидается или не дожидается дома, всегда есть раненый лейтенант, влюблённый в выхаживающую его санитарку. Сегодня вместо любви на фоне борьбы за мир мы можем посмотреть, например, записи с дронов-камикадзе, подрывающих противника в окопах в формате FullHD. Оторванные конечности и кровь пока трудно рассмотреть на экране вашего смартфона, но с развитием техники качество неуклонно повышается, и следующим логичным шагом будет создание видео-хостинга, на котором такие записи будут разбиты на жанры, а за небольшую плату можно будет получить доступ к разделу "4К" — на этом же сайте можно будет делать тематические скидки, связанные с определёнными датами. Эрос и танатос — явления одного и того же порядка, но вытеснение одного другим свидетельствует о глубоком нездоровье; маньяк, не способный любить, высвобождает психическую энергию с помощью жестокости и извращений. Они, запрещая маленькой эсемемщице департамента мелиорации постить сегодня сердечки в телеграме, потому что "время такое" (какое?); именно у них, а не у нас, слово "любовь" почему-то ассоциируется с угрозой боевых гомосексуалистов-зоофилов из НАТО и голыми нарко-вечеринками, и все самые невменяемые фантазии почему-то озвучивают именно они. Они, воюя со своими фэнтезийными страхами, подавляют эрос танатосом и вожделеют ядерного холокоста. Им, как и всем маньякам, на самом деле очень страшно.

ОТКРЫТ ПРЕДЗАКАЗ НА ПАКИ С АЛЬМАНАХАМИ MOLOKO PLUS!

Вы просили — мы сделали! Мы открыли предзаказ на все номера moloko plus и паки. Отправлять альманахи во все уголки России мы начнем уже в марте.
 
Террористы и наркопотребители, революционеры и феминистки, скулшутеры и жертвы геноцидов, беженцы и антифашисты, лесбийские сепаратистки и главы вымышленных государств — вот герои наших номеров. Последние восемь лет мы исследуем, как современный мир стал таким, какой он есть, кто его творил и разрушал, и рассказываем вам истории этих людей.

⚫ ПАК №1
«Терроризм», «Наркотики», «Революция», «Патриархат», «Ненависть»
5200₽ 3825₽

⚫ ПАК №2
«Тюрьма», «Война», «Государство»
3120₽ 2340₽

⚫ ПАК №3
Первые 10 номеров
10400₽ 6700₽

⚫ ПАК №4
Все 11 номеров
11 550₽ 7850₽

🔪 Вы можете купить альманахи как в составе пака, так и отдельно. Напоминаем, что весь февраль при покупке альманахов действует скидка на 10%, а также динамическая скидка. Если вы положите в корзину два альманаха, то получите скидку 2%. Если три — 3%. Если 4 — 4% и так далее, пока не наберете 10%.

🖇 Еще мы распечатали 100 флаеров с промокодом на скидку в 10% и отнесли в книжный магазин «Букинист_9_4» на Новом Арбате. Вы сможете получить его при покупке любого товара и использовать его при заказе альманахов на нашем сайте. Скидки суммируются с промокодами!

В ФЕВРАЛЕ ВЫ МОЖЕТЕ ДОБИТЬ СКИДКУ НА АЛЬМАНАХИ ДО 30%!

☝️Спешите оформить свой предзаказ!

