Еще год назад я прочитал у Бергсона его работу "Два источника морали и религии" и конечно меня тогда подкупило его противопоставление статичной и динамичной религии. Статичная религия, согласно Бергсону, тесно связана с мифотворческой функцией, которая возникает с эволюционным развитием интеллекта. Интеллект позволяет нам видеть все больше опасностей в этой жизни и поэтому нам необходимы боги и духи, чтобы преодолеть страх перед смертью и неизвестностью. Тем самым, для своего успокоения мы заполняем пробелы в нашей картине мира богами, духами и т.д. Динамичная религия, по Бергсону, выходит за пределы этой компенсаторной функции и стремится к прямому мистическому соединению человека с Богом. Она рождается не из интеллекта, а из творческого порыва великих мистиков. Бергсон считал, что на этом пути в наивысшей степени это удалось именно христианской мистике.

И конечно, как бы я не был польщен комплиментарными для моей религиозной традиции подобными дихотомиями, источником которых, как мне кажется, является работа Канта "Религия в пределах разума", где есть "правильная" религиозность (моральная) и неправильная (статуарная), все же я стал к таким штукам относиться более скептично. В этом плане, как ни удивительно, мне кажется справедливой критика теории религии Бергсона Жаком Маритеном в его работе "От Бергсона к Фоме Аквинскому".

Маритен считает, что было бы неправильно сводить статические религии исключительно к психологическим или биологическим функциям, игнорируя вопрос об содержании этих религиозных представлений. В религиозной жизни действует не только мифотворческая защитная функция природы, но и интеллект, способный стремиться к познанию сверхчувственной реальности. Маритен не предлагает в обсуждении теории религии Бергсона дискутировать, насколько разные религиозные представления в большей или меньшей степени соответствуют реальному объекту, на который направлены наши религиозные интенции. Да и в этом посте я тоже не хотел бы это обсуждать, для меня важно другое.

В светском религиоведении также часто встречается эта наивная попытка объяснять религию через ее эволюционные, социальные, психологические, антропологические или какие-либо еще функции, игнорируя содержание религиозных верований. Однако, мне кажется, что, даже если мы не принимаем истинность каких-либо религиозных представлений, то если мы хотим понять религии как можно более полно, мы должны не ограничиваться поиском некой скрытой реальности (которую ищут эмпирические науки) за верованиями, а попытаться понять, что означает священная реальность для самих верующих в нее. Я не хочу преуменьшить ценность позитивистских методов в науках о религии, что-то они конечно же объясняют, но без феноменологии в исследованиях, мы просто будем топтаться в своих представлениях о чужой религиозной традиции, не приближаясь к более полному ее пониманию.