Кудряшов Денис

Сегодня день рождения у Верховного главнокомандующего — пожелаем долгих лет и процветания нашей Родины.

Ну и наш любимый БацБац) В этот раз наземный транспорт заменил воздушный.

Друзья,
18 октября 2026 г.
Начало: 12:00, сбор с 11:45
Место встречи: г. Москва, Крутицкая ул., 17, стр. 6
Жду вас всех🤗

«Святые земли Русской» | Князь Владимир: выбор, изменивший всё

Московский Клуб любителей русской истории запускает лекционный цикл о людях, чьи судьбы неотделимы от истории страны и веры.

Их имена знакомы нам по иконам, храмам и памятникам. Но какими они были на самом деле? В каком мире жили? Перед каким выбором оказывались? И чего стоила им верность своим убеждениям?

Первая лекция посвящена святому равноапостольному князю Владимиру и его поворотному решению, последствия которого ощущаются нами на протяжении тысячелетия.

Вместе с Денисом Кудряшовым, аспирантом кафедры истории России РУДН и автором цикла, мы:

• проследим путь от междоусобной войны за престол и языческого пантеона на киевском холме до крещения;

• разберём, что стоит за знаменитым летописным сказанием о «выборе веры»: дипломатия с Византией, брак с царевной Анной и загадка взятой Корсуни;

• увидим, почему Крещение Руси нельзя свести к одному дню — и как новая вера постепенно входила в жизнь страны через храм, книгу, милосердие и новое понимание ответственности власти перед людьми.

Эта лекция не только про принятую князем веру, но и про то, каким человеком она его сделала - о возможности изменить себя и тех, кто тебе вверен.

Билеты

После лекции все желающие могут остаться на тёплую беседу о Таинстве Крещения, вопросах веры и церковной жизни. Вы сможете поделиться размышлениями и спросить о том, что волнует лично вас.

Партнёр мероприятия: Крутицкое Патриаршее подворье.

✨ КЛРИ Москва в ТГ / МАХ / ВК

С днем учителя!!!!

Как говорил Василий Осипович Ключевский: «Чтобы быть хорошим преподавателем, нужно любить то, что преподаёшь, и любить тех, кому преподаёшь».

А раз уж вспомнили Ключевского, можно вспомнить одну историю, которую он приводит, ссылаясь на записки Семёна Порошина — воспитателя будущего императора Павла I.

В 1765 году Порошин записал рассказ о случае, произошедшем незадолго до этого в Москве. Один дворянин нанял к своим детям человека, которого считал французом, чтобы тот обучал их французскому языку.Учитель исправно занимался с детьми, они учили слова, говорили на новом языке, и, казалось бы, всё шло как положено.
Но спустя некоторое время выяснилось неожиданное: «француз» оказался вовсе не французом. Оказалось, что учитель был «чухонцем» и обучал детей одному из финских диалектов. И к чести учителя смог обучить их очень хорошо.

Вспомнился факт/легенда — каждый может рассудить по-своему.

В своих «Мыслях и воспоминаниях» Бисмарк описал интересный факт со времён нахождения в России.

Он пишет: во время прогулки Александра II по петербургскому Летнему саду им был замечен часовой, который охранял пустой газон. На вопрос, что он охраняет, солдат ответил: так приказано. Адъютанта отправили выяснять подробности. Но на гауптвахте знали только одно: на этом месте положено выставлять часового — зимой и летом. Откуда взялось распоряжение, объяснить никто не смог.

Разговор дошёл до дворцовых служителей, где один старик вспомнил, как его отец когда-то объяснял: Екатерина II увидела здесь необычно рано распустившийся подснежник и велела проследить, чтобы его не сорвали. Для этого поставили часового.

К чему я это вспомнил, то что кажется неизменным - всегда начиналось с одного решения. Получается новое решение можно принять и сегодня. Начинать никогда не поздно.

Ну а пока мы ждём анонса первой лекции, продолжаем читать Карла Шмитта. Следующая книга называется : «Диктатура», и как написано на обложке, будем познавать её вместе с Александром Фридриховичем Филипповым.

Глава 1. Комисарсская диктатура и учение о государтсве.
А. Теория техники государственного управления и теория правового государства.

Шмитт сразу бьёт по нам тезисом: диктатура нужна республике для защиты свободы.
Для мыслителей Возрождения это прежде всего римское учреждение. Там при опасности Государству выбранному человеку поручали разобраться с кризисом. Максимум шесть месяцев, при этом если на решение кризиса уходило меньше времени считалось хорошим тоном сложить диктаторские полномочия раньше срока. Макиавелли пишет: диктатор нужен именно потому, что республика не всегда успевает действовать обычным порядком. Но переделывать её устройство он не вправе. Ему поручили спасти республику, а не стать её хозяином.

С двумя диктатурами Суллы и Цезаря эта схема уже не работает: у первого срок неопределённый, у второго в итоге пожизненный. Здесь Шмитт уточняет насколько важно видеть между разницу и не смешивать разные виды власти только потому, что называются они одинаково.

