Поля Стриж — "собачья художница" с академическим бэкграундом, опытом внутри системы и стартом в искусстве со стрит-арта, опытом альтернативным, показывает проект «Железный дом» о травме жизни внутри закрытого сообщества и подчинении его правилам. Диана Мачулина, куратор выставки, задала художнице несколько вопросов.
— Академическое образование это хорошо или плохо?
— Если не занимаешься с конкретным интересным тебе репетитором или художником, оно может нанести психологическую травму и загоняет тебя в рамки, ты приобретаешь навыки, но боишься выйти за их пределы. Если получается скинуть эти оковы и посмотреть на искусство не только с точки зрения техники, то тебе повезло. Но этот процесс перестройки взгляда долгий и мало кому дается.
— А нужно ли зрителю какое-то образование в области искусства?
— Работа может быть классной, но искусство зависит от контекста и текста, если зритель поленился прочитать бумажку рядом, он работу не поймёт, хотя она могла бы ему понравиться. Это даже не начитанность-насмотренность, а правило хождения по выставкам — готовность вникать, понять. Искусство слоисто, и чтобы все слои рассмотреть, нужно проводить с произведением больше времени, тогда ты можешь получить удовольствие.
— Как ты относишься к ии, многие художники опасаются его как конкурента?
— Мне нравится использовать его как инструмент. В серии гумбихроматов он стал органичным: результат работы с нейросетями неповторим, сгенерить одно и то же два раза невозможно, так же ручная печать всегда уникальна. У меня нет опасений насчёт ии — я воспринимаю это как партнерство, про соперничество и в голове нет, причём не только с ии, ни с кем. Если ты не вступаешь в противостояние, тебя почти и невозможно победить.
— В твоей выставке важная часть — керамика. Это противоречивая техника, она как будто борется со своей декоративностью и утилитарностью. Что ты открываешь для себя в ней?
— Керамика непредсказуема. Ты можешь всё сделать правильно по технологии, но получится иначе. Видеть, что это судьба — выходит лучше, чем ты планировал. Диалог с материалом, который может показать как это должно быть. Работа с этой техникой требует много знаний и точности, я очень благодарна Сводам и Наташе Цыганковой, мастеру по керамике, которая помогала мне узнать все тонкости. И вместе со мной смотрела на результаты и помогала их понять.
— Как ты стала работать с образом собаки, что он для тебя значит?
— Я в три года хотела собаку и рисовала её, и потом мне стало удобно все высказывания как художника делать через этот образ. Это не всегда положительный образ, но он всегда есть в мифологии, религии, культуре. Собака и защитник и охранник и пастух, но это же и животное, которое загоняет, убивает, которым травят. Она меняет роли в зависимости от контекста, амбивалентное существо, как и человек — поэтому мой герой — собака, но я говорю про людей. Через животных легче говорить, потому что когда речь идёт о другом человеке, мы закрываемся от чужой боли.
— Искусство, в отличие от басни, не имеет морали в конце. Но некоторые зрители спрашивали, кем лучше быть, волком или овцой?
— В системе «Железного дома» оба выбора нехороши. Если тебе не свойственно по природе ни то ни другое, но есть только два варианта, то единственное лучшее — попытаться выйти из этой системы, разорвать круг принуждения. Волк не хороший и не плохой, ему пришлось стать жестоким, чтобы выжить, иначе его бы сожрали. Все согласны с этими правилами, потому что они не видели другой системы. Ты не можешь грустить о том, чего не знаешь. Я сразу поняла, что хотела бы сделать эту выставку в галерее «Бомба». Бомбоубежище как герметичное пространство, где мы не знаем, что там снаружи. Обитатели Дома лишены информации о других вариантах отношений. Но мы-то люди, и мои рассказы про нас, и мы можем выйти из Железного дома.