«В привычном нам городе за последней улицей начинается пригород, а в арктическом — тундра», — этот характерный для Севера контраст обустроенной жизни с диким неосвоенным миром описывает Надежда Замятина, директор Центра арктической и северной урбанистики НИУ ВШЭ, в своей книге «Город в пустоте».

Поговорили с ней о том, что делает город арктическим, как живется в изоляции и чему стоит поучиться у северных сообществ.

Что делает город арктическим и чем он отличается от других городов?

Арктические города объединяет не холод: зимой Мурманск теплее Нижнего Тагила, не говоря уже о Красноярске, хотя ни тот ни другой в Арктическую зону не входят. И не вечная мерзлота: на значительной части Арктической зоны её нет.

То, что сейчас называется Арктической зоной Российской Федерации, — это, прежде всего, административно-экономическое образование, территория, где дают льготы. Но это не про единство климата, и не про единство планировки городов. Эта территория исключительно разнообразна.

Есть еще понятие «Север». Его мы понимаем через противопоставление основной зоне расселения, которую называют «материком», а на Западносибирском Севере — «землей». Материк — это и Москва, и Новосибирск, и Калининград. Очень разные территории, но важно, что не Север.

С моей точки зрения, особыми свойствами обладают территории без круглогодичной наземной транспортной связи. Вот это действительно другой мир. В Мурманск есть дорога, хотя отдельные участки Мурманской области изолированы. Я часто привожу пример: Мурманск меньше отличается от Москвы, чем от какого-нибудь посёлка на Чукотке.

Что за пустота окружает арктические города?

В самом простом смысле — это пустота экономическая. Город живет, в том числе оказывая услуги и предоставляя товары жителям окружающей территории. У северных городов эта периферия очень небольшая, рынок узкий — городской экономике трудно развиваться. 

В более широком смысле пустота — это граница с небытием. В привычном нам городе за последней улицей начинается пригород, а в Норильске — тундра. Она, конечно, не пустая: там живут коренные народы, работают геологи. Но для горожанина это другой мир, где ты сталкиваешься с силами природы, с чем-то, что тебе неподвластно. Отошел на пять километров от города — и в пургу можно не вернуться. Связь не везде работает даже сейчас.

Жителям арктических городов хорошо знакомо чувство оторванности, которое сложно передать. Человек, живущий там, где есть круглогодичная дорога, может нечасто ездить в Москву, но у него всегда есть такая возможность: сел и поехал. А в Норильске или отдаленном вахтовом поселке ты как в космосе. 

Мне рассказывали, как санитарный борт больше недели не мог прилететь и человека с аппендицитом закалывали антибиотиками, чтобы он просто дожил до самолета. Даже сейчас могут не спасти, потому что самолет или вертолет не смог сесть. Такие места заставляют чаще задумываться о жизни и смерти. 

Чему другим городам стоит поучиться у городов Арктики?

Северные города живут в «промывном режиме»: много людей приезжает, много уезжает. В трудовом коллективе постоянно меняются работники, в школьном классе много новеньких, и всем нужно научиться жить вместе, сборным сообществом, где у людей совершенно разные, часто сложные биографии. 

Если где-то беда, люди часто уезжают на Север. В 2013 году я спрашивала старшеклассников Норильска, откуда приехали их бабушки. В ответах оказались, по сути, все горячие точки бывшего Советского Союза. Почему приехали на Север? — Там не стреляли. Я много раз слышала от приезжих, что на Севере проще адаптироваться: в обществе уже есть готовность к встрече другого человека. 

В какой-то степени Арктика — зеркало страны. Все наши беды и радости, перспективы и риски там присутствуют в усиленном виде. Это касается городского хозяйства, социальной сферы, образования, медицины. Многие проблемы стоят настолько остро, что приходится быстрее учиться их решать — иначе не выживешь.