Первое, что удивляет в «Одиссее» Нолана - это отсутствие богов.

Нет Зевса, наблюдающего за происходящим с Олимпа. Нет Посейдона, который преследует Одиссея своей яростью. И даже Афина здесь это не богиня, а скорее воплощение внутреннего голоса главного героя.

Нолан сознательно оставляет людей один на один с собственной судьбой. Это понятное художественное решение: его герои сами создают свою историю, сами несут ответственность за свой выбор, они, в принципе, как мы.

В этом есть определенное упрощение.

Потому что боги у Гомера - голос, через который человечество выносит наружу свои ценности, страхи и представления о правильном и ложном.

До троянской войны миром правила “ксения” - сложная система гостеприимства между чужаками, истоком которой являются боги и их воля. Они - зеркало, в котором люди видят самих себя.

И без этого зеркала история превращается в принципе в сказку про циклопов.


В 2019-м году я был на выставке в Британском музее, посвященной Трое. Центральная мысль там была о том, что в ходе Троянской войны были нарушены такие скрепы, после которых мир теряет нормальность и уже не может вернуться к прежнему состоянию. С учетом того, что это кажется последний эпос, в котором боги и люди сталкиваются и взаимодействуют в реальном мире, можно сказать, что после троянской войны боги отдалились и ушли (хотя это, конечно, будет моей литературной интерпретацией).

Но что-то в этом есть.

Еще одна важная тема - столкновение ценностей, которые несут два героя, одного из которых в фильме Нолана нет. Я говорю про отсутствующего Ахилла. В фильме Нолана нет сцены из эпоса, которая могла бы эту тему раскрыть. А сцена там в оригинале такая: Одиссей спускается в Аид и разговаривает в том числе с Ахиллесом. И второй величайший после Геракла герой Греции говорит ему, что лучше быть батраком у бедного крестьянина среди живых, чем царствовать среди мертвых.

Это один из самых сильных моментов всей античной литературы.

Древние греки слишком часто видели смерть своих лучших воинов и знали, что в смерти мало величия. Психологически здесь возникает связь с тем, что философы называют «человеческой участью». Человек постоянно находится в конфликте между внутренним миром и внешним признанием. Слава, статус, власть и память потомков - эти вещи обладают такой силой, что почти все предпочтут пожертвовать ради них всем.

А ирония в том, что оно того не стоит.

Но конфликт, на самом деле, еще больше. Гражданская доблесть и готовность пожертвовать собой ради своего полиса - это безусловный пик человеческой жизни и в древней Греции и в древнем Риме. Одиссей - это антигерой, станс которого звучит против официоза и полиса и империи. Ему достались доспехи убитого Ахилла, мы точно знаем, что он хороший боец и доблестный воин, но, скорее, не в понимании Аякса, а в понимании Сун Цзы. И рвётся он не к славе, а к дому: к жене, сыну, псу и саду.

Через век после Гомера эту смелую мысль повторит другой древнегреческий поэт со странным именем Архилох: его герой бросил щит и не жалеет об этом: щит он купит новый, а новую жизнь купить нельзя.
Спартанцы, по рассказу Плутарха, изгнали поэта за эти строки. Но та самая Спарта, что построила себя вокруг «со щитом или на щите» в итоге оказалась неспособной адаптироваться к изменившемуся миру.

В общем, история, как и Нолан, поставила на Одиссея. Проблема же, пожалуй, в том, что рассказывать мы до сих пор предпочитаем про Ахилла и по Ахиллу строим свою жизнь, свои карьеры и компании.