Бодлер. Вальтер Беньямин. Перевод С. Ромашко. Издательство «Ад Маргинем Пресс», 2023.

Беньямина помните? Вот. Это - переиздание его книжки, за которой гонялась, но так и не поймала. Переиздание с дополнением, что тоже интересно. Однако не думайте, что сейчас будет восхваление и восторги - гоняться можно и за не очень хорошим…

Книжка сырая. Недоработанная. Это и понятно: Беньямин долго «копил» материал и собственные мысли, рефлексировал, собирал заметки и тезисы, вынашивая будущий монументальный труд, но мир менялся быстрее рефлексирующего интеллектуала, вынудив последнего расстаться со своей сложной запутанной жизнью, - книжка так и не была дописана. Да и беньминовский стиль, когда он пишет не о бытовых ситуациях, нельзя назвать законченным и быстро-понятным, он такой же запутанный, как и жизнь этого писателя. Однако читать интересно.

Бодлер в книжке - а здесь не столько биография, сколько роль, суть, формирование последнего великого поэта - довольно неприятен, непрост, но манящ. Его одновременно жаль, хочется встряхнуть, стукнуть по макушке, обнять и предложить выпить. И уверить, что дальше люди станут проще. И люди, и - в чём-то - само время.

Цитатно.

* Маркс… [писал о профессиональных заговорщиках]. Они падки до изобретений, обещающих революционные чудеса: зажигательные бомбы, сверхъестественные разрушительные машины, покушения, действие которых тем непостижимее и удивительное, чем менее рационального лежит в их основании. Занятые подобным прожектёрством, они не преследует никакой иной цели, кроме ближайшей - свержение существующего правительства…

* … литература… интересуется функциями, присущими человеческой массе в большом городе. Среди них выделяется одна, отмеченная уже в полицейском донесении накануне девятнадцатого века. «Почти невозможно, - пишет парижский тайный агент в 1798 году, - придерживаться добропорядочного образа жизни при большой плотности населения, когда каждый предстаёт для всех прочих, так сказать, неизвестным, а потому может никого и не стесняться».

* Если требуется подтверждение мощи, с какой опыт толпы взволновал Бодлера, то можно указать на тот факт, что под знаком этого опыта Бодлер попытался вступить в соревнование с Гюго. Для Бодлера было очевидно, что именно здесь скрывалась сила Гюго.

* В «Салоне 1859 года» Бодлер представляет череду пейзажей, завершая это признанием: «Я тоскую по диорамам, мощная и грубоватая магия которых навязывает мне полезную иллюзию. Я лучше уж взгляну на театральные задники, на которых я найду свои любимые мечты, представленные искусно, с трагическим лаконизмом. Эти вещи в силу того, что совершенно фальшивы, именно поэтому оказываются неизмеримо ближе к истине, зато большинство наших пейзажистов - лжецы, а всё из-за того, что чураются лжи».

* Понятие оригинальности во времена Бодлера было далеко не так привычно и важно, как сегодня. Бодлер часто отдавал свои стихи в печать повторно, а то и в третий раз, и никто этим не возмущался.

* * *

Занятная книжка.

Кстати, у меня внезапно оказался второй экземпляр, совсем новенький. Пишите в комментариях, подарю-передам.