Bunin & Co

Майя Санду создала информационный повод, которому гарантировано продолжительная дискуссия, как внутри молдавского общества, так и за пределами Молдовы.

«Если бы у нас был референдум, я бы проголосовала за объединение с Румынией. Посмотрите, что происходит в мире. Такой маленькой стране, как Молдова, становится все труднее выживать как демократической, суверенной стране». – заявила Санду в интервью известному британскому подкасту «The Rest is Politics».

Тема «великой унири» (объединения Молдовы и Румынии в одно государства) обсуждается с большей или меньшей интенсивностью даже не с момента распада СССР, а со времен «поздней перестройки». Во многом и приднестровский политический феномен, и «пробуждение» Гагаузии являются последствиями этой дискуссии, носившей (и носящей поныне) не только (и даже не столько) академический характер. Данный вопрос давно инструментализирован. Для унионистов - это фактор общественно-политической мобилизации, а для молдавенистов – стимул к сопротивлению оппонентам.

Интересно, что сама Санду никогда не скрывала наличие у нее румынского паспорта. Во время избирательных кампаний в соседней стране она публично демонстрировала свою гражданскую и политическую позицию. Однако президент Молдовы в прошлом сильно и не педалировала этот сюжет. Пока шла к власти, больше продвигала антикоррупционные нарративы, а став во главе государства - идеи европейской интеграции и «сдерживания» России. Теперь к борьбе за «цивилизационный выбор» добавляется старый проверенный унионизм?

Здесь есть много нюансов. С одной стороны, многие молдавские граждане в личном качестве уже «объединились» с соседней державой. Порядка 1 млн. человек, включая и президента, и его главного оппонента на последних выборах Александра Стояногло, имеют румынские паспорта. «Румынская идея» внедрена и в официальную историческую и языковую политику. Однако даже Санду вынуждена публично признать: большинство граждан Молдовы не поддерживают объединение двух стран де-юре. Например, по данным социсследования компании IMAS (июнь 2025 года) только 32% респондентов в Молдове поддерживают «унирю», а 41%- нет. В целом же по данным опросов 2024-2025 гг. доля сторонников объединения колеблется в пределах одной трети опрошенных.

Однако тема «унири» снова актуализирована. И не политиками-маргиналами, а первым лицом республики. С оговорками и нюансами, но все же! Как минимум, это ставит вопрос о приоритетах высшей власти в стране. И среди них явно не диалог с ПМР и Гагаузией.

Сергей Маркедонов

Иран: эволюция протеста.

Иранская политическая система основывалась на идеологии, силе и внутриэлитном балансе. Идеология важна для людей, помнящих режим шаха с неуважением к исламу (шах искал легитимность в монархии Кира Великого), социальным расслоением, высокой коррупцией и массовыми нарушениями прав человека – то есть оборотной стороной авторитарной модернизации. Альтернативой стал не просто ислам, а предложенная аятоллой Хомейни революционная идеология политического ислама. Но Хомейни умер в 1989-м, его наиболее яркий сподвижник, аятолла Мутаххари, был убит десятью годами раньше. Аятолла Хаменеи – администратор (президент военного времени в 1980-е годы), политик, но никак не идеолог.

Революционная идеология стала выдыхаться, особенно на фоне социального расслоения, высокой коррупции и массовых нарушений прав человека – уже как оборотной стороны исламского режима. А со сменой поколений усиливалась ностальгия по шахскому режиму. Вначале в связи с апелляцией к модернизаторскому опыту Резы-шаха – основателя династии Пехлеви, который проводил реформы по аналогии с Кемалем Ататюрком в Турции. А затем и Реза Кир Пехлеви превратился из главы маловлиятельной монархической эмиграции в ориентир для многих протестующих. Нынешние протесты, как и прошлые, не имеют внутренних лидеров, но их участники часто требуют реставрации династии Пехлеви.

Кстати, в 1979 году тогдашние протестующие сравнивали шаха с Язидом – символом тирании для шиитов, вторым халифом Омейядского халифата, при котором был убит Хусейн ибн Али, внук пророка Мухаммеда и третий имам шиитов. Участники нынешних протестов сравнивают рахбара Хаменеи с Заххаком, злым змеиным царем из персидской мифологии. Эти небольшие штрихи показывают изменение отношения городской молодежи к исламу. Тем более, что даже Мутаххари не мог игнорировать огромный вклад Фирдоуси – автора «Шахнаме» - в иранскую культуру. Только для него он был прежде всего набожным мусульманином, а для оппонентов нынешнего режима (как и для династии Пехлеви) творчество Фирдоуси – важнейшая часть национальной идентичности, альтернативной исламской.

Внутриэлитный баланс претерпевал эрозию с 2009 года, когда реформаторы не признали победу Махмуда Ахмадинежада, избранного на второй срок. Оппозиционное «зеленое движение» тогда выступало под исламскими лозунгами, а его лидером был Мир Хосейн Мусави, премьер-министр военного времени. Тогда средний класс крупных городов столкнулся не только с силовиками из КСИР, но и с провинциальной беднотой, из которой комплектуется организация «Басидж». После поражения реформаторов произошло исключение радикальной их части из иранской политики. Хаменеи, который и раньше тяготел к консерваторам, перестал им доверять.

Реформаторы были у власти в 2013-2021 годах, но их возможности оставались крайне ограниченными. А срыв ядерной сделки, заключенной при Обаме и расторгнутой в первый срок Трампа, положил конец планам оздоровления экономики в результате снятия санкций. В этих условиях Хаменеи сделал ставку на доминирование консерваторов, что нашло отражение не только в результатах президентских (2021-го) и парламентских (2024-го) выборов, но и в исключении из электорального процесса не только наиболее радикальной части реформаторов, но и большинства влиятельных фигур реформаторского лагеря.

Однако доминирующие консерваторы оказались неспособны справиться с нарастающими экономическими проблемами. После гибели консервативного президента Эбрахима Раиси новые президентские выборы оказались протестными – люди голосовали за допущенного к выборам единственного, пусть и слабого, реформаторского кандидата Масуда Пезешкиана. Но он мало на что влияет и почти ничего не может изменить. К оппозиции присоединились недовольные торговцы тегеранского базара – традиционно влиятельная сила в иранском обществе. Растет недовольство и жителей провинции. В этих условиях разочарование распространяется на весь политический класс – это также причина востребованности Резы Кира Пехлеви.

Так что из трех компонентов остается сила, что существенно повышает системные риски.

Алексей Макаркин

Кинопрокат-2025: предпочтения россиян.

Предсказуемо первые места – у январских премьер. В 2025 году ими были «Волшебник Изумрудного города. Дорога из желтого кирпича» (единственный фильм в российском прокате прошлого года, получивший свыше 3 млрд рублей) и «Финист. Первый богатырь», доходность которого зашкалила за 2,5 млрд. Вместе они получили более 6 млрд рублей. Это неудивительно, так как начало января – лучшее время для кинопрокатчиков, аналогов которому нет в другие месяцы. Детские каникулы накладываются на длинные выходные у родителей. И в это время нет никаких пиратских голливудских премьер, дабы не создавать конкуренцию отечественным блокбастерам, выпускаемым на экраны к радости детворы.

