Он осознал, что стал экзистенциальным кошмарным хищником, который выслеживает свою жертву, но не может насладиться ею из-за бессознательного чувства вины и его связи с фаустовской сделкой. Другими словами, он стал одержим демоном, ища освобождения через анализ и женитьбу, с одной стороны, и доказательства верности темным силам — с другой. Дьявол был также связан с его отцом.

В его снах было много образов чудовищ, карликов и враждебных сил. Я смог показать ему, что они представляют «подкидыша», отданного им на усыновление, когда он потерял надежду. В другой статье я обсуждал этот феномен как появление «сироты Реального».

Другой интересный аспект в его случае — это навязчивость в поддержании контакта с друзьями по школе — и мужчинами, и женщинами. Мы интерпретировали это как попытку возвратиться в прошлое и прожить то, что не было прожито, чего он хотел, как герой Генри Джеймса «Уголок Джулли» (1918).

Однажды в возрасте двадцати лет он был на вечеринке, «глядел на заполненную толпой комнату и встретился глазами с самой красивой женщиной из всех виденных прежде». Они долго беседовали, и, хотя она вскоре собиралась выйти замуж за человека, присутствовавшего на вечеринке, она тайно дала ему номер своего телефона. Он был так захвачен чувствами и увлечен, что потерял ее номер. Вскоре они уехали из города. Он без устали расспрашивал всех, кого знал по той вечеринке, но никто не знал ее. Он проклинал себя за беспечность и жаловался на судьбу. Он очень мучился и страдал.

Тридцатью годами позже он стал размышлять о ней, потому что она была одной из женщин, которая не давала ему покоя. Он неожиданно и необъяснимо вспомнил спустя столько лет, что она родилась и выросла в маленьком калифорнийском городке недалеко от Лос-Анджелеса. Он нанял частного детектива и стал ее искать. Розыски принесли результаты. Он выяснил, что она еще жива, замужем за тем же человеком и живет в двух кварталах от его дома. Он собрался с духом, отправился к ней, позвонил в дверной звонок, и его встретила красивая молодая девушка, которая показалась ему сперва той женщиной в возрасте, в котором он ее помнил, — но это была ее дочь. Она сообщила, что мать умерла всего неделю назад! Конечно, этот момент в материале случая иллюстрирует концепцию синхронии Юнга.

Навязчивая сентиментальность пациента в отношении его детства и юношества и в отношении тех людей, даже если они были случайными встречами в то время, по-видимому, выражала его попытки вернуть эти утраченные годы, которые ему не удалось пережить в полной мере из-за эмоциональной диссоциации. Эти люди стали образами и означающими нужных ему объектов еще более раннего периода, то есть его матери, а затем тети и бабушки.

Кроме этого, пришло и другое понимание: кого бы и что бы он ни пожелал, оно быстро теряло свою ценность; ценность и привлекательность пропадали, как только он приобретал желаемое или начинал жить с тем, кого желал. Он понял, что страдает из-за судьбы вампира: он выслеживает своих жертв, пытается желать и обладать ими, но его возбуждение пропадает. Желанный объект репрезентировал обманчивое для него «привидение», возникновение которого восходило к его убеждению, приобретенному во время детской и юношеской депрессии, что он порвал связь с тем объектом, потерю которого не мог вынести. Мертвый объект стал «привидением», которое манит, возбуждает, мучает и отвергает его, каждый раз сводя все усилия на нет, потому что он обречен судьбой никогда не достигать удовлетворения. Когда он стал способен переносить потери в анализе и осознавать процесс горевания, потерянный объект стал духом, который может сделать его счастливым, если будет его сопровождать.