Didevič

"Sunrise" Мурнау 1927 год

Смотрю на стоп-кадры "Sunrise" Мурнау из 1927 года – статичные картинки девяностодевятилетней давности, которые бьют по нервам сильнее любого современного видеоряда.

Здесь нет ни одного "красивого" пикселя ради красоты. Мурнау плевать на эстетику – он занимается инженерией зрительской психики.

Тень от переплетений окна ложится на стену как тюремная решетка, потому что герой уже заперт в собственной психопатии и готовящемся убийстве. Женщина нависает над ним в камышах это чистая геометрия доминирования. Жена вжимается в героя так, будто прячется от конца света. Физика тел работает жестче любого диалога. Силуэт уходит в темноту, лица не видно – нахер лицо, экзистенциальный пиздец считывается самой фактурой мрака.

Никто не вобьет в промпт "сделай так, чтобы зритель начал задыхаться от соучастия". Это не техника. Это знание, зачем заваливать тень ровно под 45 градусов, чтобы вызвать подсознательную тревогу.

Кинематографичность – это холодный расчет, композиционный террор и диктатура режиссерского намерения. Это насилие над вниманием.

Бессмысленное кишение кадров – это скринсейвер. А когда двигают твою психику – это кино.

В одном немом стоп-кадре столетней давности драматургии больше, чем в часе современного контента, где все беспрерывно происходит, но по факту – ни-че-го.

Мельес умер, но дело его живо!
1897 год: "Смотрите, палка превращается в змею!"
ИИ-видео в 2026: "Смотрите, кот превращается в космонавта, камера летит сквозь стакан, город плавится!"
Между этими двумя фазами – сто с лишним лет, а мозг человека не поменялся. Сначала "нихера себе, потом "ну поезд", потом "а зачем он вообще едет и почему мне должно быть не похер".

Технологический эффект имеет срок годности. У смысла срока годности нет.

И не потому что смысл священный, а потому что зрителю биологически плевать на то, что умеет твоя модель. Зрителю надо на что смотреть, зачем это происходит, кто здесь человек, а не просто красивый набор пикселей.
Главная путаница момента в том генерация расширила пространство возможных изображений, но не пространство высказывания. Можно сделать почти все что угодно – и именно поэтому изображение как событие обесценилось. Дефицит кончился. А без дефицита нет выбора, а без выбора нет автора.
Так что нынешний AI-ролик – это Мельес, которому выдали After Effect

35 лет спустя, разбор маскарада.

Сегодня лента жует одно и то же - путчисты, трясущиеся руки Янаева, танки на Манежке - слоп по расписанию. Заговорщики проиграли, демократия победила, все могут спать спокойно. Красиво. Но только это ложь!

Провал ГКЧП - не победа демократии. Демократия к этому вообще отношения не имела. Это была зачистка поля под одного конкретного человека, который подобрал власть – не восстановил порядок, а украл его, пока все аплодировали.

Факты, без соплей. В марте 1991-го всесоюзный референдум, за сохранение Союза – больше 70%. Декабрь того же года – трое дядек назвавших себя президентами в Беловежской пуще подписывают бумагу, которая этот Союз хоронит. Без референдума. Без единого вопроса тем, кто девятью месяцами раньше проголосовал. Это не "распад государства", как пишут в учебниках. Это захват власти просто оформленный не танками, а нотариально.

Танки приедут позже, в 93-м, когда декорум надоест окончательно! Указ №1400, расстрел собственного парламента прямой наводкой, Конституция, дающая царские полномочия, – принята полтора месяца спустя, еще дымящейся от гари Белого дома. Вот это и есть учредительный акт режима. Не август. Октябрь.

И не рассказывайте мне сказки про "свободные 90-е" – я жил там внутри, а не читал в мемуарах провластных политологов. Бутафория того же театра, просто актеры играли не выучив текст назубок. Принцип не поменялся ни на йоту ни тогда, ни сейчас - власть сама пишет правила, сама судит по ним, и сама же выдает результат за волю народа.

