Континуум дрейфа

#смотритесами

Полина Наумова о выставке «Евангелие от Титана» Эрнста Неизвестного в фонде In artibus. Часть 2:

Произведения Неизвестного преобладают, но всё же это групповая выставка. И работы Юло Соостера, Игоря Вулоха, Андрея Гросицкого и Анатолия Зверева — неотъемлемая часть экспозиции, задающая исторический и художественный контекст. За счёт сопоставлений с этими художниками Алексей Корси постарался сделать творческий портрет Неизвестного объёмнее: одни мрачновато вторят о наступлении техногенной катастрофы, другие — контрастно оттеняют работы основного героя выставки. Так, импрессионистические, яркие и светлые портреты Анатолия Зверева настолько выбиваются из общего настроения, что почти кажутся здесь случайными экспонатами. 

При этом Юло Соостер, узнаваемым стилем которого стало совмещение сюрреализма и метафизической живописи, также интересовался научной фантастикой, и летающие яйца с его фантастичного коллажа «В горах» вполне можно интерпретировать как НЛО. А Борис Орлов известный своими гротескными и ироничными портретами героев отлично оттеняет серьёзность живописи Неизвестного. Хотя, кажется, что на выставке соседство «Архитектуры с излишествами» Орлова с «Танцором» Неизвестного работает не в пользу первого. Гладкие, почти прилизанные и слащаво изящные формы Орлова оказываются практически поглощены экспрессивной, мощной и брутальной по характеру живописью Неизвестного. 

Один из центральных экспонатов «Евангелия от Титана» — графический альбом эскизов к «Гигантомахии». В первоначальном варианте это должен был быть скульптурный ансамбль из семи переплетённых лент Мёбиуса, но полностью проект не был реализован. «Гигантомахия» Эрнста Неизвестного — это история современного человечества, поражённого разрушительными войнами и технологическим прогрессом. Его герои — полулюди, полумашины, разрываемые на части страшной непреодолимой силой. Художник обнажает мышцы и связки в состоянии максимального физического напряжения, буквально рвёт плоть персонажей, обнажая страшное нутро, нередко скрывающее монструозные субстанции. Причём делает это столь искусно, что его можно заподозрить в скрытом мазохизме. 

Тема «восстания машин» звучит сегодня столь же актуальной, сколь и избитой. Но основная проблема в том, что эту борьбу начали и неустанно продолжают сами люди, хотя нередко терпят поражение. Возможно, именно об этом на протяжении своего долгого творческого пути пытался сказать Эрнст Неизвестный. И, смещая акцент с привычного исторического пафоса на гуманистическую составляющую, Алексей Корси лишь подтверждает эту догадку. Выставка в In artibus — это актуальное кураторское высказывание о боли и страхах человечества, однозначно достойное внимания сегодняшнего зрителя.

#смотритесами

Полина Наумова о выставке «Евангелие от Титана» Эрнста Неизвестного в фонде In artibus. Часть 1:

В московском фонде In artibus открылась выставка «Евангелие от Титана», основу которой составили работы Эрнста Неизвестного (1925–2016). В экспозицию также вошли произведения его современников, представителей неофициального советского искусства — Игоря Вулоха, Андрея Гросицкого, Анатолия Зверева, Бориса Орлова, Дмитрия Краснопевцева и Юло Соостера. Открытие выставки практически совпало с завершением масштабной ретроспективы «Эпоха Эрнста Неизвестного. К 100-летию художника» в Третьяковской галерее на Крымском валу. Как бы в противовес монументально-историческому подходу ГТГ куратор Алексей Корси сменил оптику и сконцентрировался на идее драматического слияния Машины и Человека, проявившейся в творчестве неофициальных художников 1960-х. 

Момент телесной мутации — ключевой для работ Эрнста Неизвестного, где человеческие фигуры, собранные из разрозненных гипертрофированных объёмов, теряют свою антропоморфность. Иногда нет смысла искать объяснения творческим решениям художника в его биографии. Но в случае Неизвестного не вспомнить его жизненный опыт совершенно невозможно. Хотя на выставке намеренно не подсвечиваются биография и исторический контекст, именно участие во Второй мировой, сложное ранение и клиническая смерть послужили фундаментом, на который впоследствии наложились увлечение Неизвестного модернистским искусством и общая политическая и культурная ситуация 1960-х. 

