В честь майских праздников немного говорим о видеоконтенте – на этот раз не о своем (хотя и готовим вам видео-правовой сюрприз, ждите новостей).
😴 Сегодня в фокусе – «лежащий» в Думе законопроект 506240-8, принятый в первом чтении и направленный на противодействие «деструктивному контенту в виде треш-стримов».
Треш-стримы стимулируют разные векторы законотворчества: в 2021 году предлагалось внести изменения в ст. 282 УК РФ (см., напр., критику инициативы: Грачева Ю.В., Маликов С.В. Треш-стрим: социальная обусловленность криминализации // Актуальные проблемы российского права. 2021. № 6. С. 202–210).
В этот раз выбран подход о включении в уголовный закон действия, которое будет выступать квалифицирующим признаком ряда составов и общим отягчающим обстоятельством:
«совершение умышленного преступления с публичной демонстрацией, в том числе в СМИ или информационно-телекоммуникационных сетях…»
Каковы особенности «публичной демонстрации» в качестве отягчающего обстоятельства и какие возможные последствия мы получим?
1⃣ Демонстрация – это действие, которое встречается в описании объективной стороны ряда преступлений. С одной стороны, это верно отражает идею треш-стрима как явления. Все применяемое насилие может быть квалифицировано (и квалифицируется – см., например, приговор Раменского городского суда) по нормам действующего УК РФ. Трансляция же – отдельное действие, от этого насилия она обособлена (поэтому в приведённом приговоре видеофайл имеет значение исключительно доказательственное).
С другой стороны, не означает ли это, что теперь лица, которые сами не применяют насилие, но ведут демонстрацию по предварительной договорённости, будут признаваться пособниками? И не пойдёт ли практика по расширительному толкованию, признавая их соисполнителями (по аналогии с разбоем – известным п. 14.1 ППВС № 29)?
Ранее, в известном деле Дроздова (17.05.2012 г., № 5-Д12-35), ВС РФ отметил, что «действия Дроздова по фиксации происходящего на видеокамеру мобильного телефона не являются пособничеством и не разжигают чувство безнаказанности».
2⃣ Небезупречен и выбранный термин «демонстрация». Конечно, треш-стримы, как действия в прямом эфире, охвачены именно «демонстрацией». В частности, в Пояснительной записке подчеркнуто, «что данные действия можно повторять», что опасно для несформировавшейся психики.
Однако сравним цепочки действий:
▫️насилие, его видеотрансляция, в процессе принимаются «заказы» на контент и производится оплата
▫️ насилие, его фото- и видеофиксация – оплата – размещение материалов – получение отклика и «заказов» на контент
Первое – «демонстрация», второе – «распространение» (п. 22 «компьютерного» ППВС № 37). Есть ли разница для несформировавшейся психики?
☝️ Итак, либо треш-стримерам будет «выгодно» уйти от трансляции к размещению материалов у себя на странице / в облачном хранилище, либо практика (охотно или неохотно) будет расширять демонстрацию до распространения. Оба варианта априори неудачные.
3⃣ Наконец, отметим, что фото и видео потерпевших от преступления могут быть предметом «полноценного» преступления – нарушения неприкосновенности частной жизни (наш юрист, исследующий изображения в уголовном праве, находил пример вменения ст. 137 УК РФ для видео избиения потерпевшей).
Для треш-стримов, несомненно, будет актуален вопрос наличия согласия – если, конечно, мы признаем, что лицо, выступающее в качестве «груши-контентмейкера», способно такое согласие давать (ведь оно часто в состоянии опьянения или в подневольном состоянии).
#АЦУПиК #законопроекты #комментарии
📍 АЦУПиК