Ровно 32 года назад, 23го сентября 1994-го я завершал первые полгода моей жизни в Нью-Йорке и работы в лаборатории Алика Гольдфарба, который теперь стал одним из главных антигероев современной России. Там мы работали с Константином Севериновым, Евгением Нудлером, Михаилом Кашлевым, которые сегодня стали великими учёными. А я вот стал профессором инноваций. В дождливый сентябрьский вечер я иногда думаю, почему так сложилось. У меня есть мысли на этот счёт, но мы их обсудим в другой колонке, потому что сегодняшняя история совсем о другом.

В то время за мной ухаживала подруга девушки, которая позднее стала моей женой. Уточняю: не подруга стала моей женой, а девушка. А подруга за мной ухаживала. Такое часто бывает в жизни, но это мы тоже обсудим в другой истории.
И вот подруга звонит и сообщает:
— Друганы из NYU подогнали абсолютно эксклюзивный пропуск на премьеру нового фильма Тарантино.
— Тара-что? — спрашиваю я, — Тарахтино?
— Ты что, не знаешь Тарантино?! — спрашивает подруга угрожающим голосом.
— Нет.
— Ты что, не восхищался Reservoir Dogs?
— Нет.

Подруга замолкла опустошённо и обескураженно. Возможно, именно в этот момент она подумала, что за мной, наверное, не стоит ухаживать. И потом бросила. Но в тот момент было поздно отступать.
— Ты хотя бы слышал про Pulp Fiction, который только что получил приз в Каннах?
— Не слышал.

На этот раз пауза была такой драматической, что я понял: сейчас потеряю не только подругу моей девушки и потенциально интересный вечер, но и лицо. Поэтому вступил:
— Хорошо, хорошо. Неважно, что я знаю. С удовольствием пойду с тобой в Линкольн-центр, что бы там мне это ни предвещало.

Погода была преотвратная. По дороге мы попали под пронизывающий дождь и промочили ноги. Зонтики помогли мало. Это к вопросу о технологических инновациях.

И, конечно, мы опоздали. Я ввалился в зал в препаршивом настроении как раз в тот момент, когда какая-то странная худая несексапильная девчонка говорила: "I love you, Pumpkin".

Девчонка мне сразу не понравилась.

Зато я посмотрел на подругу и был потрясён восторгом, благоговением и светом в её глазах. Причём смотрела она не на экран, а на каких-то людей, стоявших прямо справа от нас, у того же входа в зал, куда мы только что ворвались. Позже я понял, что это были Тарантино, Харви Кейтель и Ума Турман.

Но тогда я этого не знал. Но это неважно. Потому что я таки начал смотреть кино.

Какой-то странный чернокожий орал на перепуганного парня: «Why you treat Marcellus Wallace like a bitch?», а потом застрелил парня. В этом я почувствовал интересную энергетику и глубокую философию. Действительно: почему люди так часто принимают друг друга за блядей? Вопрос на века.

А потом на экране появился Брюс Уиллис и началась история боксёра.
И вот тут я влип.

С тех пор не отлипаю уже более тридцати лет. Pulp Fiction остаётся одним из моих любимых фильмов. Иногда появляется что-нибудь новое, и мне кажется: ну всё, вот это уже лучше. Например, Inception. А потом проходит пять лет — и нет. Pulp Fiction остаётся, а всё остальное постепенно растворяется в пространстве.

Конечно, это можно списать на юношеский восторг от первого года в Нью-Йорке. На несостоявшийся роман с подругой будущей жены. На мокрые ботинки. На Тарантино с Кейтелем, стоящих в двух метрах от меня. На ощущение огромного города, в котором ты случайно оказался внутри события, которое потом войдёт в историю.

Но всё-таки думаю, дело не только в этом.
Pulp Fiction — шедевр.
Так что давайте проведём маленький эксперимент. Посмотрите на скриншотик со сценами и закиньте в комментарии только цифру. Какая сцена из Pulp Fiction у вас любимая?