«Евангелие от Титана» предлагает зрителю расширить представление о Неизвестном как о скульпторе-монументалисте и авторе статуэтки «ТЭФИ», публично поспорившим с Хрущёвым. В экспозиции представлены его многочисленные графические работы, пронизанные чувством грядущей катастрофы. В серии «Пророки» художник добивается потрясающей осязаемости формы. С помощью штриха он буквально высекает на поверхности листа объём, создавая в рисунке гораздо более сложные композиции, чем это позволяет скульптура. Фигуры словно прорастают друг из друга. Неизвестный безжалостно рассекает грудные клетки и внутри них оказываются пылающий уголь, геометрические структуры, кресты и лики. 

В каждом движении титанических мускулистых, но травмированных тел ощущается страдание превозмогания на грани антропологической катастрофы. Болезненная физичность для Неизвестного — метафора кризиса личности, борьбы с самим собой. Именно тема телесных мутаций, превращения человека в «винтик» внутри страшного механизма становится стержнем, вокруг которого Корси строит своё экспозиционное размышление о границах человеческого в век технологий.

#снимитеэтонемедленно

Евгений Наумов о групповой выставке «Пылающий». Часть 2:

Работы Ильмиры Болотян (кажется, единственное произведение, удостоившееся развернутой экспликации) «Анатомия инстаграм-модели» и «Как я училась “Создавать”» посвящены культурным нишам, довольно далеким и от светского бомонда, и от художественного андеграунда. Тем не менее, информация о курсах женской успешности, авторы которых зарабатывают на уроках по выклянчиванию материальной помощи у незнакомых мужчин, отнюдь не является секретом. «Курсы содержанок» Елены Филитович существуют, что дальше? Коммерческий бимбо-стоицизм Ани Бабушки? Фанаты деструктивных фитнес-ЗОЖ-ПП в закрытых чатах? Может быть адептов богинюшки Аматуе, изгоняющих астральную Гидру из своих чакр изучим методом глубокого погружения? У меня тут на дне Интернета очень много актуальных инфоповодов.

Вдвойне обидно наблюдать этот калейдоскоп из плохо подогнанных друг к другу произведений, зная бэкграунд куратора Веры Ершовой. Человек, с успехом собиравший масштабные сайт-специфик проекты вроде паблик-арт фестиваля «Заповедное» в «Горках Ленинских», на этот раз словно добровольно запер себя в душных четырех стенах коммерческого девелопмента. И главное, к чему вся эта напускная секретность и флер «тайного общества» вокруг разговора о сексе в 2026 году? Арт-объекты из игрушек для взрослых уже не новость, их показывали и в ММОМА (Выставка «Ложка Камасутра» Андрея Бартенева и Данилы Полякова), и на Винзаводе (Инсталляция «Секс-прорыв» Тони Шаповаловой). Завсегдатай московского художественного андеграунда может помнить выставку бывшей секс-работницы Маруси Морковкиной в независимом московском пространстве «Это не здесь» — откровенное высказывание о насилии, травмах и маргинализации людей внутри индустрии. Еще более заметным явлением стал проект «Hotel Silencio» под кураторством Михаила Варюшина и Юли Дибровой, реализованный в Зверевском центре свободного искусства летом 2024 года и подсветивший особенности бытования русской квир-культуры. Не так давно в пространстве «ЗАЙКА Space» прошла выставка мужского «ню», которую в сюжете одного из федеральных каналов то ли по ошибке, то ли для вящего драматизма назвали «подпольным творчеством». Но на деле ни один из этих проектов не был подпольным, тем более таким не является выставка-мистерия «Пылающий», организаторы которой привлекли для раскрутки целое PR бюро.  

