Меня тошнило всё утро — с тех самых пор, как слез с самолёта. Тошнило от Москвы, от кубов бетона вытянутых в небо и бесконечных дорог. От полупустой, рассветной Москвы.

Четыре утра. Вышел из Внуково. Тошнило от прекратившейся качки. Когда неделю качает море — к этому привыкаешь. А на суше — укачивает. Земля непривычна в своей неподвижности.

Я окончательно убедился — всё светлое, что могло бы быть, я разъебал сам. И едва не сделал хуже. В прошлом году — уже оттолкнул. И это не исправить, не переиграть. Теперь остаётся только принять.

В наушниках играет:

«Один в пути со своим призраком, заперт в квартире, избранным
В убежище. Нет — это шиза. Одинок. Лузер…»

И всё из-за собственной эмоциональности.
Из-за этого ёбаного эго,
которое не разобралось,
не подумало,
не поняло —
а тупо всё поломало.

«Кто ни пытался мне помочь — он недостаточно хорош.
А я — старик Селин, пиздую в ночь.
Но не найти мне края.
Для бродяги нет очага.
Любовь. Тчк. Смерть. Лес. Тюрьма.»

Я смотрю по сторонам — и меня тошнит.
В первую очередь — от себя.
В основную очередь.

Живи теперь, блять, с этим, еблан.
И лучше помалкивай, когда снова всё сносит волной — где нужна не истерика,
а тишина. Просто завали ебало. Это несложно.