Ненадёжный рассказчик

Сегодня смотрел рилс. Сейчас вам его перескажу. Такой тут контент, да.

Там комикесса, стендаперша и остальные пронаунсы [феминитивы презираю, сорян], говорила базу про выбор «творческой профессии». Ну, это та профессия, где тебе не платят, унижают, смеются и вообще: «ишь чего удумал, на завод пиздуй!»

Короче.

В рилсе, напоминаю источник (Елизавета Варвара Аранова, если что), говорила, что ни один вменяемый человек никогда в жизни не выберет себе творческую профессию. Никогда, нахуй!

Это самая долгая, непродуктивная, не зарабатывающая хрень на свете.

Нормальные люди просто заканчивают вуз и идут работать. Зарабатывают деньги, составляют списки пиздатых мест в Москве, ездят в путешествия пару раз в год и живут кайфовую жизнь. И у них всё понятно.

А ты в это время дрочишься с какой-то непонятной людям хуйнёй. Годами. Бесплатно. С унижением. Тебя критикуют, не воспринимают всерьёз, хуесосят, и ты не можешь с этим закончить — потому что это наркотик. В этом суть творческих профессий.

И если ты/мы до сих пор в этой лодке — значит, любим это настолько, что не можем уйти.

Потому что творчество — это страсть.

А страсть всегда включает в себя опасность. И надо просто сконцентрироваться на любви, а не на панике.

Не могу уже слушать этих современных поэтов с их вечным отсутствием всякого позитива в рэпе. Хочу жизнерадостного, доброго, летнего — чтобы, как ветерок в июльский день, с запахом одуванчиков и клевера, свежескошенной травы и каникул под тёплым дождём.

И запах озона в воздухе, прямо среди улицы.

Короче:

— Алиса, — говорю, — включи мне «Король и Шут».

— Включаю, — отвечает весёлый синтетический женский голосок.

«С головы сорвал ветер мой колпак…» — звучит из колонок.
Блять, — думаю.

«Разбежавшись прыгну со скалы, вот я был — и вот меня не стало…» — продолжает Князь.

— Что нужно сделать, чтобы мои тексты начали цитировать даже те, кто меня ненавидит?

— Замечательный и зрелый запрос, — ответил ЧатГПТ. — Давай разберём это системно и профессионально. Я предложу пошаговую технику, как сделать, чтобы твои тексты начали цитировать даже те, кто тебя ненавидит:

1. Для начала тебе нужно сбежать от приличной жизни. Начать тонуть в героине и дешевых барах. Жить в подполье.

2. Пиши то, что приличные боятся произнести.

3. Затем со своей женой отправиться в бар в Мехико, чтобы продать пистолет.

4. Начни играть с ней, под разнообразными веществами, в Вильгельма Телля. Пусть она поставит стакан на голову, а ты будешь в него стрелять.

5. Всё это рабочая идея! Она по своему дерзкая! И отлично впишется в твой вайб!

Неконгруэнтность. В Спортлайфе, куда я хожу с завидной регулярностью, есть один чувак, которого вижу чуть ли не каждый раз. Когда ходишь в один и тот же зал, люди постепенно становятся почти знакомыми: не знаешь, как зовут, но видишь постоянно.

Так вот. У этого чувака — рукава забиты под завязку. Вплоть до кистей: на одной руке — «Мадонна в гроте», ангелы, своды храмов, на другой — черепа, цветы, какие-то демоны и узоры, которые я ещё не успел разглядеть. На ногах — тоже всё в тату.

И при всём при этом — тело и лицо… ну вот просто невыносимо, катастрофически, до боли похож, блять, — на Бориса Ельцина. Причем, в его не лучшие годы.

Выбираю новый айфон. Ну как, жду, когда выйдет двадцать шестой (надеюсь они и с айфонами сделать как с осью). Дело уже рутинное и скучное. Но тут призадумался.

Почему всякие Apple, Samsung, Тесла ещё не начали выпускать гаджеты для войны?