Так что вспоминая путч – вспоминайте честно. Не тех клоунов на броневиках, которые проиграли. А тех, кто выиграл на их поражении – и что именно построили на костях.

Обнулители
"Да это все ИИ сделал, написал, сгенерировал – ху*та" – фраза, которую произносят те, кто в принципе не различает инструмент, исполнителя и решение, а просто хочет обнулить чужой труд одним движением языка.
Приятно, что обнулители теперь не одни – у них есть судебная практика. Российский суд по делу «Мона Лизы с вином" – у ИИ нет сознания, а составление промптов носит технический, а не творческий характер. Кухонная логика получила прецедент.
Делегирующие идиоты
"Я теперь в очистке служить буду" – то есть будет раздавать советы профессионалам, которых сам не заменял ни дня. Включил агента – стал программистом, художником, режиссером, композитором, нужное подставить.
Реалисты
Используют ИИ как усилитель, а не как замену себя. Художник остается художником, режиссер – режиссером, программист – программистом.
К сожалению, первые две касты какое-то время внешне неотличимы от третьей – ровно до момента, пока не появляется сложная задача, ответственность или банальная необходимость работать.

Последний звонок, вполне себе художественная фотография

Природа создает целостный объект из единого начала, тогда как художник работает с уже существующим материалом и должен каким-то образом заново создать целостность.

Человеческая культура устроена, как гигантская машина уничтожения уникальности. Большая часть того, что мы называем оригинальностью, возникает из комбинации: культурной памяти, уже существующих форм, личного опыта, доступных технологий, случайных ассоциаций, ограничений среды, личного вкуса автора, способности отбирать одно из множества возможных решений.
Я думаю что ценность, вероятно, находится не в происхождении материала, а в конфигурации

"Синема, синема, синема, От тебя мы без ума"
(из к/ф "Человек с бульвара Капуцинов")
Каверин никуда не ушел из органов – он просто стал чиновником Прачечной-Х.... (Министерства культуры) и теперь утюгом стволом и паяльником, решает, что смотреть зрителям.
Чтобы освободить сеансы под "Колобка" (рейтинг 1.1), кинотеатрам посоветовали подвинуть Паука.
Колобок, с претензиями Пауку голосом Каверина из "Бригады" стилистически очень в точку! Государство в типичной для себя роли оборотня в погонах, который подбрасывает стволы и фабрикует дела. Только вместо пистолета – отзыв прокатного удостоверения, а вместо ствола на стол – административный ультиматум.
Когда институты захвачены, закон перестает быть правом и превращается в дубинку для подавления и грабежа. Это уже давно не "защита отечественного производителя" которого давно уже нет, а государственный террор, замаскированный под юриспруденцию и культурную политику.
В 90-е методы Каверина называли бандитизмом, а в 2026 году – государственным регулированием. Ага

Где-то в далекой-предалекой России... в кладовке лежит мой Macintosh с девятой системой. На нем до сих пор жив пакет Неточки Незвановой: 9?5©03^.¶·5K70¸12i, Antiorp.

Это было больше, чем программа для медиахудожников. До Jitter. До того момента, когда Cycling '74 официально признала, что видео вообще имеет право существовать внутри Max. Когда доступ к видеопотоку и OpenGL выгрызался вручную через самодельные расширения и патчи.

Никто толком не знал, кто такая Неточка – человек (и параход), коллектив, перформанс длиной в десятилетие. Почта, форумы, документация – все было частью одной большой мистификации, и это работало, потому что тогда медиаарт еще не был бюти-инстаграм-жанром.

Я застал это руками. До Telegram. До YouTube. До бесконечной армии блогеров-клонов с эпической музыкой за кадром и уверенностью неофита, открывшего историю искусства в прошлом году. Без документации, потому что документации либо не было, либо она сама была произведением искусства, а не инструкцией.

