Современному читателю неизбежно приходит на ум Фрейд, чья трактовка сексуальности и религии в некоторых отношениях представляет собой инверсию взглядов Августина. Для Фрейда именно вера в Бога является иллюзией. Наши желания действительно ущербны, а неразрешенные конфликты детского возраста привели к неспособности распознать их подлинные объекты. В результате мы подменили их ложными объектами, в числе которых — Бог. Чтобы разрешить конфликты, порождающие невротические симптомы (а порой и психозы), нам необходимо пройти через определенную дисциплину, итогом которой станет утрата веры в Бога. Контраст с Августином поразителен: для Фрейда вера в Бога — это иллюзия, маскирующая наши искаженные и подавленные сексуальные влечения; для Августина же наша искаженная сексуальность запутывает нас в иллюзиях относительно объекта наших желаний, скрывая нашу веру в Бога и стремление к Нему. Как же нам сделать выбор между этими противоречащими друг другу утверждениями? И у Августина, и у Фрейда есть ответ на этот вопрос, и здесь вновь обнаруживается любопытный параллелизм, пусть и при глубоких различиях.
В обоих случаях речь идет о диалоге с неким собеседником, в ходе которого любые увертки, попытки что-либо скрыть или оправдать себя предстают в истинном свете, а человек признает правду о самом себе — включая правду о собственном сопротивлении этому признанию. В обоих случаях этот разговор сопряжен с определенной дисциплиной: в одном — с молитвой, в другом — с психоанализом. И оба они настаивают на том, что оценить эту дисциплину с чисто внешней позиции невозможно, поскольку такая оценка неизбежно будет искажена теми самыми фантазиями, от которых эта дисциплина призвана нас освободить.
Разумеется, не все психоаналитики вслед за Фрейдом считали теистическую веру иллюзией; среди практиков психоанализа было немало католиков — факт, который мог бы шокировать самого Фрейда. Более того, не стоит слишком уж усердствовать в проведении параллелей между практикой молитвы и практикой анализа. И все же они помогают прояснить мысль Августина о том, что молитва — это путь к самопознанию, причем единственный адекватный путь к познанию и пониманию самого себя. Однако для обретения этого понимания мы должны прежде всего уверовать — и уверовать так, чтобы посвятить себя жизни в молитве.
Аласдер Макинтайр - "Бог, философия, университеты"
*********************
Безусловно, религия выполняет терапевтическую функцию для верующих, хотя было бы неверно определять это как сущность религии вне зависимости от того, считаете ли вы молитвенные практики верующих самообманом или нет. Мне показалась крайне интересной мысль Макинтайра о том, как молитвенная жизнь может помочь нам в осмыслении природы своей сексуальности. Я скептично отношусь к фрейдизму именно за то, что сексуальность он определяет как некий инвариант человеческой природы. Сексуальность конечно является естественным свойством человеческой природы, но далеко не единственным и вряд ли определяющим наш жизненный мир полностью.
Напротив, неправильное отношение к сексуальности может искажать наше восприятие мира, что справедливо отмечает Макинтайр в своем сравнении Августина и Фрейда. В последнее время я прихожу к мысли, что любой человек склонен себя оправдывать, если какая-либо страсть начинает им овладевать и приводить его к поступкам, которые противоречат его базовым моральным интуициям. Из этого можно сделать ложный вывод, что телесное или материальное по своей природе злое и толкает нас ко греху, но мы не должны так думать. Напротив, страсти сами по себе не благи и не злы, все зависит от того, куда мы их направляем.