CHILLING EFFECT ВО ВТОРОМ РАУНДЕ
Итак, 18 июня 2026 года Олег Дерипаска снова подал в суд на Сергея Полонского и RTVI. Мы помним, что с этими же ответчиками он уже судился. И тот процесс закончился для него успешно. Так зачем понадобился второй «раунд»?

По словам адвоката Дерипаски, новый иск связан с вновь распространяемой Полонским негативной информацией о бизнесмене. И здесь происходит почти лабораторный эксперимент: мы можем наблюдать, как ведет себя СМИ, которое уже однажды прошло через подобный процесс.

4 июля, всего через две с небольшим недели после подачи нового иска, адвокат Дерипаски сообщает: RTVI хочет заключить мировое соглашение. По его словам, телеканал сам признал информацию не соответствующей действительности и удалил ее. Как и в прошлый раз. И Дерипаска согласился пойти на мировую.

То есть второй «раунд» демонстрирует нам, как судебная стратегия начинает работать уже без решения суда. Если первый раз понадобились иск, суд, решение, апелляция, мировое соглашение и публичные извинения, то второй раз после иска сразу последовало удаление и переговоры о мировой.

Таким образом, репутационные процессы Дерипаски могут работать не только постфактум. Они создают прецедент поведения для тех, кто уже однажды оказался ответчиком. RTVI прекрасно знает стоимость конфликта, знает требования, предыдущий результат и размер возможной неустойки. И, главное, знает, что Дерипаска готов идти по судебной цепочке до конца. Поэтому во второй раз решение принимается намного быстрее.

И если посмотреть на остальные процессы Дерипаски, то также начинает проступать система: не только исправление прошлого, но и создание правил поведения на будущее. Потому что лучший репутационный иск - тот, который в следующий раз уже не приходится доводить до решения суда. А в репутационном менеджменте есть такое понятие chilling effect - охлаждающий эффект, когда наказание одного участника влияет на поведение остальных. Очевидно, что судебная стратегия Дерипаски действительно меняет поведение людей и организаций, уже оказавшихся ответчиками. У них (и также у тех, кто за ними наблюдает) появляется экономическая логика.

Представьте себя редактором. На одной чаше весов - публикация. На другой - юристы, несколько судебных инстанций, требования на миллиард, возможное удаление, обязательное опровержение,
судебная неустойка за каждый день и годы процесса. То есть сама стоимость конфликта уже становится фактором для принятия решения о не публикации сомнительного текста. Это и есть механизм, из которого возникает chilling effect. Не запрет. Не цензура. Не звонок редактору.

Риск!

И тут мы упираемся в то, чего нет ни в одном судебном решении - в самоцензуру. Она невидима. Удаленный материал найти можно. Мировое соглашение тоже. Решение суда лежит в картотеке. А вот материал, который журналист и редактор решили не публиковать, точно не оставляет следов.