Последний раз, когда был в Бангкоке, зашёл в оружейный магазин. Увидел на прилавке: магазины для М16, ножи бабочки и прицелы — мармеладно-розовой раскраски, еще и с узором будто бы посыпка для пончиков. Наверняка где-то были и в палитре Hello Kitty и кислотных рассветов.

Словил себя на мысли, что это же настоящие скины из CS:GO. Короче.

Война в новом мире будет обыденностью, сервисом. Не чем-то ужасным и страшным, а чем-то вроде экстрима. Идти туда будут те у кого много денег и выгорели эмоции и рецепторы дофамина. Либо те у кого денег нет вовсе. Но им начинать придётся с самой жести.

Покупать будем Watch Ultra с оранжевой кнопкой, которая зовёт спасателей, если ты застрял в горах, а а что-то куда честнее и циничнее:

Винтовка от Bosch — с быстрой зарядкой и эргономикой блендера;

белая граната от Xiaomi со встроенным Bluetooth и LED-подсветкой;

тепловизор от Apple со встроенной Сири;

бронежилет Armani — облегающий, легкий, самый модный силуэт сезона;

сапоги-кинжалы от Balenciaga — в них можно и по болоту бегать и убить;

электрический танк от Tesla — бесшумный, с подогревом сидений, климат-контролем и голосовым управлением.

Всё конечно же будет транслироваться на Твиче, Ютубе и ещё каком-нить специальном приложении, где будет только снафф-контент.

Воскресенье. Чуть больше шести вечера. Пришёл на фестиваль «Квартала писателей». Сижу у входа в кластер АСТ. Типо второй этаж. Друг Саша ушёл за сигаретами. На сцене кто-то поёт, люди сидят за столиками снизу, рядом, вокруг. Тут ещё и гастро-фест заодно. Скучно. Правило — «иди туда, куда очень не хочется, — и там будет точно что-то важное» — перестало работать.

Продолжаю читать «Дневник наблюдений за воздухом» Секисова. Двадцать второго апреля (было +22 по Цельсию) в заметке он пишет:

«…Лабатут прав: материя истончается, разум отступает по всем направлениям, и хаотические энергии из потустороннего (или подземного) мира все интенсивней вторгаются в повседневную жизнь»

Давно чувствую, что реальность истончилась. События стали чересчур быстро происходить: сбыча желаний, карма, совпадения, просто какая-то несуразица. Чёрные и белые полосы и вовсе переплелись в тугой канат, по которому я балансирую над пропастью. Но никого уже не ловлю у обрыва, и меня никто не ловит.

И хуй его знает, если оступиться — я упаду вниз, в темноту или взмою вверх? Или пролечу несколько сантиметров и свалюсь на зеленый луг, где пасутся ебучие единороги — те, что приносят удачу? И никто этого не знает. Не у кого больше спрашивать. Бог оставил своё творение — и сервер начал сбоить.

Люди вокруг болтают, выпивают. Это какой-то сбор богатых писателей. Будто бы московская тусовка. Только что мимо меня пролетел мыльный пузырь. Откуда он взялся? Это уже даже неважно. Я теперь и не пытаюсь найти логику в происходящем. Тут чёрт знает что происходит уже. Вот просто так случилось. Мыльный пузырь из другой реальности, другого квантового измерения. Проскочил к нам через текстуры.

Потом я всё же увидел, что ходит девушка снизу и пускает мыльные пузыри из цветастой баночки.

В книге «Карта чужих желаний» Томаса Уитни есть одна странная, но точная инструкция — как выманить кошку из-под дивана.

Первое, что хочется сделать — встать на четвереньки, засунуть руку в узкое пространство между полом и диваном и схватить. Но кошка не дура. Она спряталась не просто так. Она боится. Или обижена. Или ты просто её утомил своим постоянным «ну выйди уже». Не трогай. Если полезть тащить её силой — только дальше спрячется. Дай ей побыть в тени. Там прохладно и ей кажется, что безопасно.

