Итоги 2024 года создавались в пространстве парадокса и консенсуса. Парадокса потому, что лучший фильм года опоздал на два года; потому, что в «десятке», наравне с полнометражными фильмами, два коротких метра; потому что пятую часть итогового списка отнял один-единственный режиссёр. Вашему вниманию мы представляем результат консенсуса – итоги Cineticle. С наступившим Новым годом!
Сегодня отмечает 75-й по счёту день рождения Эдриан Белью. Тот самый Белью, который... пародировал Боба Дилана на альбоме у Заппы, играл на мандолине на альбоме у Боуи, записывал на альбоме Nine Inch Nails рандомный гитарный шум для коды в песне «Господин Саморазрушитель», написал музыку для фильма Алана Рудольфа, записывался с Джо Кокером, Тори Эймос и Talking Heads, а сэмпл одной из его гитарных партий использован в хите Мэрайи Кэри 1995 года... Кроме того, Эдриан Белью играл в группе King Crimson, но это лишь эпизод из его дискографии. А ещё он человек со здравым взглядом на жизнь и автор песни со словами «Время – это каннибал, оно пожирает нас заживо. Но это не значит, что надо вести себя как мудак».
Пробежав за два дня, с несходящим румянцем смущения, простодушно-трансгрессивное «Признание Лусиу» Мариу де Са-Карнейру, ДБ берёт записки К. Чуковского о современниках (во 2-й книге 6-томного ПСС) и почти сразу же натыкается на фразу «Чехов наряжал своего брата Михаила в женское платье». АТ читает Том 1 «Диалоги и переклички» двухтомника «Пауль Целан. Материалы. Исследования. Воспоминания». ОГ осторожно открывает для себя поэзию Тура Ульвена, которая временами – например, такими: «(Под лицом: улыбка из времён, не ведавших приязни и неприязни, улыбка солнца)» – полна неожиданного для этого автора оптимизма. МК читает «революционный» том собрания сочинений Шкловского, из которого кроме общеизвестного (что это один из самых значительных писателей минувшего столетия), ставовится очевидно, почему в книге столько неопубликованного при жизни: так, Шкловский говорит, что из всех зол выбрал бы большевиков, но вообще, это как вопрос о предпочтении между четвертованием и повешением, и он предпочёл бы суп.
Что объединяет таких столь разных режиссёров, как Жан-Люк Годар, Клинт Иствуд, Дэвид Кроненберг, Рауль Руис? Все они по-прежнему продолжают снимать кино – включая тех двоих из перечисленных, кого уже с нами нет: для настоящего режиссёра смерть не отговорка.
АТ в сотый раз читает «Мёртвые души», похохатывая над похождениями «низко оплачиваемого агента дьявола», как аттестовал его Набоков, и тут же пугаясь нарочно пестуемой двойственности описанной в гоголевской поэме жизни. ОГ читает роман Андреса Неумана «Странник века» и с каждой страницей всё больше понимает смысл слов Роберто Боланьо, что «литература XXI века принадлежит Неуману и его кровным братьям». МК блуждает фантомными лабиринтами давно не существующих городов – еврейского межвоенного Минска в «Зелменянах» Моисея Кульбака и ничейного послевоенного Парижа в «Чтобы ты не заблудился в квартале» Патрика Модиано. Первый роман – книга о сообществе и его исторических трансформациях, второй – о необходимости и неизбежности одиночества человека и о том, что сообщество – это сам город и есть, а люди просто призрачные блохи на его ведущих в никуда улочках. ДБ цедит роман датчанина Йенса Петера Якобсена «Нильс Люне», чей тургеневский юноша-герой станет прототипом и Мальте Лауридса Бригге, и доктора Живаго.
Не в шутку опешив после знакомства с экранизацией Бертраном Бонелло новеллы Генри Джеймса «Зверь в чаще», АТ приник к литературному первоисточнику. ОГ дочитал роман Владимира Казакова «Ошибка живых» и пребывает теперь в странных чувствах: автор виртуозно держит высокую планку языковой аритмии; что ни строчка – то осколок хорошего стихотворения; вместе с тем по ходу чтения не покидало ощущение того, что живая интонация романа идёт поверх хорошо продуманной конструкции. ДБ читает «Жизнь и судьбу» Василия Гроссмана, поражаясь не только тому, что буквально каждые пару абзацев в повествование входит новый персонаж, но и тому, что авторство (в тематическом, но порой и в стилистическом плане) отдельных глав вполне можно отдать Граку, Мейлеру, Солженицыну, Пастернаку, Домбровскому, даже Сорокину. Пестротою при этом роман не страдает и его многоголосие не превращается в разноголосицу.
