Ненадёжный рассказчик

— Понимаешь, с бывшими как, — говорит Ваня в кружке телеги. — Это как смотреть на лето в Москве, когда ты на Бали. Вроде бы — заебись. Патрики-хуятрики, все красивые, в платьях, с кофе, собак выгуливают. Этих мелки, как их, ну не суть. Москва Сити сверкает стеклами на солнце, кремлевские красные стены, Люблинска ветка метрополитена. Приезжаешь обратно и идешь вдоль Москвы-реки. Пётр тут стоит, а там вон ГЭС-2 построили. Гуляешь по городу. Всё охуенно.

А потом идёшь по Болотной, на тебя натыкаются какие-то два активиста. За ними гонятся менты. И вот эти же менты начинают пиздить палками их и тебя, а потом вас всех грузят в автозак.

И ты потом думаешь: «ааа, так вот почему я уехал то, вон оно как бывает».

С бывшими — то же самое. Мозг помнит позитивные моменты: ламповые вечера, пледы, сериалы, омлет на двоих, а холодность, непонимание, неучастие другого — стирает.

Летний Петербург — это когда идёшь по набережной канала Грибоедова, в сторону Каменного моста, солнце слепит, по воде скачут блики в волнах от катера с туристами, а навстречу — парень, в светлой рубашке, брюках с портфелем в руке, и пьёт белое вино прямо из бутылки.

На часах — 14:04.

И этот парень — ты.

Продолжаю хронику странного Петербурга. Сегодня смотрел в окно на свой двор — и снова стал свидетелем любопытной сцены.

По двору шёл мужчина: прилично одетый, с рюкзаком, в очках — интеллигентный, аккуратный, даже какой-то сосредоточенный. Подошёл к мусорке, той самой, где обычно тусуются алкаши. Посмотрел мельком — по сторонам, будто высматривал что-то.

За ним шла девушка с большим чёрным мусорным пакетом. С глухим шорохом закинула его в один из баков и, не оборачиваясь, ушла.

Мужчина взял палку, что стояла у стены. Начал ею шебуршить в мусорном баке.

Достал серебристый кейс. Открыл. Заглянул внутрь. Что-то оттуда вынул и, не спеша, поставил кейс у стены. Затем медленным шагом отправился по своим делам.

Если завтра я перестану выходить на связь — значит, меня приняли. А мне, как назло, нельзя пропадать: на понедельник записан к психотерапевту, чтобы наконец выйти из сумрака.

Состояние админа последнюю неделю.

Я подошёл к зеркалу, запылившемуся за время моего отсутствия, и вгляделся в отражение. Непривычно — не бледное лицо. Взъерошенные после тревожного сна волосы, мутный взгляд, еще полусон. Стою босыми ногами на тёплом полу. Вроде всё по-прежнему — но что-то не так. Что-то с отражением.

После неудобного сна чувствую только усталость и спертость в груди. Тяжело дышать. Делаю глубокий вдох — воздух растекается по лёгким, но легче не становится. Спустя мгновение снова сковывает будто на груди затянули чугунные цепи.

— Обещал же себе больше не ебать голову, — укоризненно выругался я, обращаясь к этому типу. — Тебе даже как-то сказала одна из бывших, что у тебя сильная психика. Неужели забыл и снова свалился в омут меланхолии, который теперь и не даёт вздохнуть? Ты же по возвращении клялся всё изменить. Написать клиенту из Лондона, разобраться уже с покупкой квартиры. Банально — убраться и выкинуть ненужные вещи, которые тебе уже не подходят. Ты только и думаешь, что о прошлом и ошибках, которые кажутся сейчас таковыми, но тогда это были верные решения. Обоснованные. Взвешенные… Ты должен очнуться и прибрать свою жизнь, привести её в порядок, как солдат заправляет утром пострадавшую ото сна постель…

Про отношения Лимонова и кота Казимира:

— Я извиняюсь, — сказал он, — но это было необходимо, Казимир. Я же не могу объяснить тебе словами, что нельзя гадить где попало. Посему мне пришлось объяснить тебе это знаками и действиями. Я уверен, что тебе было скорее обидно, чем больно, Казимир. Вы, коты, деретесь между собой так, что только шерсть летит. Мои несколько шлепков не могли принести тебе вреда.

Писатель взял тряпку и стал подтирать кошачье дерьмо.

«Укрощение тигра в Париже», Эдуард Лимонов

Давно не писал про свой двор. Сегодня он более чем наполнился хаосом: подрались таджики — то ли двор убирают, то ли заняты каким-то другим, своим людским трудом. Подрались лихо — бросали друг в дружку велосипеды.

Говорили, в основном, на своём каркающем языке, но — нет-нет, да и проскользнёт наше родное, исконное:

— Иди на хуй!
— Долбоёб!

