Кризис национального государства

Ну что, соскучились? Любопытный факт: 99,75% людей на планете живут в национальных государствах. Звучит как естественный порядок вещей, но это изобретение примерно позавчерашнего дня. Ну точнее общий консенсус берет за точку отсчета Вестфальский мирный договор 1648 года (об этом нам читали целый курс на политологии, но это другая история). В 1900 году в чем-то похожем на «национальные» государства жила лишь четверть человечества, и всех таких государств было полсотни (сейчас под двести). Судьбу остальных формально решали 11 человек: китайский, русский, австро-венгерский и османский императоры плюс правители Британии, Франции, Германии, Нидерландов, Италии, Японии и США. Об этом новая книга Раны Дасгупты «After Nations. The Making and Unmaking of a World Order».

Дасгупта заходит вот с какой стороны: национальное государство не только молодое, оно еще и постоянно переписывает прошлое под себя, притворяясь древним. Мастодонты из долины Гудзона у Джефферсона превращались в пророчество о великом будущем США. Розеттский камень, который заказал грекоязычный фараон македонских кровей, теперь по умолчанию «египетский». Леонардо задним числом стал «итальянцем», Лютер «немцем», хотя ни Италии, ни Германии в их время еще не придумали. Тагор смотрит с индийских марок, при том что всю жизнь прожил в Британской империи и прямо писал, что патриотизм не может быть последним прибежищем души, а его убежище — человечество.

А еще эта конструкция съела нашу политику. Мы буквально не можем не принадлежать национальному государству: нельзя отказаться от гражданства и налогов, нельзя выбрать чужой закон вместо своего, нельзя завести вместо армии свою собственную (тут, справедливости ради, я и не рвусь). Все наши политические возможности отданы одной монополии, которая забрала себе все остальные.

Главная мысль книги в том, что послевоенные десятилетия, когда государство щедро раздавало людям равенство, права и защиту, были исторической аномалией, а не финалом истории. С конца 1970-х финансовый капитал вернул себе автономию, у государств появились сильные конкуренты, гигантские корпорации со своим видением (тут передали все привет Айн Рэнд), как все устроить, и даже богатые страны потеряли власть над собственными деньгами. Отсюда, по Дасгупте, и театр отвлечения внимания: чем меньше государство способно управлять реальностью, тем больше оно занято теократическими причудами, гонениями на меньшинства и внешними авантюрами.

Про границы (сейчас будет некомфортно). Система государств, пишет Дасгупта, по сути стала классовой: богатство и безопасность копятся в одних местах, война и нищета в других, а чтобы это работало, границы приходится все сильнее милитаризовать, потому что держится вся конструкция на массовой обездвиженности людей. 

При этом Дасгупта специально оговаривает, что ломать ничего не надо, разрушения нам всем и так хватает. Его идея — дополнить и обновить: политика могла бы наконец дорасти до скорости современных информации, торговли, миграции и экологии, а новые инструменты для этого уже есть. Национальные государства от этого никуда не денутся, просто перестанут быть единственной мыслимой формой, за пределами которой пустота. 

Диванный политолог позже вернется с еще какой-нибудь интересной книжкой! Пойду пока загляну в паспорт.