Дальнейшие места в рейтинге доходности фильмов выглядят более интересно. Сразу отметим, что ни один фильм, выпущенный вне январского триумфального времени, не преодолел планку в 2 млрд рублей. В прошлом году таковой стала картина «Мастер и Маргарита», несмотря на возрастной рейтинг «18+» и активную критику фильма в печатных медиа и Интернете. Тогда на него пошла читающая и почитающая Михаила Булгакова интеллигенция крупных городов, что и обеспечило высокий результат. А к критике она относилась по давнему принципу «Значит, хорошие сапоги, надо брать».

Сейчас же на третьем месте оказался американский блокбастер «Иллюзия обмана 3», собравший 1,79 млрд рублей, несмотря на то что демонстрировался в ноябре, причем уже после 4 ноября, когда выходные обеспечивают рост аудитории. «Иллюзия обмана 3» стала таким образом подарком для кинопрокатчиков – как в позднесталинское время «малокартинья» таким подарком стал «Тарзан», спасавший кассу советских кинотеатров. Впрочем, сейчас «малокартинья» нет, но многие фильмы кинобизнес сильно разочаровывают.

На четвертом месте – «Пророк. История Александра Пушкина» (1,63 млрд), вызвавший массу споров фильм, где «наше всё» становится репером. Как и в случае с «Мастером и Маргаритой» было множество инвектив – а фильм собрал кассу. Если не принимать во внимание теорию о том, что купившие билеты разбегались с фильма (динамика посещаемости свидетельствует о том, что у «Пророка» оказалось неплохое «сарафанное радио»), то можно сделать вывод: такой Пушкин, по крайней мере, заинтересовал аудиторию своей необычностью.

На пятом месте несколько неожиданно - фильм «Батя 2. Дед» (1,59 млрд) - трогательная жизненная история об общении представителей разных поколений. Тема семьи и связи поколений людей привлекала всегда. И на Евгения Цыганова зрители ходят – тем более, что здесь он в необычной для себя «возрастной» роли. Фильм «зацепил», что всегда важно.

Шестое место – у военного фильма «Август» (1,56 млрд). Владимир Богомолов с его романом «В августе сорок четвертого» - для советских поколений автор культовый. Потому что и суровую прозу войны показал, и профессиональные тайны приоткрыл, и без «чернухи» обошелся, и в конце наши победили. Фильм же отличается от привычных с советского времени военных картин, включая даже элементы мистики – но, быть может, это и сыграло роль в том, что зритель на него пошел.

Седьмое и восьмое места – у конкурировавших друг с другом «Горыныча» (1,53 млрд) и «Алисы в стране чудес» (1,23 млрд). Конкуренцию выиграл первый, но и «Алиса» получила в прокате свыше миллиарда. Здесь зритель просто хотел отдохнуть с детьми. «Горыныч» детям понравился больше.

На девятом месте – «Кракен» (1,13 млрд, но при бюджете в 1,1 млрд) – соединение патриотической темы и фантастики, где превалирует фантастическая составляющая про арктическое чудовище, самим своим наименованием напоминающее о Голливуде.

Остальные фильмы не перешли уровня в миллиард рублей. Так что симпатии зрителя – на стороне кино, которое может отвлечь от трудностей и стрессов текущей жизни. Люди идут в кино не для того, чтобы думать о насущном – они востребуют мир иллюзий или позитивных воспоминаний. То же самое наблюдается и в наступившем году, где в январские благостные дни свои миллиарды берут «Чебурашка-2» (вне конкуренции - ясно, что это будет кассовый фильм года), «Простоквашино» и «Буратино».

Алексей Макаркин

Венесуэла: империализм Трампа

Трехчасовая операция Дональда Трампа в Венесуэле демонстрирует, что США при нынешнем президенте действуют в логике империализма, казалось бы, ушедшего в историю. Мир для Трампа однополярен, что он и демонстрирует и своим миротворчеством, и силовыми акциями. Президент США не только не скрывает, но всячески подчеркивает, что заинтересован в контроле над природными ресурсами, будь то нефть (как в Венесуэле) или редкоземельные металлы. Международное право его не интересует.

В Латинской Америке Трамп воскрешает доктрину Монро в ее наиболее радикальном варианте – «большой дубинки», выдвинутом Теодором Рузвельтом. Но в отличие от начала ХХ века, амбиции США распространяются далеко за пределы западного полушария. Операция в Венесуэле была ненадолго отложена из-за удара в Нигерии, а уже в нынешнем году Трамп успел выступить с угрозой Ирану, по ядерным объектам которого США ударили в 2025-м.

Империализм США имеет ограничения. Опыт Афганистана и Ирака показал, что направлять в чужую страну военный контингент опасно – можно там завязнуть. Да и в случае с Венесуэлой прямое столкновение с боливарианской армией было чревато немалыми потерями, что категорически неприемлемо для американских избирателей в целом и для изоляционистски настроенного MAGA-электората в особенности. Поэтому США предпочли действовать иначе – посредством короткой спецоперации.

Сюрреалистическая версия о том, что Николас Мадуро сговорился с США и организовал собственный арест, восходит к венесуэльской оппозиции и лишена оснований. У Мадуро была возможность покинуть страну, он вел переговоры с США, довольно долго пытался торговаться, чем, похоже, еще более разозлил Трампа. Но главное – из американской тюрьмы очень трудно выйти. Бывший лидер Панамы Мануэль Норьега отсидел в ней 20 лет и был освобожден лишь для того, чтобы оказаться во французской, а затем в панамской тюрьмах.

Конечно, остается возможность помилования – как это произошло в конце прошлого года с бывшим гондурасским президентом Хуаном Орландо Эрнандесом. Но того Трамп рассматривал как «жертву Байдена», а Мадуро он выпускать не собирается. Да и образ Мадуро в США демонизирован – для американского общественного мнения он выглядит главой наркомафии. Тогда как об Эрнандесе население США осведомлено не было.

Куда более обоснованными выглядят предположения о том, что США не только обзавелись собственным агентом в ближайшем окружении Мадуро (это и не скрывается), но и договорились с частью венесуэльской правящей элиты. Режим Мадуро никогда не носил персоналистского характера, популярность лидера была связана с его ролью соратника и преемника Уго Чавеса. Исчезновение с политической арены Мадуро не означает конца «чавесистского» движения, которое, хотя и не пользуется поддержкой большинства венесуэльцев, но обладает серьезной опорой в стране – и в армии, и среди беднейших слоев населения.

Империализм Трампа не сталкивается пока с неприемлемым для него уровнем недовольства. Европа и ранее нередко сдержанно относилась к односторонним американским военным акциям. Маргарет Тэтчер была недовольна, когда США без ее согласия провели военную операцию на Гренаде, хотя номинальным главой этого государства была королева Елизавета II. Но на стратегическом американо-британском партнерстве этот эпизод не сказался. Китай идти на столкновение с США не намерен.

