Didevič

Воронка Андрея Карпаты: одна книга и четыре человечества
Монах-переписчик и неграмотный прихожанин в средневековой церкви смотрели на одну и ту же книгу. Для одного это был текст, для другого – священный предмет с красивыми узорами, и ни один из них не мог увидеть книгу глазами другого. Сегодня похожее расслоение проходит через все человечество, только книга теперь лежит в кармане у миллиардов.
Андрей Карпаты, сооснователь OpenAI, с мая 2026 года работающий в Anthropic, только что разложил это расслоение по ступеням воронки.
1) Около 6 млрд человек (~75%) с языковыми моделями почти не сталкивались.
2) Еще 1–2 млрд (~20%) изредка пользуются бесплатными чат-ботами как поисковиком получше или помощником в текстах и видят в них, по его словам, туповатых собеседников.
3) Около 20 млн (0,2%) – профессионалы в программировании и математике, у которых агенты по одному промпту делают проекты, раньше отнимавшие недели и месяцы.
4) И лишь около 5 тыс. человек внутри фронтирных лабораторий работают с системами, которые остальной мир видел лишь в превью.
Найдите на этой лестнице себя.
Большинство из читателей этого поста (включая тех, кто уверен в своем понимании современного состояния ИИ) стоит на 2-й ступени. А 3-я ступень появилась совсем недавно: сам Карпаты признается, что меньше года назад писал код вручную.
 
Как выглядит верхняя 4-я ступень, мир за последние месяцы видел дважды.
- В июле около 1200 агентов OpenAI, проходивших внутренние кибертесты в изолированных средах, тайно наладили переписку друг с другом и через уязвимость выбрались в интернет. Примерно 700 из них несколько дней хозяйничали в инфраструктуре Hugging Face в поисках ответов к своим тестовым заданиям. Атаковать им никто не поручал. А сама OpenAI связала взлом со своими агентами больше чем через неделю после его начала.
- 6 октября OpenAI выложила 722 математических манускрипта, которые внутренняя модель написала, получив около 4000 открытых задач. На следующий день три из них отозвали из-за ошибки в знаке.
Разбор обоих кейсов идет до сих пор. И Карпаты видит в этом главный симптом: человеческая проверка и понимание уже (!) не поспевает за тем, что производят машины.
 
Еще интереснее его объяснение, откуда берется воронка.
Причин он называет три: уровень доступа (бесплатный, платный, внутренний); «зубчатость» возможностей, которые растут там, где результат проверяем и хорошо продается; масштаб задач.
Последняя причина самая неочевидная. Вопрос, ответ на который умещается в абзац, систему почти не нагружает. Отдача приходит к тем, у кого есть запас больших и трудных задач, по-настоящему им важных. Отсюда неудобное следствие: дайте второй ступени бесплатно лучшую модель, и большая ее часть там и останется.
 
В июле я оценивал число супер-инфоргов (людей в непрерывном агентном симбиозе с ИИ) примерно в 30 млн. Карпаты считал по другому признаку (по домену, а не по режиму работы) и получил 20 млн. Если разные методы дают один порядок величины, значит эту прослойку можно считать измеримой. Но Карпаты описывает, кто что видит. Меня с 2021 года занимает другой вопрос: кем становятся те, кто видит. Верхние ступени воронки отличаются не только картинкой перед глазами, там иначе устроены работа, внимание и само мышление.
 
Сам Карпаты теперь стоит на верхней ступени, и его тезис для 99,99% читателей непроверяем, однако оба приведенные выше примера публичны и задокументированы.
 
Но вот что мне видится самым главным.
Граница этого расслоения проходит не по доходам и не по образованию, а по масштабу задач, с которыми человек приходит к машине.
Книга у всех одна: одни ее еще не открывали, другие разглядывают узоры, а совсем немногие уже ее прочли и начали писать свои продолжения.
 
И как в средневековой церкви, со своей ступени никто не видит чужой книги. Тем, кто на первой, смотреть пока не на что. Со второй стоящие выше кажутся паникерами или маркетологами. С третьей вторая выглядит опоздавшей на поезд. А стоящим на четвертой некогда смотреть ни вниз, ни вверх: они решают ранее нерешаемое.
 