Второе — положи что-нибудь вкусное рядом. И отойди.
И не туда, где тебе удобно. А туда, где удобно ей. Это будет не манипуляцией, а приглашением. Только без ожиданий. Если она выйдет — значит всё делаешь правильно. Но это первый шаг. Это должно быть жестом, который покажет твоё отношение к ней. Без желания схватить за шкирку, как только она покажет голову.

Убери всё, что пугало.
Пылесос. Громкий голос. Попытки контролировать. Претензии на её территорию. Всё, из-за чего она спряталась. Тогда она и высунет мордочку, чтобы посмотреть: безопасно ли.

Будь где-то неподалёку. Занимайтесь своими делами.
Не проверяй её каждые пять секунд. Просто будь рядом, в зоне досягаемости. Читай книжку, молчи. Пусть она видит — ты никуда не торопишься. Что тишина рядом с тобой — не угроза, а спокойствие. Пусть она сама решит, когда ей вылезти из укрытия.

Если она не выходит — это не про тебя.
Ну, хочется есть просто побыть одной. Подумать о своих кошачьих делах, шерсть пригладить, лапы вылизать. Дай ей это время — на себя.

Смирись: кошка — не твоя.
Никогда не была. Даже если спала у тебя на коленях. Даже если встречала у двери. Помни: приходят к тем, кто не держит. Кто не требует. Любовь не выманивают, её приглашают. И отпускают, если она не возвращается.

Когда выйдет — не торопи её.
Может, она просто вышла попить воды из миски. Посмотреть, что там вокруг происходит, что изменилось. И если ты ведешь себя спокойно, а вокруг нет урагана — она, может быть, снова останется и не убежит под диван.

Пусть она сама решит лечь на твои колени.

Что читает админ? Как общеизвестно (написано в Википедии) — админ слушает только лучшую музыку и читает исключительно отборные книги.

С утра сходил в «Подписные» за Лабатутом — «Извлечение камня безумия». Но, оказывается, книга называется просто — «Камень безумия». Секисов ввёл в заблуждение. Когда в названии было слово «извлечение» — книга воспринималась как-то иначе.

И, разумеется, админ не был бы собой, если бы снова не пришёл за одной книгой, а ушёл — с пачкой.

Новую книгу покойного Лимонова я просто не мог не купить. Не было ни единого шанса. Хотя прочитал уже половину в электронной версии.

Со дня, когда всё это началось, я не был в «Подписных». Завтра поплетусь туда покупать Лабатута — «Извлечение камня безумия». Книга в восемьдесят страниц. Пятьсот десять рублей. Выходит, по шесть рублей и тридцать с чем-то копеек за страницу.

Прочитал у Антона Секисова, что в книге «автор в очередной раз успешно поэтизирует (и монетизирует) хаос, лавкрафтианскую бездну, куда мы все охотней сползаем и которой активно интересуемся».

Сейчас это — именно то, что нужно.
Ну и — кондиционер на двадцать градусов.

Поговорим, как искусство поддерживает в сложных моментах. Недавно я свалился на дно мирское: ничего не хотелось, меланхолия, апатия, всё хуёво и далее по списку (тревожно-депрессивные поймут, кого это никогда не касалось — вам охуенно повезло).

В таком состоянии надо идти к психотерапевту, садиться на колеса и не сдаваться. Но это долгий путь. А хочется, чтобы стало хорошо — или хотя бы нормально — прямо сейчас. Когда изнутри колет сотня игл, а на груди камень, не дающий вздохнуть — терпеть это сложно.

И тут я для себя понял: мне пиздец как помогает посмотреть какой-нибудь сёнен или исекай. Всё это — жанры аниме и манги: герой попадает или перерождается в альтернативный, фэнтезийный мир. Герой, который сначала слаб — не сдаётся. Его пиздят, отвергают, он проигрывает — но встаёт. Опять и опять.

После созвона с другом, он настоятельно рекомендовал это аниме, я включил «Поднятие уровня в одиночку». Вообще, это манхва — корейская манга, адаптированная в аниме.

Суть простая: в мире появились врата, из которых лезут мобы, а у некоторых людей — сверхспособности: маги, хилеры, ассасины, танки. Как в любой RPG.