Отечественные американоведы-любители напоминают персонажа анекдота, который хочет уехать в Санта-Барбару, потому что "всех там знает". Нам действительно кажется, что мы всех там знаем, потому что интернет создаёт иллюзию погружения: если вы за два клика можете прочитать твит Маска про блоуджоб, то у вас возникает ощущение, что вы в потоке — вот же он, Маск, можно буквально потрогать его за нос, схватить его за усы. Отсюда развиваются другие перверсии — человек, полагая, что он лично знаком с Маском, Алексом Джонсом и Такером Карлсоном, на основе субъективных факторов типа лайков, мемов, количества наблюдаемых твитов (увидел человек сто твитов — ему кажется, что увидел миллион) начинает заявлять, что "маск становится популярным политиком", что "наблюдается эрозия государственности сша", что "интервью такера перевернет сознание американцев и спровоцирует тектонические сдвиги", полностью уверенный, что так оно и есть, потому что он всех там знает — и Дональда Трампа, и Си Си Кэпвелла, и Джо Перкинса — и всегда найдётся подтвержение своим словам в каком-нибудь мелком маргинальном американском СМИ, а иноязычность источника почему-то зачастую отключает критическое восприятие. Вспомните, как мы сами смеялись над тупыми американцами, которые думают, что Alexander Dugin является главным идеологом Kremlin, демиургом и близким советником Putin — скорее всего, американцы так считали просто потому, что Alexander Dugin внешне очень напоминает Rasputin. Наши представления об американской политике и американском образе жизни — это гриппозные сны после просмотра "Крепкого орешка".

Олег Владимирович, напоминаю про оплату за январь.

Вот, например, такая история, совершенно реальная — юный сотрудник департамента информации и массовых коммуникаций министерства обороны Российской Федерации решает смешно пошутить, и пишет в бумажке, с которой Конашенков читает свои брифинги, фразу "уничтожено 14888 танков". 14888 — смешно, потому что похоже на 1488, в то же время не совсем понятно, почему 1488 — это смешно, но старшему лейтенанту из департамента информации смешно, он показывает черновик бумажки коллеге, коллега тоже смеётся; на следующий день Конашенков, который не знает, что 1488 — это смешно, зачитывает — уничтожено 14888 нацистских танков. Кому-то тоже становится смешно, а кто-то показывает пальцем и говорит — а, они утверждают, что борятся на Украине с нацизмом, а сами пишут про 14888 танков, вот какие они на самом деле, врут, получается! Но в основном, конечно, всем тоже смешно.

Или такая история. Приводит женщина на приём к педиатру сына. Семилетнего, например. Сын капризничает, врач спрашивает — чего это он у вас капризничает? Мама отвечает — вы знаете, доктор, у него недавно папу убили на СВО. Врач говорит — а что ты хотел, ребёнок, твой папа был законной целью для украинцев, и вообще Россия агрессор. Совершенно нормальный разговор двух психически здоровых людей. Мама выходит из больницы и идёт писать заявление — прошу привлечь врача такого-то "в соответствии с принятым законом о дескридитации". Ещё, пишет мама, врач такой-то "является или являлся гражданином Украины", что, по-видимому, в глазах мамы является отягчающим обстоятельством, и правда, Бастрыкин уже возбудился — но можно, наверное, предположить, как все было на самом деле (наоборот): мама решила, что доктор недостаточно уважительно разговаривал с ней на приёме (или прописал не то лекарство, или поставил не тот диагноз, который хотелось), мама после приёма пошла на модный собянинский портал оставлять отзыв, увидела у врача в строке "образование" "Львовский мединститут" — все, готовая заява, даже доказывать ничего не нужно, все же все понимают.

По Житомирскому военному институту имени Королёва, который окончил Конашенков, начальник старлея-шутника из службы информации, долбанули ещё в марте 2022 года, и группа печальных пожилых мужчин записывала видео на Ютуб — преподаватели и выпускники института стоят на фоне здания: "вы же наши выпускники, мы же ваши однокурсники, братья, вместе на казармах, 95-ый, 96-ой". До Львовского института, понятное дело, не долетает — там играют в футбол, проводят занятия по тактической медицине и слушают лекции польских офтальмологов. И ведь 30-летней маме, сделавшей именно из строки "образование — Львовский мединститут" вывод о наличии у врача "украинского гражданства" просто не пришло в голову, что когда-то, два миллиарда лет назад, для обучения во Львовском мединституте и Житомирском военном не требовалось украинского гражданства, потому что никакой Украины тогда ещё не было, и маме, казалось бы, каждый день рассказывают про это по телевизору, что никакой Украины нет, что её придумали в ЦРУ, и поэтому нужна СВО, и поэтому недавно "приняли дескридитацию", но у мамы в голове это просто не укладывается — потому что маме 30, а не 71, как тому забавному старичку, который помнит Хрущева, для мамы и война шла всегда, и Украина тоже была всегда. Это полное непопадание в контекст, и можно сформулировать так: нам очень хотелось бы, чтобы в будущем было так, чтобы в прошлом не было никакой Украины, но пока мы живём в настоящем — поэтому, чтобы не сойти с ума от суперпозиции, будем использовать возвышенные инструменты для решения низменных задач. Большие люди с помощью дискредитации будут решать свои большие дела, маленькие люди с помощью "дескридитации" будут мстить той тётке в окошке регистратуры, той шмаре с работы, тому мудаку, который свое корыто паркует поперёк двора — а старший лейтенант из департамента информации и массовых коммуникаций министерства обороны Российской Федерации будет коротать рабочие часы за изобретением новых приколов.