Интересны настроения жителей стран Латинской Америки. В прошлом году Трамп вмешивался в политические процессы в Аргентине и Гондураса, заявляя о желательном для него исходе выборов и угрожая прекратить финансовую помощь, если он окажется иным. В прежние времена такая прямолинейность привела бы к массовым протестам – сейчас ничего подобного нет. И в обоих случаях он добился успеха (в Аргентине довольно неожиданного).

Если в прошлые годы молодежь шла бунтовать на площади, то сейчас она «сидит в телефонах». А немалая часть населения не прочь получить небольшую долю от тех преференций, которые обещает Трамп. Видимо, эти обстоятельства сыграли свою роль в принятии Трампом решения о захвате Мадуро.

Алексей Макаркин

Каждый конфликт уникален – Венесуэла не является исключением. Но некоторые аналогии с событиями ХХ века провести все же можно.

Сценарий Гренады 1983 года – оккупация территории, формирование под эгидой США переходного правительства и проведение выборов – в администрации Дональда Трампа, похоже, не рассматривается. Венесуэла – это не маленькое государство, режим которого был дезорганизован еще до вторжения США, а армия никогда не являлась серьезной силой. Кроме того, опыт Афганистана и Ирака показал все многочисленные проблемы «конструирования демократии».

Сценарий Панамы 1989 года, казалось бы, более походит на нынешнюю венесуэльскую ситуацию. В обоих случаях лидер страны обвинен в участии в деятельности наркомафии, захвачен и отправлен в США. Но есть принципиальные различия. В Панаме, как и на Гренаде, американские военные установили контроль над территорией страны. В стране в том же 1989 году прошли президентские выборы, которые, по многочисленным данным, выиграл противник Мануэля Норьеги Гильермо Эндара. Норьега отказался признавать его победу, и тот не мог вступить в должность. После же вторжения США Эндара возглавил страну.

В Венесуэле же США хотя не признавали легитимности Мадуро, но и не стали официально признавать президентом его соперника Эдмундо Гонсалеса Уррутию. Трамп, похоже, весьма критично относится к оппозиции, которая не смогла самостоятельно прийти к власти. Есть опыт его первого срока, когда ставка на Хуана Гуайдо закончилась провалом.

Но есть еще один сценарий, вызывающий в памяти ситуацию в Никарагуа 1989-1990 годов. Там вторжения США не было, но в условиях окончания холодной войны СССР стал свертывать поддержку сандинистского режима и стимулировать его к компромиссу с поддерживаемой США оппозицией. В результате было достигнуто соглашение о проведении свободных выборов, притом, что сандинисты сохранили контроль над армией. Выборы они проиграли, но остались основной оппозиционной силой с массой ресурсов, обеспечивавших им продолжение политической деятельности. На выборах 2006 года лидер сандинистов Даниэль Ортега победил и с тех пор власть не отдает.

Конечно, никарагуанский кейс существенно отличается от венесуэльского (там у США амбиции были куда меньше и прямого вмешательства не было – только косвенное, через поддержку «контрас»), но все равно значим. Если суммировать месседжи Трампа, то они включают авансы в сторону нового и.о. президента Делси Родригес («она, по сути, готова сделать то, что, по нашему мнению, необходимо, чтобы снова сделать Венесуэлу великой»), угрозы (если Родригес «не поступит правильно, ей придётся заплатить очень высокую цену - вероятно, даже более высокую, чем Мадуро») и констатации (большинство венесуэльских чиновников «уже перешли на сторону США»). Он заявляет, что «США намерены управлять Венесуэлой, пока не смогут осуществить безопасный, надлежащий и разумный переход власти» и «будут контролировать венесуэльскую нефть и продавать ее другим странам по собственному желанию».

The New York Times пишет, что еще за несколько недель до захвата Мадуро американские чиновники определили Родригес в качестве приемлемой временной замены. Прямое управление все же выглядит крайне экзотичным. А вот политический процесс, при котором нынешние венесуэльские власти получают определенные гарантии, а США приходят в нефтяную отрасль страны и контролируют обещанный Трампом «переход власти» через нескорые новые выборы, выглядит вполне возможным. Родригес уже приглашает правительство США к совместной работе над программой сотрудничества, ориентированной на развитие, и «считает приоритетным движение к сбалансированным и уважительным отношениям с США».

Непримиримая по отношению к чавесистам Мария Корина Мачадо, кстати, может стать проблемой. Это не Виолетта Барриос де Чаморро в Никарагуа, которая, как и сандинисты, находилась в оппозиции к сомосовскому режиму, ее муж был убит сомосовцами. Возможно, поэтому Трамп публично отказал Мачадо в президентских перспективах – а не только из-за своего недовольства, что Нобелевская премия мира досталась ей, а не ему.

Алексей Макаркин

Мир в 2026 году.

В 2026 году должно прояснится, насколько обоснованы претензии Дональда Трампа на новый формат доминирования США в мире. Или же речь идет о виртуальном процессе.

Одним из индикаторов успешности политики Трампа будет ситуация в Газе. Первый этап его плана реализован, теперь дело за вторым. 2026 год покажет, удастся ли Трампу сформировать дееспособную администрацию по управлению Газой, и военный контингент, который смог бы защитить эту администрацию. В условиях, когда ХАМАС ослаблен, но не побежден, и с его присутствием в Газе придется считаться. А такое присутствие остается полностью неприемлемым для Израиля.

Другой индикатор – судьба Венесуэлы. Трамп сделал большую ставку на свержение режима Николаса Мадуро, но не решается на военную операцию с зашкаливающими рисками. Сейчас установлена морская блокада, которая призвана экономически «удушить» режим. Если Трамп сможет победить без издержек (или с минимумом таковых), это усилит его позиции и на континенте, и в мире в целом. Если нет (Мадуро останется у власти либо США «увязнут» в Венесуэле), то «Акела промахнется».

Третий индикатор – украинское урегулирование. Здесь ставок меньше, да и Трамп осторожнее. Но все равно это значимая часть американской внешней политики, где Америка ставят на неформальные контакты, исходя из того, что хорошая экономическая сделка может помочь разрешить любой конфликт, даже с историческим прошлым, большим, чем вся история США. 2026 год покажет, прав ли Трамп или нет.

Дедлайн для Трампа – ноябрь 2026 года, когда в США пройдут промежуточные выборы. После них он может превратиться в «хромую утку». В том числе поэтому Трамп спешит решить основные проблемы до этого срока.

Для Европы 2026 год – время не только перевооружения, но и подготовки к выборам во Франции, которые состоятся в 2027-м. Вполне возможно, что уже в этом году станет ясно, сможет ли французская элита выдвинуть нового лидера – как это произошло с Эммануэлем Макроном в 2017-м. Если нет, то президентом скорее всего станет Жордан Барделла с масштабной ревизией основных принципов функционирования ЕС (но при этом с сохранением военного союза с США). Еще одна интрига – удастся ли правительству Фридриха Мерца стимулировать развитие немецкой экономики. Если явных признаков оживления не будет заметно, то может встать вопрос о судьбе «большой коалиции».