А главный герой — самый слабый из всех. Но! В одном из подземелий он не сдаётся и почти умирает. И получает странную абилку: он может качать свой левел (как в линейке или в варкрафте). И начинает разъёбывать всех.

С миром там не оч всё в порядке в плане проработки и логики. Но в состоянии, когда хуёво, это уже детали. Второстепенные персонажи — чисто чтобы подчеркнуть крутость ГГ. Тоже пропускаем. Нам сейчас нужно, чтобы хоть кто-то показал, что возможно вылезти из любой жопы.

Во втором сезоне ГГ уже прям сигма-бой, пафос в каждом кадре. Сонг Джин — так зовут героя — после прокачки становится просто имбовым. И без особых мук совести. Просто крошит мобов без нытья, без повестки, без морализаторства.

Есть хуки, которые цепляют: за ГГ кто-то будто бы присматривает, есть какая-то система. В состоянии пиздеца в жизни, тоже хочется, чтобы кто-то присмотрел.

Ещё там оч крутая музыка!

И это — кайф. Особенно, когда ты в состоянии овоща, лежишь на диване, не веришь ни во что, мир кажется черно-белым, а будущее — просто отсутствует.

Такие сёнены показывает: изменения возможны. Они медленные, болезненные, но реальные. Вообще, сёнэн — это не про драки. Это про надежду, которая приходит через боль, усилие и упрямство.

Блять. Эти качели уже порядком поднадоели Хотя это скорее тарзанка — лечу вниз, обдираю коленки, чуть ли не ломаю ноги о землю и камни, а потом меня подбрасывает вверх — и я вижу солнце, облако в форме тираннозавра, тучи как у Макото Синкая в «Дитя погоды» и радугу после долгого дождя.

Никакой боли от ссадин. Только восторг. Вау! Как красиво! Так приятно — хочу здесь задержаться. И замираю на какое-то время.

Ночь. Куча сил. Спать не хочу. Надо многое написать, а ещё по работе кое-что доверстать. И почитать в постели. Обязательно. Вот так выглядит мотивация. Охуенно. Лишь бы потом снова не лететь вниз.

Хочется спрыгнуть, чтобы как в детстве — непременно в прохладное озеро. И чтобы были каникулы. Июль же. Как давно это было? Уже и не счесть лет, дней, часов.

Спрыгнуть — и чтобы брызги во все стороны. Достать ногами до самого дна. Оно илистое. Скользкое. Противное. А потом вынырнуть и поплыть к берегу. И чтобы солнце слепило. Лето всё-таки.

История во время наводнения в Петербурге. Поздняя ночь — шорохи за дверью, свет никак не зажигается, липкое ощущение, что кто-то смотрит с соседнего дома.

Страх утонуть и стремление сквозь собственное сумасшествие всплыть хоть куда-то.

Читать фрагмент романа

Управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области уничтожило 530 килограммов кокаина на специальном испытательном полигоне одного из предприятий города.

Новости с болот.

Если вам вдруг захочется погрузиться в дум или блэк-металл, то поступайте так, как я поступаю при выборе вина: если этикетка красивая — вино будет нормальным. Возможно даже отличным.

Только с блэк-металлом другой критерий. На обложке обязательно должен быть лес! Неважно какой.

Нарисованный, туманный, зловещий, реалистичный, или чудовищно-психоделический, будто вырванный из бэд-трипа или коллективного похмелья всей группы.

Возьмем к примеру обложки альбомов (сейчас будет хуй пойми что и на каком языке, готовьтесь): “Cân Bardd — Devoured by the Oak” или “Nature Stays Silent” той же группы. “Ethereal Shroud — Trisagion” или группа “Gloosh” и их альбом — “Timewheel”. Все альбомы прекрасные! Слушаются на одном дыхании.

Так что помните: на обложке есть лес — значит альбом будет замечательный.

Это непрекословное правило.