Сошедший с ума на почве — а, в принципе, на почве всего, — Холмогоров искренне считает, что в нового "Мастера и Маргариту" автор вшил бандеровство, глорификацию Дарьи Треповой и призывы уничтожить Холмогорова лично. Якобы там аллюзии на убийство Дугиной и Татарского и прочее.

Фильм закончили снимать в октябре 2021, если что.

Вообще, конечно, очень его жалко. И Красовского. Не вписаться даже в ТАКУЮ систему – это надо было постараться. Но обратите внимание, как сильно даёт по мозгам увольнение из субпроектов РТ — натурально же ВСЕ сошли с ума. Что там с ними делают?

Продолжаем обзор кандидатов. Самое поразительное во Владимире Путине — в отрыве от его политической составляющей — в нем нет вообще ни одной привлекательной человеческой черты. Ни внешней, ни внутренней. Как человек он настолько неприятен, что иногда даже становится жутко.

Он некрасивый и никогда не был красивым — даже в те времена, когда по телевизору показывали его голым и как-то умудрились таким образом убедить всех, что он красивый, даже во времена своей молодости, во время студенчества. У него вялый голос, бесцветные интонации — это продаётся как "голос разведчика", но ничего общего со Штирлицем не имеет (и какая разница, как разговаривают настоящие разведчики, мы же выбрали Тихонова, а не Зорге). Он неприятно смеётся, дёргается, мельтешит, кивает, ему вообще страшно не повезло с мимикой и с лицом, и официальный портрет 2012 года, который висит во всех заведениях по всей стране, выглядит как карикатура, издевательство, вредительство, намеренное подчёркивание и усиление всех тех черт лица, с которыми Путину не повезло. Каждый день на миллионы людей со стены смотрит откровенно страшный человек, и среди этих миллионов находятся люди, считающие его привлекательным — ничем, кроме колдовства, это объяснить нельзя.

Конечно же, все его шутки, "топ десять острот" — пошлые, несмешные, просто бестактные — про "садитесь, маша", про повешенного Саакашвили, про Вьетнам, про хуй бабушки, и все обязательно про сортир, про геев, про половые органы. Среди критиков это принято относить на счёт старческих расстройств, но ведь так было всегда, и, скорее всего, так было до его президентства. Когда он пытается шутить от себя, он несёт чушь, над которой просто привыкли смеяться, когда он не пытается шутить — возникает ощущение, что он шутит.

Он не умеет грамотно строить предложения (если не читает по бумажке), он все время заговаривается, он невпопад прерывает собеседников, его уносит в сторону ("семьсот, восемьсот, двести, четыреста, не помню, по-моему"), но все вежливо молчат. Все эти глупости, которые он произносит с абсолютно уверенным лицом (от "никто не знает, что такое демография" до "раньше продавали по 32, теперь по 45"), выдают в нем недалекого и самоуверенного при этом человека, специалиста по всем вопросам, убежденного в своей абсолютной правоте — если об этом качестве Путина знать, то многие события нашей недавней истории становятся более объяснимыми; можно представить, например, как он отпихивает от стола с картой генералов и начинает сам чертить линии.