Для БРИКС 2026 год может стать временем серьезных вызовов. В Китае это год подготовки к съезду партии, который состоится в 2027-м. На нем будут приняты решения, определяющие дальнейший формат китайской власти – сохранение единоличного лидерства (с возможным продолжением внутриэлитных «чисток») или возврат к олигархической модели, заложенной Дэн Сяопином. Какой сценарий будет выбран, может быть ясно в 2026-м. И еще один «китайский» вопрос – как Китай будет выстраивать отношения с США в условиях, когда Трамп продает оружие Тайваню на 11,1 млрд долларов. Готов ли Китай к усилению конфронтации в условиях, когда он привык смягчать конфликты.

Китайско-индийские отношения могут испытывать проблемы не только в связи с давними пограничными противоречиями, но и с предстоящими выборами в Бангладеш, где в 2024 году было свергнуто дружественное Индии правительство. У двух стран там разные ставки на фоне наметившегося сближения Бангладеш с Пакистаном, у которого, как известно, тесные связи с Китаем.

Но главный вызов для БРИКС – предстоящие президентские выборы в Бразилии, где Лула, как и в 2022 году, будет конкурировать с Болсонару, только не с находящимся в тюрьме экс-президентом, а с его сыном. Пока опросы свидетельствуют о лидерстве Лулы, но избирательная кампания еще не началась. Если побеждает Болсонару, то само членство страны в БРИКС может оказаться под вопросом с учетом «антибриксовской» публичной позиции Трампа (в президентство старшего Болсонару этого фактора не было).

Так что 2026 год будет непростым для фрагментированного мира с лидерскими амбициями Трампа. У многих политиков есть ностальгия по «старым добрым» предсказуемым временам, но возврата к такой «нормальности» в 2026-м точно не будет.

Алексей Макаркин

Мир в 2025 году.

2025 год стал годом Дональда Трампа.

Трамп пришел к власти в условиях ожиданий изоляционистской политики, которую востребует его «ядерный» MAGA-электорат. Но реальность очень быстро оказалась иной. Вместо изоляционизма – империализм, воскрешающий в памяти эпоху республиканских президентов конца XIX – начала ХХ веков, Уильяма Маккинли (имя которого Трамп вернул горе на Аляске) и Теодора Рузвельта. Это уже привело к тому, что наиболее последовательные изоляционисты либо дистанцируются от Трампа (как Такер Карлсон), или рвут с ним (как Марджори Тейлор Грин).

Трамп воскрешает доктрину Монро в варианте, модифицированном при Теодоре Рузвельте в виде концепции «большой дубинки». Он установил морскую блокаду Венесуэлы, перехватывая танкеры с нефтью и стремясь поставить экономику этой страны на грань краха. Открыто поддерживает консервативные силы в Латинской Америке, прямо угрожая в случае их поражения на выборах прекратить финансирование «неблагонадежных» стран.

Правая волна в Латинской Америке нарастает. Потерпели поражение «боливарианцы» в Боливии (впрочем, здесь немалую роль сыграл и внутренний раскол среди них). Партия президента-либертарианца Хавьера Милея неожиданно победила на парламентских выборах в Аргентине. Правые политики избраны президентами Эквадора, Чили и Гондураса. Образцом для них в сфере безопасности является любимец Трампа, сальвадорский президент Найиб Букеле.

Но Трамп подражает Теодору Рузвельту и как миротворец. Он демонстративно мирит страны и народы - вспомним, что США вышли на мировую арену после Портсмутской конференции, где Рузвельт помирил Россию и Японию. Только сейчас речь идет о демонстрации своей доминирующей роли, которая была поставлена под сомнение в связи с появлением концепции многополярного мира, материализовавшейся в формате БРИКС.

Трамп не смог добиться сколько-нибудь прочного мира ни в одном случае – да это было бы и невозможно, так как речь идет о затяжных конфликтах. Но главный его успех в уходящем году – приостановка конфликта в Газе, которая произошла при лидерстве США. Несмотря на неустойчивость компромисса, ни одна из сторон пока что не отказалась от него. Заложники оказались на свободе, что важно и для израильского, и для американского общества. Резко ослаблены позиции Ирана на Ближнем Востоке, а американский удар по его ядерным объектам показал уязвимость страны.

Обычно «примиряемые» стороны (если речь идет о государствах – ХАМАС здесь не в счет) стремятся демонстрировать свое почтение по отношению к Трампу (и, следовательно, к США) – как Армения и Азербайджан, подписавшие «декларацию о намерениях». Исключение составила Индия, крупный мировой игрок с растущей экономикой, премьер которой Нарендра Моди отказался делать комплименты Трампу (то есть символически признать его главенство). Но и Индия ведет переговоры с США по поводу тарифов – у нее нет другого выхода, игнорировать Америку она не может.

Но формат доминирования, продвигаемый Трампом, сильно отличается от привычного за послевоенные десятилетия. США стремятся снять с себя часть бремени, неизбежно связанного с лидерством – но не за счет компромиссов с другими игроками, а одностороннего навязывания им своих правил игры. Трамп подвергает ревизии принцип свободной торговли, который был основополагающим для мировой торговли послевоенного времени. Его агрессивная тарифная политика вызывает раздражение, но заставляет партнеров идти на уступки. А Европа увеличивает военные расходы, так как нет никакой гарантии, что переменчивый Трамп будет выполнять обязательства США, принятые много десятилетий назад. Трамп не вывел США из НАТО, но всячески демонстрирует, что ценность старого союза для него не абсолютна.

Глобальный вопрос о конкуренции США и Китая решен не был, да и не мог быть. Стороны решили начать диалог и сделали несколько небольших шагов навстречу друг другу. Но приоритеты сторон остаются разными, и Китай не намерен соглашаться со стремлением Трампа восстановить доминирование США. В то же время биполярный мир, на который ориентирован Пекин, совершенно не устраивает Трампа.

Алексей Макаркин

Под занавес уходящего 2025 года Азербайджан и Турция сделали еще один шаг по укреплению межгосударственного стратегического союза. Президент Ильхам Алиев подписал закон «Об утверждении Меморандума о взаимном укреплении военной безопасности между Министерством обороны Азербайджанской Республики и Министерством национальной обороны Турецкой Республики».

Этому шагу предшествовало утверждение проекта Милли меджлисе (парламенте) Азербайдажна на сессии 16 декабря. Какой-то содержательной дискуссии не было. Двустороннее сотрудничество воспринимается не просто как часть некоей кооперации с дружественным государством, а как один из ключевых элементов азербайдажнской внешнеполитической идентичности. Одно чтение, солидарное голосование в поддержку законопроекта. И через девять дней после этого президентская подпись под ним.