Он выводит различие диктатур: комиссарская диктатура защищает существующий порядок и суверенная — устраняет его ради нового. Первая приостанавливает действие законов, чтобы затем они снова могли работать. Вторая действует ради возникновения законов, которые ещё стоит ввести.
Боден добавляет важную деталь: огромные полномочия ещё не делают человека сувереном. Можно распоряжаться почти всем, но оставаться исполнителем чужого поручения. Вопрос в том, кто вправе отозвать твою власть, если кто-то может это, ты не самостоятелен.

Диктатор — «комиссар действия»: ему нужно устранить конкретную опасность, а не просто вынести правильное решение. Средства определяются обстоятельствами. Здесь Шмитт выделяет три начала современного государства: -рационализм, -техницизм и -приоритет исполнительной власти. Рассчитать, подобрать средства, обеспечить исполнение.
С этим связаны и политические «арканы». Это не мистика — профессиональные секреты управления. У Клапмара арканы власти помогают сохранять порядок в обычное время, а арканы господства — защищать правителей во время восстаний и других потрясений.

Дальше возникает вопрос: достаточно ли знать, как удерживать власть, чтобы понимать, что такое право?
В естественном праве XVII века Шмитт проводит две линии. Для одной справедливость существует до государства и позволяет судить о его действиях. Для другой, представленной Гоббсом, государство необходимо, чтобы прекращать сами споры о праве. Отсюда формула: «Законы создаются не истиной, а авторитетом».
Получается, мало сказать, что власть должна заботиться об общем благе. С этим могут согласиться все. Главный вопрос — кому принадлежит последнее слово о том, в чём это благо состоит и как его добиваться?

Братия и сестры!

Совсем скоро стартует авторский курс лекций - «Святые земли русской» о людях, в чьих судьбах история страны неотделима от истории веры.

Их имена знакомы нам по иконам, храмам и памятникам. Но какими были люди, которых мы знаем как святых? В каком мире они жили, перед каким выбором оказывались и чего стоила им верность своим убеждениям?

Проект приглашает посмотреть на духовную историю России через личность, эпоху и поступоки. В центре каждой встречи — конкретная человеческая судьба: обстоятельства жизни, испытания, служение и память, которую сохранили последующие поколения.

Вместе мы:
• разберёмся, как в судьбах переплетались вера, власть и ответственность за других;
• поговорим о духовном подвиге, о служении и стойкости;
• обсудим, почему милосердие, мужество, верность и готовность к жертве становятся особенно важны в переломные времена.

Этот курс — приглашение к разговору о выборе, который не бывает отвлечённым: как распорядиться своей силой, кому прийти на помощь, чему остаться верным в трудное время. Разговору о прошлом, который неизбежно обращается и к нам самим.

Дата первой встречи, место проведения и условия участия — в ближайшем анонсе. Не пропустите)

Получается закончили) стр. 233-275

Здесь Шмитт вновь возвращается к Адаму Мюллеру и через него показывает, как романтик работает с чужими идеями.

Романтики любят прикрываться великими именами — Бёрка, Гёте, Наполеона. Но не из-за того что глубоко разобрались в их мыслях. Знаменитое имя уже само по себе вызывает кучу ассоциаций, поэтому Шмитт называет его «резервуаром суггестивности».
У Мюллера для этого был идеальный талант — ораторство. В разговоре он мог подхватить чужую мысль, развить её и создать впечатление чего-то очень глубокого. Настолько хорошо, что даже Генц признавал: разговор с Мюллером лучше его книги.
А вот на бумаге всё выглядело хуже. То, что в разговоре звучало гениально, часто оказывалось довольно поверхностным. Шмитт ещё подмечает его любимые приёмы: всё должно быть самым великим, самым глубоким, самым истинным, плюс постоянные тройки вроде «мягкость, милость и терпимость». Иногда мыслей немного, зато звучит красиво) Отсюда и романтический «разговор». Его задача не обязательно прийти к выводу, скорее сделанный вывод будет противоречить духу романтизма. Один сказал, другой возразил, появилась новая мысль — и можно продолжать бесконечно. Поэтому у Шмитта «весь мир, универсум — это разговор».

С идеями примерно то же самое. Романтик берёт готовые идеи, соединяет, противопоставляет и переделывает под себя. Поэтому отличная формула:
«Не существует романтических идей, а есть только романтизированные идеи».
То есть государство, народ или революция сами по себе не романтические — романтик просто делает их материалом для собственного переживания.
А дальше важное различие: политический романтик и романтический политик — не одно и то же.
Политический романтик превращает политику в повод для красивых рассуждений. Романтический политик реально способен выбрать сторону и действовать, просто сама цель может быть сильно романтизирована.
Реальный пример — студент Карл Занд, убивший Коцебу. Для него Коцебу стал почти символом всей низости и зла. Образ романтический, но действие уже вполне настоящее.
А идеальный пример — Дон Кихот. Он может совершенно неправильно понимать мир, но если видит несправедливость — выбирает сторону и лезет в бой. Поэтому у Шмитта он «романтический политик, но не политический романтик».