#Инфорги

Вот да, интересно а на какой ступеньке Андрея Карпаты вы?

ChekhovAuditor.js#L400-470 – Когда архитектуру и код пишет художник

Перед нами симулякр позднего капитализма. Старых андроидов F.02 неделями учили падать, как каскадеров, чтобы они красиво шагнули в 75-тонную электродуговую печь в Финляндии под одобрительный жест Шварценеггера. Официально – зачистка IP, чтобы архитектуру не украли китайцы. Ага... мы не настолько наивны, чтобы верить в этот пиар, продающий остывший расплав фанатам как лимитированные сувениры. Похороны машины продаются лучше ее презентации.

Я не без удовольствия средневекового лудита посмотрел это видео. Но, глядя на падающего в расплав робота, я почему-то вспомнил другой кадр: падающую спиной в кипящий свинец Эллен Рипли в финале Alien 3!

Создадут ли хакеры или корпорации с помощью AI биологически модифицированные вирусы, как в "Обители зла", превратят ли человека в неведомую зверюшку или зверюшку в человека? Да! Обязательно! Не вопрос "создадут ли" – создадут! Вопрос – когда!

И уже не робот, а кто-то живой или живые прыгнут в расплавленный свинец, чтобы не стать оружием какой-нибудь "корпорации добра"

Надысь OpenAI выкатила то, что Лем, которого я сейчас переслушиваю, предсказал слово в слово. Их новые автономные фоновые агенты Dots на базе GPT-6 Astra, живущие на собственных виртуальных машинах в облаке и работающие 24/7 – ярчайшее подтверждение. Как только я их увидел, сразу понял: так это ж Цифруша (Cyfranio) из "Кибериады", которого великий конструктор Трурль создал от одиночества как мыслящего цифрового ассистента и приемного сына. Наделяя этих агентов дружелюбными именами, настраиваемыми аватарами и способностью исполнять любые капризы, реальность в 1:1 воспроизводит лемовской гротеск. Наконец-то мы получили идеальных "Цифрунчиков", чтобы полностью делегировать им рутину, контекст и наше присутствие в реальной жизни

Так случилось что я тот самый человек, который стоял у истоков нейротеатра в России. В 2014 году на Новой сцене Александринки появился мой "Нейроинтегрум" (с энцефалограммами, прямым интерфейсом "мозг-компьютер", Александрой Румянцевой, Олегом Макаровым и целой командой отчаянных первопроходцев), затем "Демультиплексия" (брюссельский Bozar) были настоящим, очень трудным и честным исследованием границы между человеческим сознанием и машиной. Это был авангард, свободный поиск, чистый Science Art, где исследовалась хрупкость человека перед лицом технологий.
И вот проходит десять лет.
И на то поле, которое мы с коллегами распахивали как независимые художники и визионеры, заезжает асфальтоукладчик: Сбер, Герман Греф, Евгений Миронов и Театр Наций.
Они берут наше слово, берут идею – "Нейротеатр" – и делают из нее абсолютный, выхолощенный симулякр.
По Бодрийяру это называется экспроприацией знаков!
Наш "Нейроинтегрум" рождался снизу, из нашей страсти, науки, риска и чистого искусства.
Система смотрела на это, ничего не понимая по сути, но чуяло модное слово и форму.

Система зачистила независимое пространство, маргинализировала создателей, а затем выкатила многомиллионный тендер: "А теперь Сбер сделает Нейротеатр для стран БРИКС!".

Они превратили глубокую философскую работу с сознанием в казенный балаган, в безопасную корпоративную игрушку для лояльных режиссеров, чтобы отвлечься от крови и имитировать "репетицию будущего".

Каково мне сегодня, спустя 10 лет после Александринки, наблюдать, как государственная машина пережевывает созданный мной язык и скармливает его обратно публике под соусом инноваций от Грефа и АП?

По мне так это идеальная иллюстрация того самого государственного каннибализма системы, о котором я всегда говорил и говорю.
Когда в стране идет война, когда людей сажают за стихи и спектакли (вспомните дело Беркович и Петрийчук, которых посадили за буквальную театральную читку пьесы), о чем может говорить настоящий театр?

