Интересное решение вынесли суды в Кемеровской области.
Фабула:
➖ С. работал механиком по обслуживанию съёмочной техники в кадетском училище, фактически выполняя функции фотографа кадетов. Фотоархив с ФИО и биометрическими данными (что само по себе крайне спорно, но об этом в другой раз) н/л кадетов хранился на сервере училища;
➖ для обработки фотографий С. копировал их на личный «Яндекс.Диск»;
➖ после увольнения он предложил родителям через председателя родительского комитета купить фотоархивы по 1000 руб. с кадета. Председатель родкома разместила предложение фотографа в родительских чатах в whatsapp и Telegram. Об этом узнал начальник училища и далее о данной ситуации было сообщено куратору ФСБ военной контрразведки;
➖ в ходе ОРМ ФСБ к С. обратилась Свидетель № 1 (не родитель и не законный представитель кадетов), заплатила 13 000 руб. и получила от С. ссылку на архив с подписанными по ФИО фотографиями взвода.
Фактические обстоятельства не оспариваются обвиняемым, однако:
📍 он считает, что продавал не персональные данные, а результат своего творческого труда (обработанные фотографии), просил оплату именно за труд по ретушированию;
📍 был убеждён, что Свидетель № 1 — родитель/представитель одного из кадетов, а не постороннее лицо (ссылается на переписку, где, по его мнению, она представилась родителем).
Хотя в решении много интересного, о чём мы напишем позднее, кульминация квалификационной трагедии для нас выразилась в следующем.
Первая инстанция:
Суд квалифицирует действия подсудимого по п."а" ч. 3 ст. 272.1 УК РФ, как незаконные использование и передачу (распространение, предоставление, доступ), сбор и хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, полученной путем неправомерного доступа к средствам ее обработки, хранения и иного вмешательства в их функционирование и иным незаконным путем, в отношении компьютерной информации, содержащей персональные данные несовершеннолетних лиц и биометрические персональные данные, из корыстной заинтересованности
Приговор Ленинского районного суда города Кемерово от 14.04.2026 по делу № 1-78/2026
💥Апелляционная инстанция:
Вместе с тем, суд излишне квалифицировал действия С., как незаконное получение компьютерной информации путем неправомерного доступа, либо иным незаконным путем, поскольку установлено, что С. в силу занимаемой должности имел доступ к фотографиям кадетов для осуществления трудовой деятельности, при совершении преступления С. не совершал незаконного использования компьютерной информации
❓а как же п. 5 ППВС №37, прямо прописывающий приведённую ситуацию как пример неправомерного доступа 🥹
А дальше - лучше. Апелляция исключает
из действий осужденного указания суда на незаконность получения компьютерной информации, а также на совершение преступления путем неправомерного доступа к средствам ее обработки, хранения или иного вмешательства в их функции, либо иным незаконным путем
оставляя при этом квалификацию по п. "а" ч. 3 ст. 272.1 УК в следующей формулировке:
действия С. следует квалифицировать как незаконная передача (распространение, предоставление, доступ), сбор и хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, в отношении компьютерной информации, содержащей персональные данные несовершеннолетних лиц и биометрические персональные данные, из корыстной заинтересованности
Апелляционное определение Кемеровского областного суда от 09.06.2026 по делу № 22-1729/2026
⁉ То есть конститутивный признак из ч. 1 ст. 272.1 УК - способ, которым изначально были получены данные - не является обязательным для ч. 2 и для ч. 3, если она вменяется через ч. 2? 🤯😵💫
А как тогда мы читаем конструкты
2. Те же деяния
3. Деяния, предусмотренные частью первой или второй
Как бы "те же", но без части обязательных признаков?