Трамп не разрешил россиянам бахнуть пивка в эту пятницу

Президент США Дональд Трамп, оставшийся недовольным продолжением боевых действий на Украине, не разрешил россиянам бахнуть пивка в эту пятницу.

"Они ведут себя плохо, очень плохо. Они не будут пить beer в эту пятницу. Нет. Я не могу этого позволить. Да. Они могли бы пить много отличного beer, но они не хотят вести себя хорошо. Я разочарован. Я запрещаю. Да. Нет"

Внезапное открытие: оказывается отлично пишется, когда на фоне играет блэк-метал или дум. Например подходит Ethereal Shroud, альбом 2021 года — «Trisagion».

Самый главный обман отношений. К отношениям нельзя подходить с логикой и рациональностью. Как только парень выкладывает «все карты на стол» и девушка видит его насквозь — всё, конец, выносите.

Это всё равно что пробить его А.Т.-поле, слить сид-фразу от кошелька, залезть в историю браузера, где у тебя запросы «молодые японские школьницы смотреть онлайн порнхаб». И тут девушка думает: «Ну всё, пора устраивать цирк с конями!»

Для некоторых это адреналиновый аттракцион — видеть, как парень страдает. Чистый вкус «красной жидкости» или «баблоса» если в терминологии романа Пелевина “Empire V”.

Это же дикий кайф — смотреть, как чувак, который распахнул перед ней всю душу, потом сидит и не понимает, откуда прилетело. Кого винить? Себя, её, Венеру в ретрограде?

Воины, вы спросите:
«А что же делать, что же цепляет?»

Я вам отвечу — загадочность! Загадочность — это, блять, лучше любого афродизиака.

Тут же у девушки загорается извечный вопрос: «что у него в голове?», «почему он не отвечает мне неделю?», «может, он умер, а может, с другой?» — держит в тонусе, стимулирует воображение. Если, конечно, есть, что стимулировать.

Воспоминание от 4 июля. Выхожу на станции Чернышевская. Вокруг люди, люди и еще люди. Девушка с парнем отходят к баскетбольной площадке. На ней белый топ и широкие джинсы, гладкие русые волосы, руки в карманах, открытые плечи. Топ обтягивает грудь, что видно торчащие соски. Парень направляет на неё телефон — фотографирует или снимает рилс. Девушка крутится, ищет правильный ракурс.

Другие спешат скрыться от суеты метро. Девушка в широком пиджаке и стаканом бабл-ти с шариками на две кого-то ждёт недалеко у выхода в метро. Вокруг пахнет чем-то отцветающим. Июль всё же. Иду в сторону Таврического  по Фурштатской. 

Пахнет скошенной травой, пылью гранита, и цветущей бегонией из городских клумб. Люди одеты в лёгкое. Светлое. Расслабленные, медленные, никуда не спешат. Сбиваются в толпы и группы, занимают тротуары и толпятся у пешеходных. Небо — пухом из облаков. Еще белые ночи. Ещё светло. Я чувствую, что у меня впервые за лето кожа липкая от жары. 

Гранитная крошка хрустит под подошвой. Люди шаркают. Когда идут мимо меня. Выгуливают собак: рыжие лисички сиба-ину, стройные бассенджи, 
белый уиппет идёт выкатил язык, кудрявые и лохматые породы и такие же люди. Весь город вывалился на бульвары и улицы. 

Захожу в Таврический.

— Ой, я всё таки не люблю Таврик, — говорит девушка своей подруге, проходят мимо меня. — Слишком с ним неприятных воспоминаний.

В Таврическом я гулял всего пару раз: первый раз с В., второй — с К. Если уж по-честному, воспоминания хоть и вроде бы приятные, но я бы предпочёл их стереть подчистую. Соскрести с памяти всё, что связано с теми встречами, отправить в «Корзину» и нажать «очистить».

Прохожу глубже в парк и думаю, что здесь можно снимать рилс про летние движения. Вот парень в синей рубашке фотографирует на айфон девушку в белом облегающем платье на фоне кустов с белыми цветами. Она наигранно поправляет волосы, выгибается, смотрит в камеру телефона.