Прятки с базовой физиологией за закрытыми дверями коммуналки, которые выдаются за радикальный жест, сегодня выглядят как попытка школьника удивить родителей матерной частушкой, а попытки создать атмосферу «мистерии» разбиваются об антураж недоделанного ремонта. И все это было бы вполне уместно в «БОМБЕ», галерее «Корней», да даже здесь, на верхнем этаже затрапезного подъезда в Большом Головином, если бы не претензии на эксклюзивность, секретность, способность вызвать катарсис. Сами по себе произведения не так плохи и местами даже складываются в неплохую экспозицию, совпадающую по вайбу с общей разрухой. Однако эти положительные стороны проекта буквально повисают на слишком высоко задранной куратором планке глубокой концептуальности и элитарности. 

Не так давно Катя Карцева писала в своём канале «Арт-консультант» о том, что билет на все выставки в музее ЗИЛАРТ будет стоить 1700 рублей. Вам решать, стоит ли экспозиция «Пылающего» с бокалом игристого таких же денег. 

#снимитеэтонемедленно

Евгений Наумов о групповой выставке «Пылающий». Часть 1:

Организаторы выставки «Пылающий», развернувшейся в доходном доме XIX века в бывшем Соболевом переулке, заходили с козырей. Зрителю пообещали ни много ни мало «мистерию», интеллектуальный разговор о телесности по Мишелю Фуко и густой флер дореволюционного борделя, некогда воспетого Чеховым. В стоимость билета за 1700 рублей заботливо включили бокал игристого — видимо, в качестве обязательного анестетика. За кураторскими размышлениями о «политическом конструкте сексуальности» скрывается банальный и довольно неряшливый квартирник.

Квартирные выставки, кажется, в течение последних двух лет переживают свой ренессанс. Этот формат еще сохраняет флер советского андеграунда, московского сквота в Фурманном переулке или питерской Пушкинской-10, однодневных выставок у коллекционеров. Сегодня квартирные выставки ради эстетики «того самого» запретного, интеллигентного и квартиры или расселенной коммуналки позволяют и художникам, и кураторам выдохнуть и позволить себе немного гранжа, ведь никто не будет требовать от междусобойчика каких-то экспозиционных вершин, концептуальной глубины и тонкого мастерства. 

Лучше всего это ощутил, вероятно, Дмитрий Гутов, представивший на выставке «Пылающий» серию каллиграфических работ, воспроизводящих строки из матерных частушек и поговорок. Но и другие художники: Михаил Чулов, Гриша JOY, GALOLBO показали произведения в расслабленном вайбе. Среди них переделанная в 
калейдоскоп силиконовая вагина, залитый брызгами белой краски кирпич по имени Венера, фотография светофора фаллической формы, который «стоит». Все это прекрасно вписалось в квартиру с ремонтом на стадии «сняли старую отделку» с мешками цемента, демонтированными дверями и покрытым листами фанеры полом, однако, совсем не соответствует настроению мистерии. 

Не до конца оказалась раскрыта тема античного лупанария: средневековые гобелены есть, палеолитические богини плодородия есть, русские народные свадебные ритуалы есть, а вот Рима как-то не чувствуется. Рим это больше про мужскую сексуальность, про сатиров, приапов, крылатые и бегающие фаллосы, здесь же, наоборот, упор сделан скорее на женщину. Только атлетичная спина и ягодицы Саши Кривошапкина радуют глаз зрительниц на видеодокументации перформанса «In white gloves only». И вообще, разудалая атмосфера бардака всех времен и народов стушевывается от соседства с претендующими на подсвечивание серьезных социальных тем.