Стратегическое взаимодействие Анкары и Баку- не новость! Еще в ноябре 2007 года два государства подписали Программу и исполнительный план о долгосрочном экономическом сотрудничестве. В этом же году в Концепции национальной безопасности Азербайджана было зафиксирована важность стратегического сотрудничества с Турцией. Всем памятна роль Анкары в переформатировании статус-кво на Южном Кавказе в 2020-2023 гг. После победы во второй карабахской войне в Шуше Азербайджан и Турция подписали Декларацию, в которой в качестве ключевых направлений сотрудничества были обозначены совместные действия в политической и военной сферах, а также в области безопасности. Баку и Анкара достигли договоренности о проведении совместных консультаций и оказании друг другу помощи в случае угрозы со стороны третьего государства.

Согласно документу Меморандуму-2025 года стороны-подписанты обязуются оказывать друг другу взаимную помощь в случае вооруженной агрессии против одной из них для реализации права на индивидуальную и коллективную самооборону, признанного статьей 51 Устава ООН. Также прописывается военная помощь по запросу одной из сторон в соответствии с процедурами, установленными в их национальном законодательстве. В мирное время Баку и Анкара заявляют о регулярном проведении совместные военных учений.

Фокусируясь на турецком факторе во внешней политике Азербайджана, эксперты часто упускают, на первый взгляд, очевидный момент. Турция- член НАТО, и ее военный ресурс в Альянсе- не последняя величина. Между тем, незадолго до рассмотрения «военного» Меморандума в Милли меджлисе Азербайджан и НАТО подписали протокол о взаимопонимании по проведению военных учений. За месяц до этого Ильхам Алиев заявил, что что вооруженные силы страны приводятся под стандарты Альянса.

Сергей Маркедонов

В начале последней полной календарной недели декабря 2025 года в Иерусалиме состоялся X трехсторонний саммит Израиля, Греции и Кипра. Эксперты, оценивавшие данный форум из разных стран и с разных точек обзора, были практически единодушны. Речь идет о формировании антитурецкого альянса, куда входят страны, имеющие в настоящем и имевшие в прошлом, сложные (и это еще мягко сказано) отношения с Анкарой.

И риторика саммита, на первый взгляд, подтверждает правоту таких выводов. «Тем, кто фантазирует о создании империй и контроле над нашими странами, я говорю: забудьте об этом. Этого не произойдет!» Израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху, выступая на совместной пресс-конференции с греческим коллегой Кириакосом Мицотакисом и президентом Республики Кипр Никосом Христодулидисом, не скупился на жесткие оценки. Стороны достигли соглашения о расширении военного сотрудничества. Естественно, все помнят и о жесткой позиции Турции в отношении палестинского вопроса (и лично президент Реджеп Тайип Эрдоган, и другие высокопоставленные представители Анкары сравнивали действия Израиля в секторе Газа с политикой Третьего рейха в отношении оккупированных народов).

Однако, более глубокий (и потому менее эмоциональный) анализ говорит о том, что «все не так однозначно». Что бы кто ни говорил о «закате США», Вашингтон по-прежнему активен в Восточном Средиземноморье. Все четыре страны, которые обсуждаются в контексте политических и политэкономических противоречий в регионе, являются союзниками Штатов. И американцы не раз усаживали оппонентов за стол переговоров. Можно по-разному относится к инициативам администрации Дональда Трампа по Газе (как и к его напыщенной риторике), но факт остается фактом, он готов выступать модератором. В недавнем прошлом схожую роль играли и его предшественники.

О турецко-греческих противоречиях написаны уже тома литературы. Но давайте не забывать и про процессы «нормализации» последних лет. В декабре 2023 года турецкий лидер впервые за 6 лет посетил Грецию, а в мае 2024 года глава греческого кабмина побывал с ответным визитом в Анкаре. Оба политика также встречались на полях натовского саммита. В 2025 году темп взаимных контактов снизился. Они провели телефонных разговор, а затем их пути пересеклись на форуме НАТО в Гааге. Встреча на полях 80‑й Генеральной Ассамблеи ООН в Нью‑Йорке в сентябре 2025 года планировалась, но в итоге не состоялась. И тем не менее открытая конфронтация в отношения Афин и Анкары не вернулась.

И последнее (по порядку, но не по важности)
. Мало кто обратил внимание на то, что в декабре 2025 года в Иерусалиме прошел X саммит Израиля, Греции и Кипра. Первый имел место 28 января 2016 года в кипрской столице Никосии. На этой встрече была принята совместная декларация о сотрудничестве, но это не стало точкой какого-то жесткого антитурецкого альянса. И есть основания полагать, что и сейчас развитие не пойдет по этому пути. Разве что Штаты окончательно ударятся в тотальный изоляционизм!

Сергей Маркедонов

В Гондурасе прошли президентские выборы. После подсчета и пересчета голосов стало известно, что победили Насри Асфура и Дональд Трамп.

Еще недавно США диверсифицировали свои политические предпочтения в Латинской Америке. Совершенно неприемлемых фигур для них было немного. Кроме «боливарианских» кандидатов, ориентированных на чавесистскую Венесуэлу, с остальными можно было договориться.

Сейчас ситуация изменилась. На аргентинских выборах Трамп поддерживал партию Хавьера Милея, которая и победила. А в Гондурасе – представителя консервативной Национальной партии Насри Асфуру. Его главный соперник, баллотировавшийся от Либеральной партии Сальвадор Насралла, пытался сделать все возможное, чтобы убедить Трампа в своей приверженности консервативным ценностям. Восхищался политикой Милея. Выступал за сокращение государственных расходов. Обещал внедрить в Гондурасе политику безопасности по сальвадорскому образцу (как у Найиба Букеле, еще одного «любимчика» Трампа). Ругал коммунизм и клялся, что разорвет дипломатические отношения с Венесуэлой. Конечно же, обещал стать союзником США.

Ничего не помогло. Трамп так классифицировал гондурасских кандидатов. Рикси Монкада от правящей левой Партии свободы и перестройки (Libre) – коммунистка. Насралла – «почти коммунист», притворяющийся консерватором. Не была забыта его извилистая политическая карьера, в ходе которой он одно время был союзником Libre, что помогло ему в 2021 году избраться вице-президентом страны.

А вот Насри Асфура — «единственный настоящий друг свободы». «Если он не победит, Соединенные Штаты не будут выбрасывать деньги на ветер, потому что неправильный лидер может привести страну только к катастрофическим результатам, независимо от того, какая это страна. Насри будет великим президентом, и Соединенные Штаты будут тесно сотрудничать с ним», - высказался Трамп. Без всякой диверсификации.

Считали голоса долго, компьютеры давали сбои, Асфура и Насралла пришли к финишу с небольшим разрывом. Все это привело к частичному пересчету, который подтвердил предварительные данные, согласно которым победил Асфура. Наибольшее недовольство результатами выборов, проявляла Libre, хотя ее кандидат Монкада оказалась на третьем месте без шансов на успех.
Парламент, где самая большая фракция была у Libre, отказывался подтвердить результаты выборов. Впрочем, Организация американских государств серьезных нарушений не наша, а нынешние парламентские выборы, прошедшие одновременно с президентскими, Libre проиграла.

