Мое лицо — старая знакомая, с которой мы не первый год водим дружбу. Оно умеет быть разным: то ангельски-невинным, то дьявольски-игривым, то скучающим до зевоты. Кому-то оно кажется милым, а кто-то, видимо, мечтает закрыть глаза и больше никогда его не видеть. И вот, честно говоря, я в недоумении: ну кому может не нравиться такое совершенство? Я же красавчик — это факт, а не самоуверенность. На таких, как я, надо не просто засматриваться, а молиться, желательно стоя на коленях. Я — произведение искусства, и точка.

Вот и сейчас я стоял у зеркала в ванной, как художник перед своим холстом, и с жадным восторгом разглядывал себя. Нет, не просто себя — себя в лучшем ракурсе, в самом пикантном образе.

Кровь. Чужая кровь. Как же она преображает! Смотришь — и понимаешь, что настоящий шедевр не требует подписи. Капли стекают по подбородку, словно рубиновые бусы, которые кто-то щедро рассыпал по моей коже. Алые потеки вьются по рыжим локонам, как изящные декоративные ленты. Я смотрел на это и думал: ну не гений ли тот, кто это сотворил? Словно сам великий мастер решил разукрасить меня своим самым смелым этюдом.

Руки — отдельная история. Они были в крови, и я с наслаждением растирал её по пальцам, ощущая, как чужая жизнь становится частью моего образа. Где-то она уже подсохла, став благородной коричневой коркой, где-то ещё пылала свежим алым. И каждый оттенок — это отдельный аккорд, отдельная нотка в симфонии моего безумия. Я ловил себя на мысли, что могу смотреть на это вечно, как на закат над морем.

Вроде бы умный человек сейчас взял бы губку и смыл всё это. А я? Я не мог оторвать глаз. Стоял, как заворожённый, и впитывал каждую деталь. И знаете, что самое смешное? Я ведь действительно безумец. Раз мне так нравится этот кровавый камуфляж, раз я готов любоваться собой в таком виде — значит, всё, я официально сошёл с ума. Но кто бы ни был этим безумцем, у него хотя бы безупречный вкус.