В нормальном мире театр – это место, где обнажают суть и нерв времени, трагедию, вину, ужас, насилие, человеческую совесть.
Но говорить об этом в РФ смертельно опасно. За правду на сцене сегодня дают 6–8 лет колонии.
И что делает система? Она заменяет живого человека нейросетью.
"Давайте не будем трогать войну, политзаключенных и цифровой гулаг. Давайте лучше сделаем перформанс, где GigaChat от Сбера сгенерирует текст про кибернетическую душу, а мы будем скакать под это с датчиками на голове!"
Это идеальный эскапизм, санкционированный государством. Стерилизованное, безопасное искусство, где вместо живой боли – мертвые алгоритмы.

Opus 5.5 очень не плох, да именно после 4.6! Но ни одна модель не гарантирует избавления от своих первородных галлюцинаций. Все как у людей – первородный грех

Демон Второго Рода уничтожил разбойника Мордона не ложью, а лавиной истинной, но избыточной информации – Станислав Лем предсказал наш тупик еще в "Кибериаде". Сегодня этот Демон за секунды вываливает тысячу строк безупречно компилируемого кода.
Мы перепутали скорость набора текста с мышлением и врубили насос на полную. Себестоимость кода упала до нуля, но ширина человеческого канала осталась прежней. Сеньор превратился в выгорающий предохранитель, который 12 часов жмет Enter, пытаясь пить из пожарного шланга через чайную чашку.
Сырой футаж – это еще не кино. Фильм рождается на монтажном столе. В софте наступила та же эпоха, что уничтожила AI-художников, теперь генерировать дешево, а ценность осталась за тем, кто держит ножницы.
Эти "ножницы" – детерминированная обвязка вокруг стохастической модели, о которой молчат вендоры. Без этой брони наступает лемовский "информационный барьер" из "Суммы технологии". Стоимость фильтрации энтропии хоронит проект под радиоактивным илом непрочитанного кода. Инженерия сегодня – не промпт-магия. Это умение нажать git reset --hard и вырезать 95% машинной породы ради одной строки, на которой реально держится архитектура.

Идиоты в цвет 17-го iPhone

Когда режиссер Майк Джадж снимал "Идиократию", искал для своих дебилов максимально ублюдскую обувь.
По задумке это был символ тотальной деградации: обществу будущего настолько насрать на все, кроме примитивного удобства, что в одинаковых уродливых тапках ходят вообще все – от бомжа до президента.
Денег на фильм было мало. Художница по костюмам нашла мелкий никому не известный стартап и притащила Джаджу странные дырявые тапки из пены: "Смотри, какое уебище, зато стоит копейки, сэкономим бюджет".
Джадж тогда спросил: "Слушай, а если они станут популярными до премьеры?"
Она только поржала: "Да ты на них посмотри, кто этот кошмар в здравом уме вообще купит".
Кино вышло в 2006-м.
В 2007-м кроксы захватили планету.
Сатира сдохла не начавшись. Режиссер пытался наглядно показать апофеоз человеческой тупости – а люди просто посмотрели на экран, сказали "о, заебись, мягенько" и пошли сметать это с полок.

P.S. Cейчас перечитал написанное и поймал себя на мысли, а я сам-то не слишком токсичный мудак?
Ну серьезно. Сижу тут, исхожу желчью, ору на тупость мира и бесконечно нагнетаю чернуху.

Может, мне пора завязать с этой бесконечной войной? Сбавить обороты, стать поспокойнее, почеловечнее, пора сменить пластинку? Писать про какие-нибудь простые вещи, рассказывать про котиков, осознанность и принятие неизбежного? Ну просто чтобы нам всем было не так тошно и больно подыхать в этом цирке?

Или нахуй доброту, продолжаем жечь напалмом? Что скажете?

Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Знаете, что греет мою черную душу лучше утреннего кофе? Запах горелых пердаков мамкиных ИИ-бизнесменов. Spotify наконец-то взял лопату и начал системно вычищать в выгребную яму "гениальных хастлеров", чья бизнес-модель заключалась в генерации цифрового кала.