На поляне среди цветастых тряпок, картин с мандалами и звуковых инструментов по типу ханга и «поющих чаш»лежит на траве под ярким покрывалом босой мужик. На лице — маска для сна. Над ним пара девушек в длинных юбках проводят ритуал: постукивают в колокольчики, окуривают пространство аромапалочками. Запах сандала, можжевельника и чего-то «индийского», «духовного» плывёт по поляне.

Метрах в двадцати девушки на ковриках для йоги, растягиваются в асаны и снимают себя на телефон, торчащий в штативе.

У забора между деревьями мужчина во всём чёрном отжимается на траве, потом вскакивает, делает «двоечку», будто он на спарринге по боксу. Затем снова падает и отжимается.

— Я сегодня буду жёстко кутить, потому что у меня выходной, — говорит в телефон пузатый парень в очках, стоя с велосипедом между ног.

— Мне кажется, или там мужик кота выгуливает? — замечает его друг, тоже на велосипеде рядом.

Я прохожу мимо и вглядываюсь в сторону, где мужчина выгуливает белого с рыжими пятнами кота. Они на другой стороне пруда. Кот идёт поодаль, медленно и настороженно. Кажется, даже без поводка.

В остальном — привычный летний день в саду: люди устраивают пикники, сидят группами, кто-то играет на гитаре, лежат на пледах, бесцельно бродят по дорожкам Таврического.

Продолжим про деньги. Вот есть у нас Пушкин, Достоевский (про его бедность, ладно, все и так знают) — вроде бы гении, классики, окутаны ореолом величия, как сейчас сказали бы — успеха. Но на деле всё куда интереснее, куда грубее и честнее.

Пушкин деньги любил, но обращаться с ними не умел. Хотел комфорта, помогал близким, но жаловался на вечную нехватку и тратил всё подчистую — на светскую жизнь и карты. После смерти оставил огромные долги. В пересчёте на наши — буквально десятки миллионов рублей.

В письмах другу Павлу Нащокину поэт отмечал:

«У меня была в руках, и весьма недавно, довольно круглая сумма; но она истаяла и до октября денег у меня не будет»

Достоевский жил в постоянной нужде. Часто шёл на компромиссы — писал то, что можно продать, откладывая большие замыслы. В юности был сослан на каторгу, позже — втянулся в азартные игры и проигрывал всё подчистую. Писал жене:

«Аня, милая, друг мой, жена моя, прости меня, не называй меня подлецом! Я сделал преступление, я все проиграл, что ты мне прислала, все, все до последнего крейцера, вчера же получил и вчера же проиграл! <…> Сначала проиграл немного, но как стал проигрывать — захотелось отыграться, а как проиграл еще более, тогда уж поневоле продолжал играть, чтоб воротить по крайней мере деньги нужные на отъезд — и проиграл все»

Бунин начинал с работы в газете, переводов и корректуры. Денег не хватало, голодал, но обращаться за помощью не любил (у него был богатый отец). Писал брату:

«Штаны у меня старые, штиблеты истрепаны. Ты скажешь — пустяки. Да, я считал бы это пустяками прежде, но теперь это мне доказывает, до чего я вообще беден как дьявол, до чего мне придется гнуться, поневоле расстраивать все свои лучшие думы, ощущения заботами (например, сегодня я съел бутылку молока и супу даже без «мягкого» хлеба и целый день не курил — не на что)»

Чехов воспринимал деньги как необходимое средство. Даже в бедности сохранял самоиронию:

«…Деньги на исходе. Приходится жить альфонсом. Живя всюду на чужой счет, я начинаю походить на нижегородского шулера, который ест чужое, но сверкает апломбом»

***

«…Денег у меня нет, буду жить впроголодь, но постараюсь не брать денег вперед, ибо авансы понадобятся летом, когда я бездельничаю и нуждаюсь в лишних, шальных деньгах. Ради весенних и летних дебоширств стоит поголодать зимою».

Но больше всего мне нравится, как о своём положении писал Довлатов:

«Деньги я пересчитал, не вынимая руку из кармана»