Продолжением дискуссии, начатой Джефри Миллером и Алексеем Жаворонковым, стало эссе гарвардского биолога Алекса Плесы «ИИ для биологии не нуждается в дополнительных данных».

Он пишет, что проблема не в нехватке данных и не в недостатке интеллекта, а в отсутствии приборов, способных считывать и менять состояние живой клетки в реальном времени.

Любой метод молекулярной биологии жертвует одним из трёх свойств: скоростью, неразрушающим характером или широтой охвата. Микроскопия видит 3–4 белка, но убивает клетку; РНК-секвенирование даёт тысячи измерений, но требует дней и разрушает клетку. Для управления клеткой нужен замкнутый контур такой, чтобы считывание и запись состояния клетки шла быстрее, чем клетка меняется, а его невозможно построить без нужных инструментов. Плеса напоминает, что Ходжкин и Хаксли в 1952 году смогли замкнуть контур на одной переменной (напряжении), и их уравнения до сих пор предсказывают нервный импульс.

Масштабирование машинного обучения и искусственного интеллекта в биологии не работает, потому что у языка были «читерские коды»: записанные промежуточные состояния, бесплатные данные, цифровая верификация. У биологии нет «интернета клеток», поскольку никто не записывал состояние клетки в реальном времени десятилетиями. Модели, которые предсказывают реакцию клетки на вмешательство, годами не могут превзойти простое усреднение, потому что они предсказывают неверную вещь: конечную точку, а не траекторию.

Поэтому Плесса считает, что применение ИИ в биологии упёрлось не в нехватку машинной мощности, а в измерительные приборы, и пока мы не построим инструменты для чтения и записи состояния клетки в реальном времени, масштабирование моделей будет давать лишь лучшие догадки о конечной точке без возможности управлять процессом.