Когда драка почти угасла, один из бойцов скрылся за угол, уехав на велосипеде. Второй что-то заорал ему в спину. За углом звякнул об асфальт велосипед — и, не прошло и полсекунды, как первый боец ворвался обратно. Раунд ту!

Параллельно у помойки. Пьяная баба замахнулась на мужика пластиковой бутылкой: он, видите ли, включил не тот трек. Кажется, «Макана». Её можно понять.

Я же стоял на балконе — по пояс голый, веселый, курил трубку — и наблюдал это шоу.

За стенкой соседка по привычке орала на ребёнка, с той же интонацией и переходя на фальцет.

А деревья во дворе наконец распушились, зацвела сирень и черемуха. Даже с балкона я чувствовал запах пришедшего лета.

— Пойду, — говорит наш СЕО, — найду у кого занять денег, чтобы поесть.

Работа в стартапе — буквально суперпозиция: сегодня нет денег на дошик, завтра — покупаешь квартиру в Дубае.

В «Письмах Милене» Кафка пишет ту самую строку из пабликов вк: что любовь — это нож, которым я копаюсь в себе.

Если точнее, то:

И когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

Сейчас это уже звучит пошло, приторно и «для женских книжек». С другой стороны, блять, это же верно. Не исключаю, что есть люди с чувствительностью табуретки. У которых чувства где-то на периферии, как слабый вайфай: подключение есть, но интернета нет. Для них вся эта драма — нытьё.

Вообще, у меня явно конфликт со взрослым серьёзным миром и его отсутствием спектра чувств.

На это мне есть что ответить: Можно ли быть живым человеком и не страдать?

Как по мне — нельзя.

Но это не плохо, как бы не вещали соевые эксперты и психологии из инсты: «дискомфорт — это сигнал, вам туда не надо», «стресс — это плохо, значит вы живёте неправильно». От чего получается такой выхолощенный мирок из «Шоу Трумана», где ни толики реальной жизни, а все типо осознанные, но не сказать, что довольные.

Не исключаю, что люди попросту неверно интерпретируют их советы.

Возникает другой вопрос, как не перегибать со страданием? Дабы не свалиться в другую крайность.

Тут тоже есть ответ — нужно обратиться к буддизму, из паблика в вк, конечно, же:

Иногда вы смешиваете прошлое и настоящие — и ваше счастье испаряется.

Буддисты давно уже прохавали эту жизнь с самого низа.

Только сейчас понял одну штуку: я люблю военные фильмы. Мне нравится, как выглядит оружие. Нравится форма — особенно выцветшая, с потёртостями. До слёз впечатляет героика — поэтому в захлёб пересматриваю «Атаку титанов». Не пугает кровь, и болевой порог у меня низкий.

Даже в обращении к подписчикам мне нравится писать — «воины». Обращение, кстати, утащил когда-то из Warcraft III. Там было: «Тром-ка, воины!»

Один вопрос меня мучает: «Почему я до сих пор не на СВО?»
Вроде уже тридцать семь, пожил вроде.

Блять, услышал самые романтичные строчки в треке CMH

«Ты протираешь кофтой на лице моём кровь
И мы точно знаем, что это любовь»

Он хоть и не текстовик, как Лучник, Мазелов или Слава, но оч хорошо попал этой фразой про кровь на лице.

Прибыл на родные болота! Хочется жаренной картошки и бутербродов со шпротами.

Вкуссвилл давай обслуживай мои хотелки!

Меня тошнило всё утро — с тех самых пор, как слез с самолёта. Тошнило от Москвы, от кубов бетона вытянутых в небо и бесконечных дорог. От полупустой, рассветной Москвы.

Четыре утра. Вышел из Внуково. Тошнило от прекратившейся качки. Когда неделю качает море — к этому привыкаешь. А на суше — укачивает. Земля непривычна в своей неподвижности.

Я окончательно убедился — всё светлое, что могло бы быть, я разъебал сам. И едва не сделал хуже. В прошлом году — уже оттолкнул. И это не исправить, не переиграть. Теперь остаётся только принять.

В наушниках играет:

«Один в пути со своим призраком, заперт в квартире, избранным
В убежище. Нет — это шиза. Одинок. Лузер…»

И всё из-за собственной эмоциональности.
Из-за этого ёбаного эго,
которое не разобралось,
не подумало,
не поняло —
а тупо всё поломало.

«Кто ни пытался мне помочь — он недостаточно хорош.
А я — старик Селин, пиздую в ночь.
Но не найти мне края.
Для бродяги нет очага.
Любовь. Тчк. Смерть. Лес. Тюрьма.»

Я смотрю по сторонам — и меня тошнит.
В первую очередь — от себя.
В основную очередь.

Живи теперь, блять, с этим, еблан.
И лучше помалкивай, когда снова всё сносит волной — где нужна не истерика,
а тишина. Просто завали ебало. Это несложно.

Уже второй раз замечаю, как в самолете, или на посадке, кто-то знакомится.