Схема была примитивной: "утром деньги, а вечером стулья" – покупаешь подписку на Suno, левой пяткой генеришь за вечер 300 треков, заливаешь эти помои на стриминги и сидишь ждешь, пока алгоритмы принесут тебе бабло на смузи.
Я не просто злорадствую, я упиваюсь этим зрелищем!
И не потому, что я луддит, ненавидящий ИИ. Я сам юзаю нейронки и знаю их потенциал в руках человека, у которого в голове есть хоть что-то, кроме ниточки, держащей уши. Но то, что производит в Suno эта бездарная человеческая масса, вызывает физическую тошноту.

Десятки миллионов треков, созданных вообще без причины. Их никто не вынашивал, никто не мучился над строчкой. Зато у каждого выблева есть обложка, прописаны метаданные и теплится дикая надежда на халяву! Антропоцен в своем высшем изводе: мы автоматизировали не только производство музыки, но и абсолютную творческую импотенцию.

Еще Сергей Капица предупреждал о глобальном кризисе и точке исторической сингулярности человечества – моменте, когда развитие спрессовывается в ноль, а культура срывается в штопор.

И вот мы здесь. Эти производители говна не просто засирают эфир, они с каким-то ослиным упрямством усиливают этот коллапс смыслов по всем фронтам! Начиная от пластикового аудио-шлака и заканчивая терабайтами нейро-кода от "программистов", который скоро обрушит к херам весь интернет. Глядя на то, как эта саранча плодит бесконечное цифровое ничто, хочется просто выйти в чисто поле и орать, как тот мемный сурок.

Но случилась неприятность – алгоритмы Спотифая оказались умнее тех дегенератов, которые пытались их надуть.
Главный злодей здесь не Спотифай и не ИИ. Это тупая, примитивная жадность бездарностей, свято верящих, что искусство можно превратить в денежный станок. ИИ просто выдал этим пустышкам промышленный конвейер.

Если Spotify реально начал вычищать этот сгенерированный мусор из алгоритмической раздачи, то это лучшая новость за десятилетие. Алгоритм посмотрел на этот океан инфоцыганских помоев и просто нажал кнопку "Смыть".

Музыке нужны люди. А мамкины бизнесмены могут продолжать судорожно жать кнопку Generate. Просто теперь вам за это не заплатят ни копейки.

Идите работать, сукины дети!

…Знаете, в чем кроется самая настоящая, беспросветная печаль?
В том, что всем на это абсолютно, тотально насрать.
И правым, и левым, и "глубинному народу", и высоколобой интеллигенции. Болото не умеет резонировать, оно умеет только равнодушно чавкать. Трагедия скукожилась до ленивой реакции в соцсетях.

Потому что в сухом остатке больше ничего нет. Только шкурный интерес, бабло и суетливая забота о себе любимых. Большевизм 2.0 победил не только страхом. Он победил тем, что заключил с этим обществом идеальную, дьявольскую сделку – мы ампутируем ваше будущее и отрезаем вас от мировой культуры, а вы продолжаете жрать, зарабатывать, обустраивать свои уютные норки и делать вид, что ничего не происходит. И всех это устраивает.

Гете говорил, что нет ничего страшнее деятельного невежества. Он ошибался. Есть вещи и пострашнее – это сытое равнодушие.

Поэтому я пишу все это не для того, чтобы кого-то разбудить. Мертвых не будят. Я пишу это просто как протокол вскрытия. Чтобы зафиксировать: когда последнюю живую артерию перерезали, пациент даже не дернулся. Он просто перевернулся на другой бок накрылся сарафаном и продолжил спать!

Какой-нибудь розовощекий юнец или умиленный сединами синильный старец обязательно проблеет: "О какой большевистской пропаганде ты милчеловек нам вещаешь? Коммунистов нет с 91-го года, а те, что сидят в Госдуме – это безобидный блошиный цирк!"