Сегодня 100 лет Жан-Франсуа Лиотару. Придумал много слов – например, слово «постмодерн». Ещё он дал новое значение многим словам – например, слову «секс». Французский же философ. И он же ввёл в широкий (но не слишком) оборот такое слово «тензор». Что такое «тензор»? Ну, это лучше показать на ком-то. На ком показать бы? Давайте покажем на актрисе Терезе Расселл, исполнительнице главной роли в фильме «Шлюха».
Что общего между Франсуа Трюффо и Стивеном Спилбергом? Ну, это лёгкий вопрос – Трюффо играл у Спилберга. А вот что может быть общего у Франсуа Трюффо и Виктора Цоя? Одна и та же группа крови? Отвечаем на этот вопрос (и на все другие вопросы)
На этой неделе родился Тимо Салминен, бессменный оператор и практически соавтор Аки Каурисмяки, в том числе снявший для него лучший фильм этого года (возможно, не только этого) – «Опавшие листья». 72 года человеку, а ведь он к тому же снял надысь и «Эврику» Алонсо! Семь лет назад Cineticle отправил к Салминену своего человека и Салминен выложил ему всё, что вообще может выложить этот награждённый даром скромности большой художник.
ДБ читает мемуары, мемуары, мемуары. Во-первых, «Квадригу» выдающегося поэта Семёна Липкина. Во-вторых, «Человек и дитя» Артюра Адамова, мнительного и незлобивого алкоголика с безобидными перверсиями (любил, когда проститутки давили его каблуком). Ультрафрагментарные мемуары Адамова нельзя, вопреки его опасениям, свести к сухому перечню «ключевых событий», ведь у него высочайшая (поначалу безотчётная, инстинктивная) ставка – выйти живым из литературной «тавромахии» (такой, как её подробно описывал Мишель Лейрис в «Возрасте мужчины»). Фразы вроде «Почти бросил пить», которыми испещрены его дневники, пугают сильнее любого описания пьяных загулов; под конец, призрак душевного спокойствия посещает не вылезающего из лечебниц Адамова, который отныне сможет спать без кошмаров: «Ночью сны мстят за нас безнадёжности дня». В-третьих, «Воспоминания» Бальтюса, чьим самым впечатляющим произведением ДБ считает не чего-то там из серии «подростки в труселях», а картину под названием «Средиземноморский кот».
АТ читает «Эпоху нервозности. Германия от Бисмарка до Гитлера» Йоахима Радкау. ОГ читает «Дигамму» Ива Бонфуа, куда вошли три поздних сборника поэзии и прозы (2011-2016), перевод которых Марк Гринберг – голос Бонфуа на русском языке – завершил перед смертью в прошлом году. Чтение острое, отдельные образы пригвождают, что не удивительно, так как для Бонфуа язык это «что-то вроде краба», т.е. «клубок воплей, едва отделенный от всеобщей смерти». ДБ читает книжку-реферат Жака Лё Гоффа «Интеллектуалы в Средние века» в первом российском издании 1997 года (с опечаткой в слове «эстетический» на 69-й странице; спасибо переводчику Руткевичу за неологизм «обургундился») и узнаёт в песенке студентов-голиардов XII века скромный девиз своей жизни: «О своём спасении думаю немного / И лишь к плотским радостям льну душой убогой».
Байопик про Беккета (и немножко Джойса) смотреть не нужно по той же простой причине, по которой не стоило смотреть и байопик про Оппенгеймера и других «замечательных людей» XX века: жанр байопика мёртв, только незакопан и поэтому кажется, что он ещё, может, задёргается. Биографии что физиков, что лириков снимают как будто пребывая в лунатической прогулке, однако же нисколько не рискуя наткнуться, споткнуться или упасть, твёрдо заучив маршрут от печки. Не станем мешать их (вечному) сну. Пусть сонные хоронят своих спящих.
Мнения редакции, посмотревшей «Красные комнаты», разделились в одном – и сошлись в другом. Например, АТ сказал, что фильм «роботический», а, например, ДБ ему возразил, что, напротив, это очень человечный фильм. И тому, и тому фильм понравился. Понравится и вам, даже если вы робот.