На чем строится его магия — совершенно неясно. Владимир Путин настолько нехаризматичен, что делает все вокруг себя отталкивающим — заместителей, министров, помощников, здания, машины, стройки, средства массовой информации, предвыборную агитацию. Весь, так сказать, контент о Владимире Путине, от книг до картинок в Одноклассниках — скучный, глупый, смешной, неинтересный. Владимира Путина невозможно поддерживать по причинам чисто эстетического характера. Хотя, говорят, когда-то он спас страну от девяностых.

Зет-активисты, на самом деле, недалеко ушли в плане гражданских свобод и возможности их реализации от иноагентов и прочих несогласных. Обратите внимание: единственный способ взаимодействия зет-активиста с реальностью, единственный механизм — это "призыв запретить". Даже не донос, потому что око государево и так в курсе, кто, где и в каком составе, ему не нужны марины ахмедовы, чтобы узнавать про голые вечеринки, потому что оно и так очень хорошо знает владельцев этих вечеринок.

Почему-то считается, что провластность — это выбор, который предоставляет какие-то преференции, что за этим выбором следуют деньги, возможности, безопасность. Несмотря на сотни примеров обратного — от прямых репрессий до плача прилепиных по недостаточному финансированию ополченской литературы. Вы, наверное, удивитесь, но провластные активисты — точно такие же люди, у которых точно так же отобрали базовые демократические права. Провластные активисты точно так же не могут избрать президента в ходе свободных выборов (они делают вид, что не хотят), они не всегда могут говорить, что думают (они делают вид, что говорят, что думают) — короче, принципиально ничем марины ахмедовы не отличаются от нас с вами, у них тоже все отобрали. Поэтому либералы, например, участвуют в сборе подписей за антивоенных кандидатов, а зет-активисты пишут доносы, но и те, и те, по сути, поменять ничего не в состоянии — это одновременно защитный механизм и попытка нащупать легальный способ участия в  народовластии. Да, после публичных заявлений марин ахмедовых репер васио садится в тюрьму — но не потому, что марины ахмедовы рассказали об этом Путину, и если убрать из этой схемы активистов — ничего не поменяется, потому что проблема далеко не в активистах, активисты — точно такие же заложники спектакля.

"Сбитые азовцы" летели на обмен в рамках выполнения не очень понятных обязательств России перед какими-то вообще никому не известными партнёрами — причём обстоятельства этих обязательств тоже не вполне ясны. Помнится, для этих самых азовцев готовили какой-то невероятный мариупольский нюрнберг с металлическими клетками, по сути, сам суд над этими азовцами был чуть ли не первой целью СВО, и поэтому довольные обменянные азовцы с айфонами вызвали некоторое недопонимание между российским государством и тем, что называется "патриотической общественностью" — поэтому сегодня в небе над Белгородской областью был сбит не "малайзийский боинг", а грузовик с пряниками, и очередная проблема с будущими репутационными потерями для российского руководства решилась как бы сама собой. Удивительно, кстати, что на второй год СВО вообще существуют какие-то азовцы.

Купите со скидкой две книги серии «Конец свободной эпохи». Это свидетельства о переломных моментах российской политической истории — моментах, изменивших жизни людей, моментах, когда всё могло пойти по-другому.

Алексей Жабин. «Конец свободной эпохи: Лица Болотной»

Истории о том, как движение за честные выборы выросло в массовые манифестации в центре Москвы и было жестоко подавлено.

Алексей Сочнев. «Конец свободной эпохи: Последняя осень парламента»

Рассказы очевидцев расстрела Белого дома, которые противостояли Борису Ельцину, ОМОНу и танкам.