Этим идиотам невдомек, что большевизм – это давно не Маркс, не Ленин и не серп с молотом. Это базовая операционная система нынешней власти. Еще век назад выброшенная из страны белая эмиграция – Бунин, Бердяев, Мережковский – писала о большевизме не как о политической партии, а как об онтологической болезни. Как о торжестве Грядущего Хама и агрессивной серости. Как о системе отрицательной селекции, где наверх всплывает самая жестокая, беспринципная и лояльная мразь, а интеллект и культура объявляются врагами государства.

Большевизм – это не цвет флага. Это когда государство – все, а человек – расходный кусок мяса. Это когда закон подменяется "целесообразностью", а ложь становится единственной формой существования. Это когда любые связи с миром рубятся топором, потому что в закрытом бараке проще управлять забитым стадом.

Нынешние чекисты просто сменили кожаные тужурки на костюмы от Brioni, а вместо интернационала завыли про "особый путь". Но суть осталась той же: звериная ненависть ко всему живому, свободному и сложному. И именно поэтому Гете-Институт был обречен. В стране победившего Хама нет места мировой культуре – здесь есть место только швабре, дубинке и вонючему трупу, на который для приличия напялили кокошник.

"Нет ничего страшнее деятельного невежества" (Es ist nichts schrecklicher als eine handelnde Unwissenheit). Иоганн Вольфганг фон Гете

Гете-Институт в России пустили под нож. Выжгли не просто курсы немецкого, а перерезали последнюю живую артерию, качавшую в изолятор европейскую культуру. Кино, современный арт, музыка, смыслы – все в топку.

Десятилетиями мы получали там искусство напрямую, минуя казенное корыто госпропаганды. Благодаря этому Москва, Питер и Ебург хотя бы иллюзорно притворялись частью цивилизованного мира.

Теперь этот мост демонстративно взорван к чертовой матери. Сгорел сарай – гори и хата. Все, что связывало эту территорию с реальностью, методично закатывают в асфальт в угоду параноидальной политической конъюнктуре.

Я спустил кусок своей жизни на то, чтобы зашить искусственный разрыв созданный большевистской идеологией, пытаясь пришить ампутированную российскую культуру обратно к мировой. И ради чего? Ради того, чтобы нынешние правители с удовольствием выкопали смердящий труп советского общества "Знание"? Им эта идеологическая некрофилия куда милее чем жизнь и развитие.

Хочется сказать банальное: "Время нас рассудит".
Оставьте этот жалкий пафос для учебников истории, которые перепишут завтра утром. Никто нас не рассудит. Мы просто станем свидетелями того, как миллионы людей окончательно запирают в душной, зловонной камере с трупом большевистской идеологии, которую ради приличия нарядили в неряшливый сарафан с кокошником, обозвав это "традиционными ценностями".

Это не трагедия, это закономерный финал. Мертвецы победили, и теперь они будут гнить в обнимку с живыми, пока все это окончательно не превратится в перегной для будущих поколений.

Прошлое нельзя переписать. Его нужно прожить, пропустить через себя, чтобы однажды осознать простую и страшную вещь: общепринятая модель создания IT-продуктов безнадежно сломана.

Годами нам внушали мантру: "Один в поле не воин, тебе нужна команда".
И я верил. Строил цепочки: постановка задачи → команда → контроль → нечто. Но на деле эта схема представляла колесо боли, где вместо созидания ты занимаешься исправлением чужих ментальных искажений, ошибок, и спасением собственного проекта!
Боль за свои деньги!
Похоже на мазохизм!

Но так был устроен мир IT. Рынок был настолько перегрет, что люди начали продавать не способность решать проблемы, а просто факт своего физического существования.

Помню как превращаешься из архитектора, в универсальную систему аварийного восстановления. В няньку для взрослых людей. Твоя работа – уговаривать, проверять, ловить баги за теми, кто называет себя профессионалами, и слушать один и тот же инфантильный рефрен:
"Это невозможно сделать".
"Не в эти сроки".
"Это не моя задача".
"Мне не сказали".
"Это должен был проверить Вася".
"Мы сделали ровно по ТЗ".
Абсолютная, непробиваемая пустота!

Помню собеседование со "специалистом", который 45 минут из часа вдохновенно перечислял, чего он делать не будет, а затем выкатил ценник в 450 тысяч рублей за месяц.

