К слову, у Рубена большой личный опыт медитации, а Хелен работала в лаборатории Ричарда Дэвидсона — одного из отцов-основателей созерцательной нейронауки.
В исследовании авторы предлагают объяснение того, как разные стили медитации меняют работу мозга. Они опираются на модель предиктивной обработки (predictive processing), в соответствии с которой мозг непрерывно строит предсказания о том, что произойдёт, опираясь на прошлый опыт (выстраивает причинно-следственные связи). И приходят к тому, что медитация постепенно ослабляет эту предсказательную привычку, открывая практикующему доступ к настоящему моменту. До какой степени/глубины это возможно — вопрос, который остаётся открытым.
Авторы описывают три стиля медитации: сфокусированное внимание (focused attention), открытый мониторинг (open monitoring) и недвойственную (non-dual) практику. Практика, которую мы выполняли на ретрите — мочжао — на начальных этапах предполагает открытый мониторинг, а дальше переходит в недвойственную практику.
Один из ключевых механизмов, который авторы описывают в контексте открытого мониторинга, — дереификация (de-reification), что означает «лишение статуса вещи» (в противоположность реификации — овеществлению). Это когда содержания феноменального опыта (мысли, чувства, ощущения) перестают восприниматься как самостоятельно существующие объекты и обнаруживаются как проходящие процессы. В буддийской традиции это перекликается с идеями о непостоянстве, пустотности и бессамостности.
Авторы описывают это так: практика открытого мониторинга развивает «способность обнаружить, что весь опыт есть процесс, а не истинное отражение реальности» — и тогда содержания опыта «утрачивают свою репрезентационную целостность и переживаются просто как ментальные события».
Получается, что в моем описании опыта с ретрита воспоминание и неприятное переживание существовали как вещи до тех пор, пока я воспринимала их именно так — как что-то самостоятельно существующее. Воспоминание было причиной переживания, а неприятное переживание было следствием воспоминания, пока они оба воспринимались вещами. Но как только переживание перестало восприниматься как самостоятельный объект, причина перестала быть нужна, и само переживание не смогло стать причиной для чего-то следующего — цепочка распалась.
Воспоминание и переживание возникли сами — я не выбирала ни того, ни другого. Но продолжать их «связывать» — значит продолжать наделять их статусом самостоятельно существующих объектов. По словам авторов в практике открытого мониторинга возникающий опыт не подавляется и не удерживается, а отпускается без подтверждения «статуса вещи». Это лишает наш феноменальный опыт «вещности» и позволяет ему (мыслям, ощущениям, воспоминаниям, переживаниям) просто проходить.
В статье ещё очень много любопытного, хочется разобрать подробнее. Заканчиваю перевод на русский, скоро поделюсь.
Важная оговорка напоследок: авторы описывают механизм, но не объясняют, почему вообще есть переживание — и в этом смысле хорошо выдерживают границу научного познания. Нейронная активность и в частности предсказательная обработка на основе прошлого опыта происходит автоматически, но почему это сопровождается субъективными переживаниями и, что даже еще интереснее, как в этой цепи причин и следствий возможна свобода — это вопросы, которые выходят за пределы научного метода, а дальше — философия.