Поля Стриж — "собачья художница" с академическим бэкграундом, опытом внутри системы и стартом в искусстве со стрит-арта, опытом альтернативным, показывает проект «Железный дом» о травме жизни внутри закрытого сообщества и подчинении его правилам. Диана Мачулина, куратор выставки, задала художнице несколько вопросов.
— Академическое образование это хорошо или плохо?
— Если не занимаешься с конкретным интересным тебе репетитором или художником, оно может нанести психологическую травму и загоняет тебя в рамки, ты приобретаешь навыки, но боишься выйти за их пределы. Если получается скинуть эти оковы и посмотреть на искусство не только с точки зрения техники, то тебе повезло. Но этот процесс перестройки взгляда долгий и мало кому дается.
— А нужно ли зрителю какое-то образование в области искусства?
— Работа может быть классной, но искусство зависит от контекста и текста, если зритель поленился прочитать бумажку рядом, он работу не поймёт, хотя она могла бы ему понравиться. Это даже не начитанность-насмотренность, а правило хождения по выставкам — готовность вникать, понять. Искусство слоисто, и чтобы все слои рассмотреть, нужно проводить с произведением больше времени, тогда ты можешь получить удовольствие.
— Как ты относишься к ии, многие художники опасаются его как конкурента?
— Мне нравится использовать его как инструмент. В серии гумбихроматов он стал органичным: результат работы с нейросетями неповторим, сгенерить одно и то же два раза невозможно, так же ручная печать всегда уникальна. У меня нет опасений насчёт ии — я воспринимаю это как партнерство, про соперничество и в голове нет, причём не только с ии, ни с кем. Если ты не вступаешь в противостояние, тебя почти и невозможно победить.
— В твоей выставке важная часть — керамика. Это противоречивая техника, она как будто борется со своей декоративностью и утилитарностью. Что ты открываешь для себя в ней?
— Керамика непредсказуема. Ты можешь всё сделать правильно по технологии, но получится иначе. Видеть, что это судьба — выходит лучше, чем ты планировал. Диалог с материалом, который может показать как это должно быть. Работа с этой техникой требует много знаний и точности, я очень благодарна Сводам и Наташе Цыганковой, мастеру по керамике, которая помогала мне узнать все тонкости. И вместе со мной смотрела на результаты и помогала их понять.
— Как ты стала работать с образом собаки, что он для тебя значит?
— Я в три года хотела собаку и рисовала её, и потом мне стало удобно все высказывания как художника делать через этот образ. Это не всегда положительный образ, но он всегда есть в мифологии, религии, культуре. Собака и защитник и охранник и пастух, но это же и животное, которое загоняет, убивает, которым травят. Она меняет роли в зависимости от контекста, амбивалентное существо, как и человек — поэтому мой герой — собака, но я говорю про людей. Через животных легче говорить, потому что когда речь идёт о другом человеке, мы закрываемся от чужой боли.
— Искусство, в отличие от басни, не имеет морали в конце. Но некоторые зрители спрашивали, кем лучше быть, волком или овцой?
— В системе «Железного дома» оба выбора нехороши. Если тебе не свойственно по природе ни то ни другое, но есть только два варианта, то единственное лучшее — попытаться выйти из этой системы, разорвать круг принуждения. Волк не хороший и не плохой, ему пришлось стать жестоким, чтобы выжить, иначе его бы сожрали. Все согласны с этими правилами, потому что они не видели другой системы. Ты не можешь грустить о том, чего не знаешь. Я сразу поняла, что хотела бы сделать эту выставку в галерее «Бомба». Бомбоубежище как герметичное пространство, где мы не знаем, что там снаружи. Обитатели Дома лишены информации о других вариантах отношений. Но мы-то люди, и мои рассказы про нас, и мы можем выйти из Железного дома.

Коллеги из галереи «БОМБА» передали мне в руки эксклюзивное интервью Поли Стриж куратору выставки «Железный дом» Диане Мачулиной. Публикую на правах распространителя без редактуры.

Выставка продлена до 10 июня

Фото: Таня Сушенкова

#смотритесами

Евгений Наумов о выставках в ЦТИ «Фабрика». Часть 2:

Человек оказывается зажат между природным хаосом, представленным в экспозиции работами Кирилла Жилкина, и воплощениями порядка. Единственный выход — наверх, на крышу «Фабрики». Здесь, прогуливаясь между скульптурами Анны Куняевой посетитель выставки, обретает понимание, что ни общественные структуры, ни бесформенная материя не определяют индивида как личность, что внутри себя он свободен.