Теперь Асфура обещает разорвать дипломатические отношения с Китаем (установленные при нынешнем президенте от Libre Сиомаре Кастро) и восстановить их с Тайванем. Снизить уровень связей с Кубой и Никарагуа (никарагуанского президента Даниэля Ортегу он назвал «диктатором, продавшимся России и Китаю»). А также бороться с «наркокоммунизмом» в Латинской Америке в союзе с США.

С борьбой, правда, может возникнуть проблема. Предыдущий президент Гондураса от Национальной партии Хуан Орландо Эрнандес (правил в 2014-2022 годах) был осужден в США в 2024 году к 45 годам тюремного заключения по обвинению в причастности к незаконному обороту наркотиков. А Трамп только что его помиловал, демонстрируя, что Национальная партия для США полностью приемлема. Впрочем, Эрнандес оказался в американской тюрьме при Джо Байдене, и Трамп, который сам чуть было не стал в это время заключенным, может испытывать к нему сочувствие. А кто в Латинской Америке сейчас принадлежит к наркомафии, решает единолично Трамп.

И в заключении еще одна особенность гондурасской политики. И Асфура, и Насралла принадлежат к арабской общине, которая играет немалую роль в экономике и политике Гондураса. Иммиграцию арабов-христиан с Ближнего Востока гондурасские власти в первой половине ХХ века приветствовали, видя в них лояльных и трудолюбивых работников на кофейных плантациях и в начавшей развиваться промышленности. Успешные представители арабской общины вскоре стали делать карьеру в бизнесе, а следующие поколения – использовать финансовый ресурс для политической деятельности.

Алексей Макаркин

В российском медиа-пространстве Абхазия фигурирует в двух планах. Или как часть «большой геополитики Кавказа», либо как остров турбулентности в непосредственном соседстве от России. Три смены власти за последние десять лет в результате протестов! Многие комментаторы, особенно из тех, кто обращается к абхазской тематике от случая к случаю, видят в этом некий реликт «лихих 90-х».

Но Абхазия - это не только конфликт с Грузией (к слову сказать, в самом обществе республики уже основательно подзабытый, воспринимаемый не как сюжет из актуальной повестки, а как важный элемент национальной идентичности), и не калейдоскоп президентов и премьеров. Это еще и поиск путей перехода от модели конфликта к постконфликтному развитию. Можно сказать, что он несколько запоздал, что его подталкивают из Москвы. Но было бы интересно увидеть и это измерение абхазской политики и политэкономии.

В канун 2026 года Абхазия впервые с момента окончания вооруженного противостояния с Тбилиси, оплатила коммерческий переток электроэнергии из России не за счет республиканского бюджета, а из средств оплаты, поступающей за электричество от потребителей и собираемой компанией «Черноморэнерго». Это событие тем более важно, если вспомнить предновогодние настроения в республике в конце 2024 года. Тогда проблемы с водоснабжением, отоплением и светом не добавляли, прямо скажем, оптимизма. Приведу здесь цитату из публикации в одном из российских изданий того времени (совсем недавнего, между прочим): «Человека XXI века такая информация может повергнуть в шок, но только не граждан Абхазии, которые пребывают в шоке ровно пару секунд, а после лихорадочно начинают думать, как же справиться с этой ситуацией с минимальными потерями для себя и своих семей».

Но через год мы видим иные тренды, иные цифры. Собираемость оплаты за электричество за 11 месяцев 2025 года выросла на 8% по сравнению с данными турбулентного прошлого года. Добавим к этому определенные успехи в аграрном секторе и в туризме, а также обновление инфраструктуры. Сделана, очевидно, заявка на переход от застоя к развитию. И «кураторы» Абхазии из Москвы стали появляться в республике чаще. И не просто с проверками, а с заявлениями и предложениями стратегического характера, среди которых на первом плане переход от режима политической целесообразности к примату права и законности, рационализация управления экономикой и другими отраслями, противодействие криминалитету.

Конечно, такие задачи не решаются за минуту. Никуда не денутся ни страхи, ни фобии (которые во многих случаях отнюдь не беспочвенные). И законопослушание не воспитаешь парой интервью, пускай и содержащих системные предложения. Но мы увидели, по крайней мере, что те проблемы, которые еще год назад казались утопичными, могут разрешаться.

Сергей Маркедонов

Папа Римский Лев XIV назначил архиепископом Нью-Йорка своего земляка, выходца из Иллинойса Рональда Элдона Хикса.

Архиепархия Нью-Йорка считается одной из наиболее влиятельных и богатых в США. Влияние у нее сохраняется, хотя богатства стало меньше. Архиепархия находится в стадии юридического оформления договоренностей о выплате компенсации примерно 1300 жертвам насилия на общую сумму в 300 млн долларов. Для этого ей пришлось заняться продажей части своих активов, не связанной с выполнением сакральных функций. Но земля и недвижимость в Нью-Йорке дорогие, поэтому разорение архиепархии не грозит.

Предшественником Хикса был кардинал Тимоти Долан, сыгравший немалую роль в избрании нынешнего папы на майском конклаве. Но прошло чуть более полугода, и папа Лев принял его отставку по достижении 75 лет – хотя и не был обязан это делать.

Рональда Хикса церковные либералы считают центристом, а наиболее жесткие консерваторы подозревают в либерализме. Его считают менее «либеральным», чем кардинал Роберт МакЭлрой, которого папа Франциск назначил архиепископом Вашингтона в январе. Но, в любом случае, он либеральнее Долана, который благословлял президента на обеих инаугурациях Дональда Трампа и именовал убитого активиста Чарли Кирка «современным святым Павлом», «миссионером, евангелистом, героем». Трамп называл Долана своим «великим другом» - вряд ли он назовет так Хикса, несмотря на мягкость и дипломатичность будущего главы архиепархии (интронизация Хикса намечена на февраль 2026 года).

В интервью после избрания папы Льва Хикс описал сходство между собой и ним, сказав: «Я вижу много сходства между ним и мной. Мы выросли буквально в одном и том же районе, в одном и том же квартале. Мы играли в одних и тех же парках, плавали в одних и тех же бассейнах, любили одни и те же пиццерии».

Сходство не только в этом. Как и Роберт Прево, Хикс уезжал из Иллинойса на службу в Латинскую Америку. В первый раз в сравнительно короткую командировку после окончания семинарии – он год проработал волонтером в организации «Наши маленькие братья» в одном из детских домов в Мексике. Второй раз – в 2005-2010 годах, когда управлял католическими детскими домами в Сальвадоре. Впрочем, между папой и Хиксом есть и отличия. Лев известен как фанат бейсбольной команды «Уайт Сокс», Хикс болеет за «Чикаго Кабс».

