«у меня есть секрет, чуя: я знаю тебя полностью. я наблюдаю, запоминаю, пробую, обжигаюсь, — так проходят годы, совместно и врозь. ты даже не представляешь.

я знаю тебя слишком хорошо, почти идеально: напряжение в твоих мышцах и взгляде, когда я окажусь максимально близко, глядя сверху. знаю, если стану шептать тебе в губы, касаясь их своими, но не целуя, у тебя собьётся дыхание, и ты неосознанно потянешься навстречу, словно страдая от безумной жажды.

ты будешь терпеть и сдерживаться, напрягать челюсть и закусывать губы, но обязательно обронишь стон — короткий, полный густого воздуха, — именно в момент, когда я войду в тебя. не станешь просить мягче и медленнее, но я сознательно опущусь до глубинной нежности, чтобы твои бёдра начали дрожать у меня под ладонями. твои холодные пальцы вопьются мне в рёбра, в лопатки, в плечи — с таким давлением, будто ты пытаешься удержаться на краю или оставить на моей коже напоминания следами царапин.

твоё дыхание станет рваться на лоскуты, ускорится резонанс стонов, но я сделаю всё, чтобы от шёпота моим именем ты дошёл до криков, а затем охрип; я не хочу слышать твой голос. ты с хрустом позвонков запрокинешь голову, раскрывая последнюю уязвимость моим звериным зубам, и я ощущу языком вкус каждого свежего кровоподтёка, а потом буду давить ладонью на твою шею, пока по твоим вискам бесконтрольно не потекут слёзы.

я не стану их вытирать, и ты не почувствуешь, как твоя базальтовая сила в моих руках становится хрустальной слабостью. как мои зачерствевшие маски рассыпаются в труху под касаниями твоих пальцев.

ты заставишь меня думать о любви на всех воссозданных языках, — как я думаю сейчас, в эту секунду, глядя тебе в спину. как думаю и представляю всегда, пока ты не обернёшься».

чуя оборачивается.

— эй, дазай, — хмурится и щёлкает пальцами перед лицом, игнорируя царапающую позвоночник дрожь, странную и горячую. — ты в порядке?

дазай медленно поднимает голову. кажется: взгляд на его губы — шаг на мину. детонация в замкнутом пространстве.

но чуя смотрит. до порезов на сетчатке, до ожоговых пятен на открытых участках кожи. режет на лоскуты все домыслы и сомнения одним лёгким наклоном головы. рыжие волосы прикрывают часть лица, — их нужно намотать на кулак, чтобы не мешали видеть.

наблюдать, запоминать и повторять.

пуговицы туго выходят из прорезей, — дазай расстёгивает воротник рубашки, манжеты. делает пробный шаг навстречу, и будто сквозь сетку прицела видит быстрое движение, которым чуя облизывает губы.

смотрит в зеркало жажды через его глаза.

— в порядке, — шёпотом из-за сухого жара в горле. — просто я хочу раскрыть тебе один секрет.