ядом. По сути, в основе этой этической системы лежит принцип взаимной угрозы: поскольку высшая и абсолютная ценность – это своя жизнь и безопасность (как лично своя, так и коллективно – жизнь членов своей группы), мы готовы сделать всё, чтобы она не подвергалась угрозе, но если мою жизнь уже и так поставили под угрозу, то чем тогда мне можно ещё угрожать и меня сдерживать? Тогда вся система сдержек нереализованной угрозой рушится, и все ограничения снимаются. Этот взгляд на войну выражен, например, в реплике князя Андрея Болконского в романе «Война и мир» Л.Н. Толстого: «— Да, да, — рассеянно сказал князь Андрей. — Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, — начал он опять, — я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, и оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все, по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся армия. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями, как бы они там ни разговаривали в Тильзите». Этот же взгляд на войну, отвечая хазарскому хану, выражают вожди славян Всеслав и Ратибор в фильме Г.Л. Васильева «Русь изначальная» (1985), снятом по мотивам одноимённого романа В.Д. Иванова (хазарский хан Суника Эрмия при этом выступает носителем противоположного этоса: для него совершать грабительские набеги друг на друга – не преступление, а норма жизни, поэтому он отказывается давать клятву, что такого больше никогда не повториться, но конкретный неудачно для него пошедший набег предлагает завершить по своим понятиям – выплатой разумной компенсации, соответствующей текущему на данный момент балансу сил: «Я дам тебе выкуп. Полководцы басилевса дают нам выкуп, и мы уходим с миром. В этом нет бесчестия, в этом слава»).

Второй этос можно назвать «решительным» (в смысле одноимённого соционического признака), «рыцарским» или «этосом профессиональных военных». Он состоит в том, что война, как и драка, – это нормальная, естественная и неизбежная часть жизни, способ разрешения неизбежно возникающих между отдельными людьми и человеческими сообществами конфликтов и противоречий. Силовое столкновение позволяет выявить, с одной стороны, баланс сил (кто кому должен уступить и насколько), а с другой – готовность сторон на деле защищать свои интересы (трус не заслуживает уважения своих интересов, к проигравшему же достойному противнику можно проявить благородство и великодушие). При этом не важно, кто напал первым (война с точки зрения профессионала – не преступление, преступление – это нарушать законы и обычаи войны). Ведение войны (равно как и драки или поединка) регулируется формальными правилами и неформализованными традициями рыцарства и благородства, применимыми, впрочем, лишь к благородному же противнику, соблюдающему те же законы и традиции (они неприменимы как к трусу, уклоняющемуся от боя, так и «беспредельщику», дерущемуся «не по понятиям»).

Непреодолимый конфликт возникает тогда и там, где носители этих двух этосов