Танцующий Агамбен (5)

Работу «Язык и смерть» (1982) Агамбен завершает стихотворением “Ritorno” (Возвращение) Джорджо Капрони. Формально этот жест напоминает окончание «Феноменологии духа», которую Гегель завершает цитатой из Шиллера. Если учесть, что главное действующее лицо в книге Агамбена – наряду с Хайдеггером – это Гегель, то общность такого хода не может быть случайной. Еще интереснее близость этих приемов становится от того, что поэтический опыт в обоих трактатах занимает лишь пограничное значение. Различие же между немцем и итальянцем вкрадывается благодаря знаку пунктуации – тире у Гегеля (о котором Руда и Комэй уже написали книгу) и двоеточие у Агамбена (о котором, видимо, еще предстоит кому-то написать). Здесь я остановлюсь на одном любопытном эффекте от этого финального аккорда в поэтической форме.

Эта книга Агамбена посвящена исследованию отношения языка и смерти, местом встречи которых оказывается «Голос», феномен, который и вскрывает сущностную негативность человеческого языка/человеческого в языке. Основной концептуальный мотив – «Голос» (с большой буквы) это уже не просто звук (как голос животных), но еще не осмысленная речь – позволяет Агамбену указать на связь всякой метафизики с вопросом о языке, на то, что в основе лингвистической проблемы фонемы на самом деле онтологическая проблематика etc. Одним из параллельных сюжетов исследования оказывается вопрос о направлении всякого философского маршрута – таковое всегда устремлено назад (в некотором смысле в «прошлое»), но не вперед (в «будущее»). Такое движение возвращения воплощает движение негативности, которое вписано в опыт языка (через «Голос»), изначальное событие коего философ (равно как и поэт) стремится повторить. Философ есть тот, кто устремлен к Абсолюту, – а это именно тот, кто должен вернуться (Абсолют располагается не впереди, а позади). Вопрос в том, вернуться куда? Что это за место, по направлению к которому устремлен философ? Как его обозначить на карте? Именно в этом контексте играет особую роль стихотворение Капрони. Приведу оригинал, английский перевод (чья лаконичность довольно показательна для мысли Агамбена) и русский подстрочник.

Sono tornato la / dove non ero mai stato. / Nulla, da come non fu, e mutato. / Sul tavolo (sull'incerato / a quadretti) ammezzato / ho ritrovato il bicchiere / mai riempito. Tutto /e ancora rimasto quale / mai I 'avevo lasciato.

I returned there / where I have never been. / Nothing has changed from how it was not. / On the table (on the checkered / tablecloth) half-full / I found the glass / which was never filled. All / has remained just as /I never left it.

Я вернулся туда, / где никогда не был. / Ничего не изменилось, по сравнению с тем, как этого не было. / На столе (на клетчатой / скатерти), наполовину заполненный, / я нашел стакан, / который никогда не был наполнен. Всё / осталось таким же, каким / я всё это никогда не оставлял.

Негативность, которую выявляет Агамбен в пространстве языка, представляет собой не процесс отрицания или деструкции, а определенный тип движения. Это можно счесть за шаг назад, но нога должна ступить туда, куда она еще не ступала. В этом можно ощутить узнавание прикосновения, но при условии, что опыт такого касания ранее не был знаком. В этом слышится проговаривание слова, которое ты внезапно вспомнил, его не зная. Именно эта работа желания вернуться «туда, где я никогда не был», направляет онтологическое паломничество итальянского философа, как минимум, вплоть до сего года: вышедшая на днях его новая работа “Filosofia prima filosofia ultima” продолжает это движение вспять.