Получается закончили) стр. 233-275

Здесь Шмитт вновь возвращается к Адаму Мюллеру и через него показывает, как романтик работает с чужими идеями.

Романтики любят прикрываться великими именами — Бёрка, Гёте, Наполеона. Но не из-за того что глубоко разобрались в их мыслях. Знаменитое имя уже само по себе вызывает кучу ассоциаций, поэтому Шмитт называет его «резервуаром суггестивности».
У Мюллера для этого был идеальный талант — ораторство. В разговоре он мог подхватить чужую мысль, развить её и создать впечатление чего-то очень глубокого. Настолько хорошо, что даже Генц признавал: разговор с Мюллером лучше его книги.
А вот на бумаге всё выглядело хуже. То, что в разговоре звучало гениально, часто оказывалось довольно поверхностным. Шмитт ещё подмечает его любимые приёмы: всё должно быть самым великим, самым глубоким, самым истинным, плюс постоянные тройки вроде «мягкость, милость и терпимость». Иногда мыслей немного, зато звучит красиво) Отсюда и романтический «разговор». Его задача не обязательно прийти к выводу, скорее сделанный вывод будет противоречить духу романтизма. Один сказал, другой возразил, появилась новая мысль — и можно продолжать бесконечно. Поэтому у Шмитта «весь мир, универсум — это разговор».

С идеями примерно то же самое. Романтик берёт готовые идеи, соединяет, противопоставляет и переделывает под себя. Поэтому отличная формула:
«Не существует романтических идей, а есть только романтизированные идеи».
То есть государство, народ или революция сами по себе не романтические — романтик просто делает их материалом для собственного переживания.
А дальше важное различие: политический романтик и романтический политик — не одно и то же.
Политический романтик превращает политику в повод для красивых рассуждений. Романтический политик реально способен выбрать сторону и действовать, просто сама цель может быть сильно романтизирована.
Реальный пример — студент Карл Занд, убивший Коцебу. Для него Коцебу стал почти символом всей низости и зла. Образ романтический, но действие уже вполне настоящее.
А идеальный пример — Дон Кихот. Он может совершенно неправильно понимать мир, но если видит несправедливость — выбирает сторону и лезет в бой. Поэтому у Шмитта он «романтический политик, но не политический романтик».

Получается, всё опять упирается в действие: один красиво переживает политику, другой всё-таки выбирает сторону и что-то делает.

#ПолитическийРомантизм