Кандидатуру Хикса рекомендовал Льву нынешний глава чикагской архиепархии, кардинал Блейз Купич, считающийся либералом. Он рукоположил Хикса в епископы, у него он был епископом-помощником, пока в 2020 году не возглавил епархию Джолиета в составе чикагской митрополии. «Я думаю, что он уравновешенный человек, который знает и принимает традиции церкви, но также понимает, как сказал Папа Франциск, что реальность важнее идей», - говорил Купич о Хиксе.

Двое других американских назначенцев Льва, получивших новые должности в декабре, либеральнее Хикса. Епископом епархии Монтерей в Калифорнии станет епископ Сан-Диего Рамон Бехарано, который в прошлом и нынешнем годах отслужил ежегодную мессу для католиков ЛГБТ (движение признано экстремистским и запрещено в России), иммигрантов и других меньшинств. Во время мессы 2024 года епископ Бехарано процитировал папу Франциска и извинился за «стигматизацию и травму», причиненные католической церковью. В нынешнем году он участвовал в акциях против антииммигрантской политики администрации Трампа. В интервью по поводу своего нынешнего назначения Бехарано подчеркнул свое желание служить иммигрантам.

Но еще более примечательным выглядит назначение епископа епархии Палм-Бич во Флориде, где находится имение Трампа Мар-а-Лаго. Теперь прихожан там будет окормлять либеральный священник (ему еще предстоит епископское рукоположение) Мануэль де Хесус Родригес, который в январе нынешнего года заявил: «Католическая церковь никогда не оставит иммигрантов: мы будем стоять за них любой ценой». Понятно, что Трамп не католик и к пастве епископа Палм-Бич никак не принадлежит. Но все равно такое назначение выглядит укором папы в отношении президента.

Алексей Макаркин

21-22 декабря «северная столица» России принимала два мероприятия высокого уровня - заседание Высшего Евразийского экономического совета и неформальный Саммит государств СНГ. Премьер-министр Армении Никол Пашинян прибыл в Санкт-Петербург. И выступая на сессии Высшего экономического совета ЕАЭС глава армянского кабмина выразил «благодарность президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву за создание условий для начала двусторонней торговли». Речь шла о первом за три с лишним десятилетия железнодорожном составе с 1050 тонн пшеницы из России, который прошел затем через территории Грузии и Азербайджана!

На этом фоне ожидалось и участие в питерском форуме СНГ и азербайдажнского президента Ильхама Алиева (его страна не является членом ЕАЭС). Более того, оно анонсировалось. И даже пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, отвечая на возникший вопрос об участии высокого гостя из Баку, констатировал: «Да, мы ждем. Мы ждем, мы готовимся». Однако 22 декабря пришло сообщение о том, что Ильхам Алиев не будет в российской «северной столице». Администрация азербайджанского лидера выступила со следующим комментарием: «Глава нашего государства не сможет принять участие в неформальном Саммите глав государств СНГ, который пройдет сегодня в Санкт-Петербурге, из-за плотного рабочего графика». При этом дипломатическая политкорректность была соблюдена. В сообщении было подчеркнуто, что официальный Баку «регулярно участвует в официальных саммитах СНГ и придает важное значение сотрудничеству в рамках СНГ, в том числе развитию двусторонних отношений с государствами-членами». Был озвучен и еще один тезис: азербайджанский президент принял участие в заседании Совета глав государств СНГ в октябре 2025 года в Душанбе. Именно в столице Таджикистана и была поставлена точка в «кризисе эмоций» в отношениях между Москвой и Баку.

Конечно же, неучастие Алиева в питерском форуме не прошло незамеченным у блоггеров и журналистов. Некоторые из них увидели в этом предпосылки для новой азербайджано-российской «заморозки». Думается, такие выводы поспешны. Во-первых, иной раз не стоит искать неких «глубинных версий». 22 декабря начался двухдневный визит в Азербайджан вице-президента Турции Джевдета Йылмаза. Объяснять значение отношений с Турцией для Баку вряд ли необходимо, оно охватывает разные сферы, фактически является всеобъемлющим. Во-вторых, если немного дистанцироваться от официальных дипломатических заявлений и посмотреть на разные подтексты, то очевидно, что Азербайджан стремится минимизировать «посреднические форматы», продвигая мысль, что все вопросы с Арменией он предпочитает решать тет-а-тет. Хотя рандеву в Белом доме в августе 2025 года несколько выбивается из этого ряда.

Сергей Маркедонов

«Грузинская мечта» последовательно освобождается от наследия «мрачных времен» Михаила Саакашвили. 17 декабря парламент Грузии в третьем (оно же окончательное) чтении утвердил законопроект о признании утратившими силу всех законодательных актов по созданию т.н. Временной администрации Южной Осетии. За это решение проголосовали 83 депутата. После этого утвержденный проект будет передан на подпись президенту Михаилу Кавелашвили. Но поскольку глава государства не обладает значительными конституционными полномочиями, подписание закона становится формальностью. Правда, без нее окончательного решения вопроса де-юре не произойдет. Таким образом, к новому 2026 году (так как у президента есть две недели, отведенные на подписание проекта), орган власти, созданный Михаилом Саакашвили, будет упразднен.

Сотрудники т.н. Временной администрации Южной Осетии будут уволены. Они получат компенсационные выплаты в размере трехмесячного должностного оклада. Напомню, что этот орган был учрежден указом президента Михаила Саакашвили № 297 от 10 мая 2007 года.

Создавалась она по двум причинам. Тогда грузинские власти вели активную «разморозку» двух конфликтов в Абхазии и в Южной Осетии. В обоих случаях они пытались изменить рамки мирного урегулирования, расширив состав участников переговорного процесса. С точки зрения Саакашвили, надо было привести в процесс мирного урегулирования «своих» абхазов и осетин. Параллельно с Временной администрацией в Южной Осетии шла работа и по продвижению «легитимного правительства» Абхазии (его разместили в селе Чхалта в Кодорском ущелье). Оно, естественно, признавало территориальную целостность Грузии в границах ГрССР 1989 года. На роль «своего осетина» был избран Дмитрий Санакоев, начинавший свою карьеру в Цхинвале и даже достигший в Южной Осетии позиции фактически второго человека (премьер-министра), но рассорившегося с тогдашним республиканским руководством.

С тех пор много воды утекло. Надежды на «разморозку» конфликтов при поддержке США и НАТО не оправдались. Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Это, правда, не повлияло на позиции официального Тбилиси вне зависимости от фамилий президентов, премьеров, министров. И сегодня глава грузинского кабмина Ираклий Кобахидзе говорит о том, что отказ от принципа территориальной целостности его страны- непроходимая «красная линия».

Однако нынешние власти обвиняют Саакашвили едва ли не в предательской политике. В его действиях по эскалации противостояния они видят причину наступательных действий России. И сегодня пытаются пересмотреть все его инициативы. Член провластной парламентской фракции Торнике Чеишвили назвал решение грузинского парламента от 17 декабря «историческим». По его словам, создание «Временной администрации» было признанием субъектности Южной Осетии. Депутат считает необходимым вернуться к упразднению бывшей автономии. Непраздный вопрос, как в таком случае договариваться с теми, кто юридически не признается субъектом.