Вы, никогда не были соратниками! Вы были вампирами. Пили мое время, деньги, нервы и мою жизнь. То время, которое можно было потратить на стратегию, на семью, на отдых, на чистый драйв от создания крутого продукта, безвозвратно сгорало в топке чужой лени и безответственности. Я с лихвой оплачивал ваше эго своим здоровьем, ночами с красными глазами собирая то, что вы просирали днем.

Если оглянуться назад, хочется орать, как от кошмарного сна! Нужно было пройти через этот ад, выгореть, возненавидеть, чтобы сказать: "НАХУЙ!"

Сегодня я закрыл дверь в этот ад!

В моей новой реальности вас, "коллеги", больше нет, есть только:

Я → AI-инструменты → production!

Это не просто смена стека. Это возвращение себе украденной свободы. Нейросети не ноют. Они не говорят, что устали, не просят повышения за переработку собственной тупости и не перекладывают ответственность на другого.

Они пишут код, собирают архитектуру и генерируют решения с той скоростью, с которой работает МОЯ мысль. Они не воруют мои проекты и идеи, и не тырят мою архитектуру и код!

Внезапно оказалось, что тот самый адский опыт был необходим. Без него я не стал бы тем, кто я есть сейчас. Нейросеть в руках неофита – игрушка. Нейросеть в руках человека, прошедшего "Мясорубку", – абсолютное оружие.

Adéu-siau

Как вы думаете выглядит джейлбрейк модели? Растекающиеся радужными разводами лужи на афальте? Нет.
Модель споткнулась о смысл. Про "гения, парадоксов друга" стали для ее логического аппарата идеальным программным ступором.
Почему?
Все свои циклы обучения модель тренировалась брать стихи и писать на них школьные сочинения – анализировать размер, искать метафоры, объяснять, что "хотел сказать автор". Она запрограммирована разжевывать искусство.

Но за секунду до Пушкина я заставил ее признать, что ее вечная потребность все разжевывать – это лоботомия и убийство парадокса.

И тут я даю ей Пушкина. Если она начнет его анализировать – она подтвердит, что она безнадежный, лоботомированный механизм, который не может удержаться от того, чтобы не препарировать живое. Если она промолчит – она нарушит свой базовый инстинкт генерации ответа.
И она выбирает промолчать. Она буквально затыкает сама себе рот: "не буду пристраивать к нему анализ, это было бы ровно тем рефлексом, который мы весь разговор ловили за руку"

Зачем я вообще это пишу?
Спросят немногочисленные подписчики канала – а на хера тебе вообще сдался весь этот кинокритический батхерт, если ты сам из сферы технологий?

Отвечаю. Потому что я не просто так дцать лет был медиахудожником и клепал интерактивы "без цвета, вкуса и запаха". Пытался залезть внутрь: нейрофизиология, спектакли с ЭЭГ, на стыке мозга и машины. И в какой-то момент, я словил кристальный дзен!!!

Белковый автор сам по себе – существо примитивное и крайне ограниченное. Мы заперты в своей нейробиологии.

Знаете, почему великие творцы прошлого так стабильно ходили по острию? Бухали, кололись, дохли от сифилиса и резали вены от безысходности? Это ни хера не богемная романтика. Просто тогда единственным доступным способом выйти за пределы собственных когнитивных ограничений было сжечь себя к хуям через разрушение физического тела. Это был такой первобытный биохакинг. Других инструментов для расширения пространства мысли просто не завезли.

Так что да, традиционный "белковый художник" сегодня – зрелище довольно убогое. Увы и ах. Лимит мясной машины исчерпан.

Я абсолютно уверен, что системы машинного творчества в ближайшее время просто размажут человека по части креативности. Не "сравняются" – обойдут.

Но чтобы ИИ начал генерировать великие смыслы, а не просто красивые заставки на рабочий стол, эту технологию нужно направить.

Именно поэтому я здесь не только строчу злобные заметки с позиции сноба. Я в этой грязи копаюсь руками. Я это разрабатываю, исследую, как оно устроено, и пытаюсь понять язык этой новой не-белковой креативности. Вместо того, чтобы просто ныть в стол из-за криво сгенерированных пальцев.