почти закончили) стр. 191 -233.

Здесь Шмитт уже переходит непосредственно к политическому романтизму.
Главный аргумент противников Французской революции — Бёрка, Бональда и де Местра — состоял в том, что право и государство нельзя просто придумать и собрать по рациональному плану. Государство не машина, оно вырастает из истории, традиции и реальных отношений между людьми.

Но в Германии ещё продолжали верить в революцию и в возможность переустроить мир разумом. Шеллинг предложил вариант: государство — не механизм, а живой организм, «объективный организм свободы».
Дальше выясняется, что романтическое мироощущение может соединиться почти с любой политикой. Пока была сильна революция — романтики были революционерами. Началась Реставрация — стали консерваторами.Потому что для романтика политика -- не твердое убеждение, а очередной повод для самолюбования, демонстрации собственного Я, вокруг которого вращается романтизм.

Романтическая оценка государства отвергает юридические вопросы: где право, где бесправие, что законно, а что нет. Вместо неприятного «или — или» романтик ищет некое «Высшее Третье», стоящее над всеми противоречиями.
Хорошо это видно на примере Шлегеля и Бональда. Идеалы у них были похожими, но Бональд реально защищал свои убеждения, а Шлегель предпочитал наблюдать и «следовать за развитием с исполненным участия мышлением».
Даже слово «исторический», по Шмитту, романтик использует для маскировки собственной пассивности. Раз всё сложилось исторически — значит, можно ничего не решать, а просто следовать за событиями.

С правительством похожая история. Оно объявляется «высшим, всеохватным Третьим» над партиями, а активность человека состоит в согласии с ним:
«Мы должны быть согласны с тем, что делает правительство. В этом и состоит наша активность, в согласии».
Но само правительство тоже передаёт действие истории, развитию и Провидению. Получается удобно: человек передаёт решение правительству, правительство — истории, и в итоге никто особенно ничего не решает)
Главная угроза романтизму — необходимость действительно выбрать сторону и отвечать за последствия. Шмитт прямо пишет, что «правовое или моральное решение… должно было бы уничтожить романтизм».

#ПолитическийРомантизм