Проект «Сон во время пробуждения» продолжает прощание с ЦТИ «Фабрика» — местом, которое многие ценители современного искусства облюбовали как место душевных тусовок, свободного общения и отсутствия цензуры. А таких мест в Москве все меньше. При этом экспозиция выставки действует на зрителя терапевтически. Визуализируя его страхи и тревоги, она все же показывает выход из тупика: отпустить. Если «Неистовый конец» неизбежен, остается только принять его и идти дальше.

Большой кураторской удачей стало открытие в галерее «БОМБА» выставки Поли Стриж «Железный дом» под кураторством Дианы Мачулиной. Этот проект, посвященный домашнему насилию и детским травмам, на самом деле показывает, что происходит с человеком побежденным собственной тенью — он становится волком. Не невинным кинокефалом, ребенком природы, а городским агрессором, хищником, охотящимся в джунглях большого города. Во многом проект этот построен как погружение в сказку, которая, как заметил Владимир Пропп, служит метафорическим пересказом ритуала инициации. Мотив поглощения волком, существовал и фольклоре, но в сказке Поли Стриж прохождение через чрево зверя не наделяет героя повествования волшебными силами, а делает его самого таким же зверем.

Привлечение дискурса сказки позволяет выставку под кураторством Михаила Сидлина также рассмотреть как историю становления: герой вынужден спуститься в подземный мирмёртвых, откуда возносится в на спине волшебной птицы. Проекты «Сон во время пробуждения» и «Железный дом» дополняют друг друга, предоставляя посетителю два альтернативных пути работы с тревогами реальной жизни: «путь птицы» и «путь волка».

#смотритесами

Евгений Наумов о выставках в ЦТИ «Фабрика». Часть 1:

ЦТИ «Фабрика» презентовала выставку «Сон во время пробуждения» под кураторством Михаила Сидлина, посвященную восприятию катастрофы и ставшую второй частью проекта «Неистовый конец». Дурные предчувствия, вызванные ситуацией в реальном мире, закрытием одних институций, заменами руководителей других, снятиями художников с ярмарок, нашли в экспозиции воплощение в виде тревожной графики, экспрессивной полуабстрактной живописи, кружевных предупреждений и керамических собачьих голов.

Первая часть выставки, показанная в бывшей галерее White tube, стала
визуальной метафорой первичного хаоса, напоминанием о хтонической тьме, из которой некогда (вероятно, совершенно случайно) возник порядок и которая незримо присутствует за пологом реальности. Филигранные рисунки Нестора Поварнина представляют зрителю лавкрафтианское невыразимое, обитающее во влажных плодородных метафизических болотах, где бурлит поглощающая саму себя страсть. Что-то внутри откликается на эти образы, что-то заставляет блуждать взглядом по изгибам белых червей, спадающих с чресел «Оплота» прямо в пасть слепому змию, по корням, оплетающим белые женские тела и превращающим их в «Бесплотность», по шерстяному покрову пышных грудей «Волшебной дикой женщины».

Сбросив с разума оковы цивилизации человек теряет и сам разум, ибо что есть разум, если не сети языка, формирующие образы реальности в нашем сознании? Нет слова — нет образа. Нет внутренней речи — нет сознания, говорящего само с собой. В отсутствии «Сверх Я» остается только «Оно». Homo sapiens уподобляется кинокефалам, героям Анны Пушечниковой. Они не злы, но чужды рациональному уму. Инстинкт ведет их по следу, и, возможно, он проведет их через катастрофу к новой жизни.

Вторая часть выставки, размещенная в «Большой резиденции», переводит зрителя из области первобытного ужаса к социальным страхам. Масштабная картина Валерия Чтака демонстрирует зрителю тревожные тени безымянных людей в штатском. На перекрытии между этажами зала размещены кружевные предупреждения Нади Петровой «Закрыто на дезинсекцию» и «Неминуемая гибель всей популяции». Безликая бюрократия угрожает маленьким насекомым, мешающим рациональным людям построить красивый, чистый, безопасный и упорядоченный город. Предсказуемость — это то, что нужно для комфортного совместного проживания миллионов людей. Однако, те службы, которые общество создает ради сохранения стабильности, иногда своими решениями лишают людей уверенности. Будут ли работы художника сняты с ярмарки, откроется ли она вообще или в городе введут карантинные меры?