Получается, всё опять упирается в действие: один красиво переживает политику, другой всё-таки выбирает сторону и что-то делает.

#ПолитическийРомантизм

«Домострой» — это книга об ущемлении прав женщин и сплошных наказниях. ⛔ ЛОЖЬ

По сути это была огромная инструкция по устройству жизни русского дома XVI века: как вести хозяйство, хранить припасы, готовить еду, воспитывать детей, принимать гостей, молиться, следить за порядком и управлять домашними делами.

Не получается? Прочитайте инструкцию.

Спасибо всем откликнувшимся братьям и сестрам, сегодня мы сделали большое дело.

Во время крестного хода встретил бабулечку Елену, она приехала на ход из Белгорода в час ночи, хостел, где она снимала жильё, закрылся, а другой ночлег она не смогла себе найти, так и сидела до утра в кафе рядом с храмом, и потом отстояла всю службу и прошла ход от начала до конца.

Это тот момент, когда человек знает, чего хочет, и с Божьей помощью у него всё получится сделать, несмотря на все преграды, которые могут быть на пути.

С Господним днём друзья

почти закончили) стр. 191 -233.

Здесь Шмитт уже переходит непосредственно к политическому романтизму.
Главный аргумент противников Французской революции — Бёрка, Бональда и де Местра — состоял в том, что право и государство нельзя просто придумать и собрать по рациональному плану. Государство не машина, оно вырастает из истории, традиции и реальных отношений между людьми.

Но в Германии ещё продолжали верить в революцию и в возможность переустроить мир разумом. Шеллинг предложил вариант: государство — не механизм, а живой организм, «объективный организм свободы».
Дальше выясняется, что романтическое мироощущение может соединиться почти с любой политикой. Пока была сильна революция — романтики были революционерами. Началась Реставрация — стали консерваторами.Потому что для романтика политика -- не твердое убеждение, а очередной повод для самолюбования, демонстрации собственного Я, вокруг которого вращается романтизм.

Романтическая оценка государства отвергает юридические вопросы: где право, где бесправие, что законно, а что нет. Вместо неприятного «или — или» романтик ищет некое «Высшее Третье», стоящее над всеми противоречиями.
Хорошо это видно на примере Шлегеля и Бональда. Идеалы у них были похожими, но Бональд реально защищал свои убеждения, а Шлегель предпочитал наблюдать и «следовать за развитием с исполненным участия мышлением».
Даже слово «исторический», по Шмитту, романтик использует для маскировки собственной пассивности. Раз всё сложилось исторически — значит, можно ничего не решать, а просто следовать за событиями.

С правительством похожая история. Оно объявляется «высшим, всеохватным Третьим» над партиями, а активность человека состоит в согласии с ним:
«Мы должны быть согласны с тем, что делает правительство. В этом и состоит наша активность, в согласии».
Но само правительство тоже передаёт действие истории, развитию и Провидению. Получается удобно: человек передаёт решение правительству, правительство — истории, и в итоге никто особенно ничего не решает)
Главная угроза романтизму — необходимость действительно выбрать сторону и отвечать за последствия. Шмитт прямо пишет, что «правовое или моральное решение… должно было бы уничтожить романтизм».

#ПолитическийРомантизм

Друзья, завтра — великий день! 🙏 Состоится крестный ход, и я от всей души приглашаю всех принять в нём участие.

Давайте ненадолго отложим повседневные дела и суету, чтобы вместе пройти этот путь с молитвой — о наших близких, о мире, о том, что дорого каждому из нас.

Приходите сами, зовите родных и друзей.

Атамань на Тамани.

Настоящая казачья станица под открытым небом — хаты, подворья, ремесленные мастерские, церковь и быт кубанских казаков. Интересно побывать и взрослым, и детям.

«Мне бы саблю да коня — да на линию огня!» (с)

В феврале 1917 года власть в России сменилась незаконным путём.

Николая II фактически вынудили отречься под давлением генералов и политиков. Причём он отказался не только за себя, но и за сына Алексея, хотя закон не давал ему права лишать наследника престола.

По закону императором должен был стать Алексей, а Михаил — регентом. Но эту цепочку обошли, Михаил власть не принял, и Временное правительство пришло уже в результате революционного слома.

Летом 1941 года Московский Кремль попытались буквально «стереть» с карты Москвы.

Маскировку начали уже 28 июня. По проекту группы архитектора Бориса Иофана крыши и фасады перекрашивали, кремлёвские звёзды закрывали щитами, золотые купола маскировали.
На Красной площади и в кремлёвских садах появились ложные кварталы и нарисованные крыши, а Мавзолей Ленина превратили снаружи в обычное городское здание.

29 июля маскировку проверили с самолёта с высоты около 1000 метров — Кремль должен был потерять свой узнаваемый силуэт и стать менее заметной целью для немецкой авиации.