Сейчас вижу как парень, летит тоже в Москву, неловко подсел к блондинке и они о чем-то говорят. Парень наклоняется к ней и что-то рассказывает, она громко смеется, ну так, знаете, когда девушке парень явно симпатичен и она это показывает смеясь надо его шутками.

Романтика расползается по зоне посадке. Вот бы они сидели на соседних местах.

Совместимость людей нужно вычислять не по знакам зодиака, а по культурным ориентирам: музыка, книги, кино. Сейчас я вас научу, воины.

Короче, просить нужно не нюдсы и не спрашивать: «Как ты относишься к СВО?» — это всё давно устарело. Вместо этого — лихо и дерзко — заявляешь:

«Дорогая, прежде чем мы зайдём слишком далеко, а у нас с вами, между прочим, было лишь одно свидание, — не соизволите ли вы предъявить раздел “понравившееся” в зарубежном музыкальном плеере Spotify… или хотя бы в отечественной “Яндекс.Музыке”?»

Плейлист во «ВКонтакте» лучше не просить. Если он у неё есть — вам уже не по пути.

Дальше всё просто: если совпадение выше 70%, особенно по исполнителям — значит, велика вероятность, что сойдетесь.

Со всех дочитавших €500 за консультацию. Присылать мне на киви-кошелек.

Остановились в бухте Адая. Это недалеко от Даламана. Рядом стоит катамаран «силы ветра» и они вот прямо сейчас включили Шамана «Я русский».

Видел акулу. Проплывала по своим акульим делам по левому борту. Метра полтора, два, плавник острый, хвост такой же, темно-серая, прямо у самой поверхности.

Купаться здесь явно не стоит.

Мы вышли в шесть двадцать утра. На улице ветрено. Я надел кофту и куртку — ту самую, что впопыхах кинул в сумку перед поездом. Небо чистое, но по воде уже бегают барашки — первые признаки, что ждать большой ветер.

Уже через двадцать минут ветер поднялся до тридцати узлов. А это значит: метровые волны, штормовые порывы, лодку мотает из стороны в сторону, ледяная солёная вода хлещет с ног до головы. Море будто бы хочет вытряхнуть из тебя всё тёплое, человеческое.

Я вымок насквозь и продрог, пока мы всей командой пытаемся свернуть грот — основной парус яхты, который упорно не поддается. Ветер крутит его, швыряет — парус трещит, как будто вот-вот лопнет на лоскуты. Или утащит с собой мачту.

Соленые губы. Соль в глазах. Слёзы — от ветра. Воду можно потрогать рукой, даже не свесившись за борт.

Иной раз я был уверен — нас сейчас перевернёт. Один держит штурвал, другой орёт команды. Я, скрючившись, вцепился в шкот паруса, который никак не хочет сдаваться и сворачивается по десять сантиметров.

— Это яхта морского типа! — кричит капитан с носа, цепляя парус. — Нас не перевернёт!

В этот момент его накрывает волна — с головой.

Лодка грохочет о воду, потом скользит вниз по волне, черпает очередную порцию морской жижи, и всё это — внутрь, на палубу, на нас.

Изо всех сил, сквозь ветер, мы пытаемся свернуть парус. Долго. Медленно. Его даже надорвало в одном месте.

Когда, наконец, убрали грот, стало чуть легче. Но ветер разгонялся. Надо было скорее заходить в бухту — там тише, там не качает.

Часа полтора понадобилось, чтобы дотянуть до поворота. Там стало спокойнее и можно было попытаться просохнуть.

У нас был план: пройти сорок миль до того, как поднимется сильный ветер. А то, что нас встретило на выходе из бухты — было лишь разминкой.
Прологом. Прелюдией к шторму.

Который мы смогли обогнать.

Помню, когда вк только появился и если кто-то нравился, то отправляли ему/ей трек на стену. Такой милый флирт. Мол, «это трек отражает, моё внутреннее состояние».

Если ссорились, то треками тоже «говорили», но уже скидывая себе на стену. Важно же показать свои переживания, страдания и не безразличие.

В те времена мне, как и сейчас, часто не хотелось что либо чувствовать. Стать холодным, безучастным. Это куда проще. Завидую тем, у кого эмпатия и чувствительность ниже плинтуса.

Страницы в вк у меня нет давно, но сейчас бы я закинул туда трек с этими строчками:

Пьяные истерики и трезвые уколы совести (Я не виноват!)
Где ты там и кого зовёшь друзьями?
Знаешь, я люблю тебя и похуй, что ты меня — нет (Похуй)
И тебе не нужен этот рэп
Если для тебя так будет лучше — лети на свет
Пусть у тебя будет всё и пусть мне больно думать
В этом направлении, но пусть с тобою будет
Тот, кто полюбит хотя бы в половину моего
Этого хватит вам надолго
И знаешь, если что, только маякни