Птиц был натурой мятежной, воплощением дерзости, а порой в глубине его глаз плескалась такая тьма, что холодок пробегал по спине. Этот взгляд мог пронзить насквозь, но и делами он умел причинять боль.

Лишь один человек мог укротить эту бурю в нем, тот, на кого он смотрел с искренней, нежной улыбкой. Это было удивительно и непривычно, но эта девушка, сама того не ведая, обладала силой приводить его к спокойствию. Птиц трепетно боялся причинить ей боль, ни телесную, ни душевную. Его единственным желанием было оберегать её и быть неотступно рядом.

Пусть они и были близки, как пара, Птиц почти не смел её касаться, страшась даже лёгкого прикосновения, хотя и следовал за ней по пятам. Спал он с ней в одной постели, но держался своей стороны, и лишь тихо наблюдал, как она погружается в сон, храня в себе эту хрупкую, драгоценную близость.

Эта хрупкая близость была для него всем миром, тихим убежищем от бушующей внутри него стихии. Каждый её вздох, каждое её движение были для него дороже всего на свете. Он видел, как лунный свет играет в её волосах, и сердце его сжималось от нежности, смешанной с тревогой. Тревогой за то, что эта неземная красота может когда-нибудь исчезнуть, а он останется один на один со своей вечной бурей.

Он чувствовал себя защитником, рыцарем, поклявшимся оберегать свою королеву от всех напастей. Его мятежная натура, казалось, нашла своё единственное истинное предназначение — служить ей. Он готов был идти против всего мира, лишь бы она оставалась в безопасности, лишь бы её улыбка никогда не меркла. Её спокойствие было его единственным мерилом счастья.

Иногда, когда она во сне перебиралась ближе, он замирал, боясь дышать. Каждое случайное касание её руки, её ноги вызывало в нём электрический разряд, смешанный с благоговением. Он чувствовал её тепло, её дыхание, и это было подобно чуду. Он был готов отдать всё, чтобы это мгновение продлилось вечно.

Но утром, с первыми лучами солнца, он снова становился тем, Птицем, чьи глаза могли пугать. Но теперь в этой тьме появился свет, маяк, который вел его к спасению. Этот свет был в ней, в её безмятежном сне, в её неведении о той буре, что он так тщательно скрывал. И он знал, что пока она рядом, он сможет найти силы жить, любить и оберегать.