Мы - дезертиры? Мы не верим в будущее чувственного мира? Нам противен человеческий труд? Как мало вы нас знаете... Вы подозреваете нас в том, что мы не разделяем ваших тревог, ваших надежд, восторга, который вы испытываете, проникая в тайны и покоряя земные энергии. «Такие чувства, — говорите вы, - могут разделять только те, кто совместно борется за жизнь, а вы, христиане, хвалитесь, что уже спасены». Да ведь для нас, гораздо более чем для вас, это вопрос жизни и смерти: достигнет ли успеха жизнь на Земле, включая самые ее естественные силы! Для вас (и именно в этом вы еще недостаточно человечны, вы не доводите до конца свою человечность) речь идет лишь об успехе или поражении какой-то расплывчатой и шаткой реальности, пусть даже вы и представляете ее в виде некоего сверхчеловечества.
Для нас же в подлинном смысле слова речь идет о полном торжестве Самого Бога. Я согласен: бесконечно печально, что многие христиане, очень слабо сознавая ответственность перед Богом за свою жизнь, живут, подобно всем прочим, как бы вполсилы, не испытывая потребности и радости созидать Царство Божие из всех сфер человеческой жизни. Но смотрите на это лишь как на нашу слабость. Во имя своей веры мы можем и должны увлеченно трудиться над земными целями.
Пьер Тейяр де Шарден - Божественная среда
******************
Наверное, одна из самых главных претензий к христианам заключается в том, что христианство с необходимостью ведет к безразличию по отношению к имманентному благу человечества. Канадский философ Чарльз Тейлор в «Секулярном веке» неплохо прошелся по этой позиции, которую он обозначил как «эксклюзивный гуманизм», показав, что здесь нет необходимой связи. Напротив, мне видится, что в евангельской этике находится огромный потенциал для работы как над человеческим благом (вопрос социальной справедливости), так и не-человеческим (вопрос экологии). Ошибка атеистов и агностиков, настроенных радикально против христиан, заключается в обобщении и нежелании понять, что если для нас имманентное благо не обладает высшей ценностью по сравнению с трансцендентным, то это не значит, что мы умаляем значимость первого для нашей жизни. Это хорошо отмечает де Шарден в отрывке, который я привожу выше, и тот же Чарльз Тейлор.
Однако, претензии эксклюзивных гуманистов возникли не на пустом месте. Историческое христианство скорее тяготело к «духовной блажи» и своему превосходству над Другим нежели к вопросу о применении евангельской этики к реальной жизни. Не понимая это, фундаменталисты и ультраконсерваторы удивляются, почему же «христианская цивилизация» дехристианизируется. Да дело в том, что историческое христианство спустя рукава выполняло свои обязанности перед миром, а люди с чистой совестью и способностью к рефлексии отмечали это и часто отворачивались от церквей. Никто не сделал для очернения христианства столько, сколько сами христиане. И только если мы сможем это отрефлексировать и что-то изменить в нашей жизни, христианское сообщество сможет выстраивать свое будущее. Но если мы будем поднимать моральный вой об ужасах «секуляризма», ругаться с другими конфессиями, проповедовать ненависть вместо любви, то дехристианизирующие процессы будут набирать обороты. В историю вошел все же Мартин Лютер Кинг, а не Мартин Лютер Томас.