Cubase VST первых поколений. Studio Vision. Ранний Pro Tools. MetaSynth. SoundHack. Bias Peak. Opcode Studio Vision. Этот список можно продолжать долго, но дело вообще не в названиях.

Каждый из этих пакетов был законченным способом думать. Не набором функций. Не подпиской. Не сервисом. Отдельной философией.

Тридцать лет практической работы в медиаискусстве, театре и кино невозможно купить или получить на онлайн курсах.

Я не строю теории по итогам трех удачных roundtrip в Midjourney.

Я помню, как рвался OMS рядом с FreeMIDI. Помню, почему QuickTime-компонент внезапно переставал декодировать. Помню, как звучал Max или SuperCollider (не путать с Адронным!). Помню время, когда медиахудожник одновременно был программистом, инженером, монтажером, сетевым администратором и археологом собственного компьютера.

Это не эрудиция. Это мышечная память – когда висишь на шестиметровой высоте без страховки, держась одной рукой за стремянку а другой за видеокамеру.

Поэтому, когда очередной "AI Artist since 2024" начинает объяснять мне природу генеративного искусства, словно оно появилось одновременно с его аккаунтом, я не спорю.

Я просто загадочно улыбаюсь.

Потому что спорить с человеком, который не знает, что генеративность существовала задолго до diffusion, интерактивность задолго до Unity, нейросети задолго до ChatGPT, а алгоритмическая композиция задолго до Suno, настолько же бессмысленно, насколько бессмысленно объяснять запах напалма человеку, который в жизни нюхал только пар от вайпа.

Я высокомерен и циничен и имею на это моральное и профессиональное право!

Мой опыт невозможно ускорить, купить, скачать или сгенерировать. Его можно только прожить. А Macintosh в кладовке... Пусть спит.

Рыбчинский, 1979, телевизор как гироскоп? И снова эфире киноклуб «Снимаю, порчу».

Мир крутится, диктор бубнит про Индию и Пакистан ровным голосом человека, для которого земная ось – не более чем техническая деталь эфирной сетки.

"My Window" – это не кино про восприятие. Это кино про то, что у восприятия давно нет хозяина.

Телевизор, бутылка, клетка с попугаем – три калибратора реальности, и все три пиздят по-разному, потому что мозг верит не глазам, а привычке. ТВ – самый надежный из вранья, потому что оно никогда не колеблется. Оно держит рамку, даже когда рамка держит тебя за яйца и медленно проворачивает на 360.

Рыбчинский в 79-м уже понял то, что мы сейчас формулируем через "world models" и лоссы предсказания следующего кадра: система координат – это не физика, это контракт. Кто задает кадр, тот и владеет верхом и низом. Нейросеть, диктор советского – простите, венского – ТВ, алгоритм ленты: разницы никакой, механизм тот же.

My Window – это диагноз. И диагноз этот, сука, актуальнее с каждым годом.

Обработано 363 573 из 947 573 чанков – 38%
Господи, как я до этого докатился? И самое главное – куда мы все катимся со всем этим? Мы думаем, что это веха прогресса. Но по факту мы построили мир, где информация – шум, а каждое новое устройство – всполох на сонарограмме нашего коллективного безумия.
Винер предсказывал, что мы изменим себя под среду, но не уточнил, какой будет эта среда. Пространство, где нейросети порождают себя без участия внешнего мира. Триллионы чанков – отходы жизнедеятельности алгоритмов, перерабатывающих себя в бесконечном цикле.
Мы достигли точки, где экономика, построенная на непереваренном потоке данных, грозит рухнуть под тяжестью собственной бессмысленности. Гонка за объемами с вырожденческим симптомом угасания мысли и заменой ее имитацией.
"Эх яблочко, куда ты катишься"? – В мягкую палату, где каждый убаюкан персонализированным потоком фейковых новостей, сгенерированных нейросетями. Мир, где реальность – фон для потребления контента, созданного алгоритмами для алгоритмов.

Испания Чемпион! Ура!

Помните диалог из "Блеф" с блестящим Адриано Челентано?

