🧩 Итак, раз уж мы никак не можем остановиться в своих комментариях по поводу нового состава с персональными данными в уголовном законе, то должны поговорить и о том, как субъективное отношение (не)виновного отражает его отношение к тому, как до него поступили другие лица (законно или незаконно).

Поскольку без дополнительных пояснений постановка вопроса немного напоминает "я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтобы посмотреть, не оглянулся ли я", перейдем к конкретизации ситуации. Объективная сторона представляет собой различные действия с компьютерной информацией, содержащей персональные данные, если она - информация - получена незаконно. При этом уголовный закон в текущей редакции не содержит уточнений, кем именно она получена незаконно.

🔎 Представим гипотетические сценарии поведения господина А:

1️⃣ господин А незаконно использовал собственный доступ к базам данных, а потом передал скопированную в результате нецелевого доступа информацию другу, чтобы посмеяться, кто из их общих знакомых какую еду заказывал в доставке "Вкуснота"
2️⃣ господин А прогуливался по Интернету и обнаружил базу данных, радостно скопировал файл Excel, потому что полгода учился в нем работать, и передал другу (допустим, ту же базу и с теми же целями)
3️⃣ господин А прогуливался по Интернету, наткнулся на базу данных (да-да, все ту же) и сохранил ее себе на компьютер

Сценарий 1 "идеально" незаконный: и доступ неправомерен, и передача, и все это - у одного лица, весельчака А.
Сценарии 2 и 3 могут свидетельствовать о наличии состава, потому что криминализовано не только распространение, но и хранение, однако в них А не сам получил незаконно компьютерную информацию. Впрочем, буквальное прочтение состава этого не требует - вот мы и подобрались к тому, знает ли А, что базы данных в Интернете редко бывают законно полученными.

Притча Актуальный приговор по статье 137 УК РФ содержит много причин, почему потерпевшая и обвиняемая П.О. были в плохих отношениях. Потерпевшая про П.О. распространяла слухи, обсуждала ее внешние данные. Знакомая П.О. показала ей переписку, в которой П.О. в очередной раз обсуждалась нелицеприятно. Но обсуждалась двумя конкретными людьми в личной переписке. Знакомая П.О. не была одним из собеседников.

П.О. сфотографировала показанную ей переписку и возмущенно направила самой потерпевшей. Следствием стало предъявленное ей обвинение в собирании сведений, составляющих личную тайну, путем умышленной фотосъемки личной переписки потерпевшей. По версии обвинения, в переписке потерпевшая выразила свое личное мнение о физиологическом состоянии и материальном достатке П.О., то есть П.О. собрала сведения о частной жизни потерпевшей, составляющие ее личную тайну.

Суд апелляционной инстанции обратил внимание на то, что сведения по существу относились к самой П.О. и ничего, что было бы личной тайной, участники переписки не сообщали.
Однако для нашего вопроса актуально следующее:

"При этом, как следует из показаний свидетеля ФИО3. и подсудимой П.О., о способе осуществления входа в аккаунт ФИО2. ФИО3. П.О. не сообщала, предъявила и предоставила для фотографирования только те сообщения, которые касались обсуждения участниками переписки П.О. Поскольку П.О. сама вход в чужую переписку не осуществляла и эта переписка находилась в свободном распоряжении постороннего лица, не сообщившего о способе доступа к этой переписке, о закрытом характере сообщений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что П.О. не знала о том, что эта переписка хранится потерпевшей в тайне, следовательно, умысла на получение тайной информации у нее не было".

См. оправдательный Апелляционный приговор Мегионского городского суда Ханты-Мансийкого автономного округа - Югры от 15.04.2022 по делу № 10-4/2022.

Впрочем, нет уверенности, что подобное решение будет абсолютно актуально для ПД и нашего господина А: режимы тайн и ПД пересекаются, но не совпадают, а нарушить правила обработки персональных данных "легче", чем режим тайны. Однако, по крайней мере, это инструмент (🛠) для того, чтобы обосновать, что осознание незаконности нужно устанавливать.