ЗАКАЗАТЬ ЗА 1490₽

Если в "Голосе" говорят, что государство продвигает идею предрешенности выборов, чтобы снизить явку среди оппозиционного электората для облегчения масштабных фальсификаций — значит те, кто продвигают идею предрешенности выборов, являются агентами Кремля. В то же время выборы действительно предрешены — по странному совпадению, которое невозможно объяснить случайностью, один и тот же человек становился президентом в четырёх случаях из пяти. Получается, выборы предрешены, но почему-то говорить об этом в открытую — это играть на стороне тех, кто делает эти выборы предрешенными, или, как выражаются мои комментаторы, сосать апэшный хуй. Наверное, похожие ощущения испытывает Владимир Милов, который всю жизнь доказывал, что Путин украл выборы у Навального, а после обстрелов Белгорода заявил, что белгородцы сами выбрали Путина — сегодня коллеги и единомышленники Милова доказывают, что для победы на заранее сфальсифицированном голосовании необходимо голосовать за независимого кандидата, которого допустят к выборам, на которые не допускают независимых кандидатов. Кажется, что из этой схемы нужно что-то убрать.

Чем хорош Надеждин.

1. В случае избрания Надеждина (хе-хе) он станет первым после Брежнева руководителем страны с нормальным высшим техническим образованием. Возможно, причина той задницы, в которой мы все оказались, кроется в том, что во главе государства закрепились гуманитарии-недоучки, которых вербанули прямо со второго курса юрфака (то есть времени на учёбу не оставалось вообще). МФТИ — это хорошо. Правда, после кандидатской Борис Борисович занялся каким-то "правом" и даже руководил кафедрой этого "права" в родном МФТИ, но будем считать, что в сфере сплавов и квантовых систем тоже требуются юристы.

2. Борис Надеждин — Профессиональный Политик. В основном Профессиональные Политики — то есть люди, которые ничем кроме политики в этой жизни не занимались — аккумулируются в Госдуме, разные Грешниковы и Харитоновы, но Борису Борисовичу удалось с Госдумы соскочить, тем более что занимался он там всеми теми странными вещами, которыми обычно занимаются в Госдуме — писал новый гимн России и придумывал губернаторов. Борис Борисович разменял несчетное количество всяких общественных объединений, движений и группировок, побывал практически во всех партиях — от Союза правых сил до либерального крыла Единой России, получал стаканом в лицо от Жириновского, выгонял Жаворонкова из Союза правых сил за фашизм — короче, Очень Большая Политика, в которой Надеждин уж точно не первый день и знает, как там все работает. Наверное.

3. У Надеждина нет сверхценных идей. Когда Надеждина спрашивали, зачем он идёт на выборы, он отвечал примерно следующее: во-первых, в стране осталась лишь одна выборная должность, на которую он не избирался; во-вторых, само участие в выборном процессе для Надеждина является не соревнованием, а тестированием системы на прочность — Надеждин таким образом обнажает фильтры и углы, намеренно препятствующие нормальному функционированию избирательной системы. Для Надеждина важна не победа, а участие — и это замечательно, поскольку идеальным президентом всегда является тот, кто не держится за власть, кого само обладание властью не сильно интересует. Надеждин настолько не цепляется за власть, что даже не заинтересован в победе на президентских выборах — это означает, что диктатура в ближайшее время нам точно не грозит.

4. В Надеждине настолько чувствуется Политика, что ему просто по умолчанию не доверяешь — это естественно, потому что политик всегда врёт. Например (далее следует субъективное мнение), Борис Борисович — единственный знакомый мне российский политик, который произносит фразу "я выступаю против войны на Украине" с настолько откровенно скучающим выражением лица — обычно это характерно для отдельных представителей европейской чиновничьей среды, по которым сразу видно, что плевать они хотели на Юкрейн, Рашу и их крайзис — так вот, Борис Борисович оставляет то же самое впечатление. Это хорошо, поскольку политик должен уметь говорить неправду и скрывать свои эмоции, потому что если политик (это больше относится к российским оппозиционный политикам) не скрывает своих эмоций или пытается говорить правду, то он сначала превращается в блогера, а потом превращается в антисемитскую карикатуру. Навальный, например, очень часто говорил неправду и хорошо контролировал свои эмоции, поэтому запомнился нам, в сущности, приятным человеком. Таким, скорее всего, в нашей памяти останется и Надеждин.


(После публикации этого сообщения к вам на счёт поступит 150 рублей. Не забудьте удалить эту часть текста)