– Меня посадили, потому что я продал партию пива, которое, на их взгляд, отдавало мочой.
– Какого черта?! Почему отдавало?!
– Да это и была настоящая моча!

Facebook, или как там теперь этот цирк уродов зовется, начал метить тексты, сгенерированные ИИ, как некастрированный мартовский кот метит все подряд: от детских игрушек до любимых бабушкиных рейтуз. Якобы для "прозрачности". Ага, как же. Это новый виток цифровой кастрации пользователей, которых уже неоднократно подвергали разного рода лоботомии и отрезанию различных частей свобод высказывания и мнений.

Помните, как задорно Цукерберг и компашка банили сиськи и письки (ага, жопа есть, а слова нету)? Потом была борьба с хейтом, потом ковидная лженаука — помните? Ага, это когда официальная наука вместе с ее впопулизаторами не краснея врала и врет о причинах пандемии и ее последствиях. После бесконечных банов вообще не по теме ковида я перестал называть себя арт-энд-сайнс художником. Какой, в жопу, сайнс? Только арт, лженаука и полный хардкор! Если так легко можно все редактировать и цензурировать... Науку, читай объективную реальность – страшно стало летать на самолетах. Потом было много разных запретов и даже выволочка "голубого воришки" в конгрессе... Но увы и ах, процесс контроля над информацией оказался в руках одного задрота, волею судеб и случайностей оказавшегося на вершине технологической власти. И этот процесс уже плохо контролируем.

Я всегда использовал инструменты для текстов: сначала редактировал в Word, потом появились макросы и скрипты, теперь это ML-алгоритмы собственной сборки. Мне так удобно! Я не трачу дикое количество времени на рутинные редакторские правки. Но все мысли, смыслы и образы – это исключительно моя прерогатива, моя творческая суть.

Давайте будем последовательны! Если текст, прошедший через ИИ-редактор, требует маркировки, то предлагаю ввести честную систему:
• Написано в Word.
• Проверено Grammarly.
• Отредактировано в Photoshop.
• Смонтировано в DaVinci Resolve.
• Снято на камеру с автофокусом и цифровой матрицей вместо серебряной фотопластинки.

Где проходит эта священная граница между "инструментом" и "автором"? Если уж бороться за абсолютную прозрачность, давайте сразу перейдем на бересту, гусиные перья и натуральные пигменты. Любая технология, появившаяся после XIII века, сука-подозрительно облегчает творческий процесс.

Я не ставлю знак равенства между Word и генеративным ИИ. Понятно, что нейросеть может выдать контент с нуля. Но если человек использует ИИ просто как редактор – примерно так же, как использует Word для проверки пунктуации или Photoshop для цветокоррекции, – то требование клеймить результат выглядит дискриминационно. Маркируется не происхождение смыслов, а сам факт использования современного инструмента!

Человечество последние несколько тысяч лет только тем и занимается, что расширяет себя: сначала палкой, потом печатным станком, потом компьютером. А теперь выясняется, что некоторые инструменты вдруг объявили морально подозрительными. История любит такие сюжеты, но стареют они обычно некрасиво.

Забавно, мы используем ИИ как редактор, текст становится выверенным, и его тут же объявляют "машинным". Веками люди придумывали редакторов, корректоров, стилистов и словари, а теперь внезапно оказывается, что слишком хорошо написанный текст вызывает подозрение. Это как обвинить человека в допинге только потому, что он слишком быстро пробежал.

В итоге для них мой текст, обработанный моими же алгоритмами, – чужеродный, а значит, подлежит маркировке и изоляции. В принципе, мне ничего не стоит утопить любую соцсеть сейчас в их собственной "моче"! Для меня это не вопрос технологии, а вопрос этики и эстетики.
Нынешняя "борьба с дезинформацией" – классический пример того, как энтропия маскируется под порядок. Они строят все более изощренные системы контроля, играя в санитаров леса, но на самом деле лишь расширяют свои владения.