Сергей Маркедонов

Американцы захватывают танкеры в районе Венесуэлы – вне зависимости от того, находятся ли они под санкциями.

Пока эскалация носит управляемый характер, но она постепенно усиливается. 20 декабря американские военные в рамках введенной президентом США Дональдом Трампом блокады, поднялись на борт перевозящего венесуэльскую нефть танкера, который не находится под санкциями, и захватили его. Это судно использует панамский флаг и перевозило нефть для Китая. За последние пять лет оно также ходило под флагами Греции и Либерии. Нефть была приобретена одним из многих посредников, участвовавших в продажах венесуэльских энергоносителей китайским НПЗ. Китай является крупнейшим покупателем венесуэльской нефти. По прогнозам аналитиков, объем поставок в декабре составляет в среднем около 600 тыс. баррелей в сутки.

10 и 21 декабря американцы также захватывали танкеры вблизи Венесуэлы – но в тех случаях речь шла о судах, включенных в санкционные списки США. 17 декабря Трамп объявил о «полной и всеобъемлющей блокаде всех подсанкционных нефтяных танкеров, следующих в Венесуэлу и из нее». Но захват 20 декабря свидетельствует о том, что Трампу все равно, находится ли танкер под санкциями. Он создает прецедент, позволяющий захватывать любые суда любой страны, которые США относят к «теневому флоту» - причем не только связанному с Венесуэлой.

Таким образом США демонстрируют, что блокада Венесуэлы распространяется на суда, которые американцы еще не успели «отследить» как неприемлемые для них. И что они готовы затронуть и интересы Китая. По крайней мере, в том случае, если речь идет о китайской политике в Латинской Америке, что подпадает под модифицированную версию доктрины Монро, которая содержится в новой Стратегии национальной безопасности США.

Впрочем, США сталкиваются с китайскими интересами не только в Латинской Америке: в декабре Вашингтон объявил о крупнейшей сделке по продаже оружия Тайваню: острову были обещаны поставки различных видов вооружений на общую сумму 11,1 млрд долларов. Среди них 82 высокомобильных ракетных комплекса HIMARS и 420 тактических ракетных комплексов армии США ATACMS, 60 самоходных гаубичных установок и сопутствующее оборудование, барражирующие беспилотники Altius и комплектующие для другого вида БПЛА и др.

Однако если соперничество США и Китая остается «непрямым», то непосредственное давление на Венесуэлу нарастает. Трамп пытаясь перекрыть основной источник дохода режима Николаса Мадуро. Если Венесуэла не сможет экспортировать нефть, ее резервуары для хранения заполнятся невостребованными запасами, и государственной компании Petróleos de Venezuela SA (PDVSA) придется начать закрывать нефтяные скважины. Угроза роста цен на нефть трамповскую администрацию, похоже, не пугает. «Это не так уж много нефти по сравнению с мировыми запасами», - заявил глава Национального экономического совета Белого дома Кевин Хассетт. Он не думает, что «людям в США стоит беспокоиться о том, что цены вырастут из-за этих захватов судов».

Пока Трамп не идет навстречу своему госсекретарю Марко Рубио, выступающему за масштабную военную операцию против венесуэльских властей. Слишком много рисков потерь, которые Трампу могут не простить избиратели. Но напряжение нарастает. 19 декабря Трамп выдвинул кандидатуру генерал-лейтенанта Фрэнсиса Донована на пост следующего командующего Южным командованием США, спустя неделю после того, как адмирал Элвин Холси официально ушел в отставку с этого поста.

Холси скептически относился к военной операции в Венесуэле. Донован же является сослуживцем адмирала Фрэнка Митчелла («Митча») Брэдли, который приказал добить двоих венесуэльцев, пытавшихся спастись после американского удара по их лодке, перевозившей, по утверждению США, наркотики. Брэдли возглавлял Объединенное командование специальных операций (JSOC), входящее в состав Командования специальных операций США (USSOCOM), а при Трампе стал главой USSOCOM. А Донован с 2022 года является заместителем командующего USSOCOM. И Трамп может рассчитывать, что он не будет рефлексировать по поводу президентских приказов.

Алексей Макаркин

Дела о сделках и заблуждении очень редко решались в пользу истцов. Исход «дела Долиной» показал, что так будет и впредь.

Есть статья 178 ГК РФ «Недействительность сделки, совершенной под влиянием существенного заблуждения». И к ней иногда апеллируют люди, требующие пересмотреть результаты сделки, утверждая, что были обмануты. Но требуются очень серьезные причины, чтобы суд принял решение о признании сделки недействительной.

Вот конкретная история. Мать подарила сыну дом с земельным участком, рассчитывая на то, что благодарное чадо будет пожизненно ее содержать. А сын оказался неблагодарным, отказываясь выплачивать матери пособие. Мать идет в суд и требует вернуть ей обратно любимый дом. Судья смотрит текст договора дарения – там никакого упоминания о дополнительных условиях нет. И отказывает истице.

Еще одна история из судебной практики. Некий гражданин выдал своей знакомой генеральную доверенность на совершение сделок. Дама оказалась энергичной, быстро продала квартиру истца, а на вырученные деньги приобрела дом, который записала на свое имя. Истец просил суд передать ему дом, но он никогда не значился его собственником и вообще в сделке никак не участвовал. И тут также последовал отказ.

Эти отказы не означают, что истцы не могут попробовать иначе отстоять свои законные интересы. В первом случае мать может через суд потребовать с сына алименты – другое дело, что они могут оказать меньшими, чем содержание, на которое она рассчитывала. Во втором случае можно попытаться решить дело в уголовном процессе. Но эти варианты не имеют отношения к статье 178 ГК РФ.

Почему эта статья применяется нечасто? В решении Верховного суда по делу Долиной разъяснено, что «признание сделки недействительной создает угрозу для стабильности гражданского оборота, способно подорвать доверие к сделке и повлиять на нормальную практику рыночного контрактирования».

Статья 178 используется довольно редко, чтобы не открыть ящик Пандоры. Хотя в России нет прецедентного права, но стоит пойти навстречу из самых благородных соображений в конкретном случае, и можно будет по аналогичным основаниям оспорить практически любой договор между частными лицами. В истории с делом Долиной, кстати, появились сообщения о том, что уже есть решения по другим делам по аналогии с вынесенными по этому делу нижестоящими судами. Теперь они, видимо, будут подвергнуты ревизии.

Тем более, что в приведенных выше случаях из судебной практики есть некоторые основания полагать (но только основания, а не уверенность), что поведение ответчиков небезупречно. В первом, с моральных позиций, а во втором, возможно, и с точки зрения уголовного права. И то эта статья применена не была. В деле же Долиной никто в суде не утверждал, что Лурье действовала недобросовестно. И, как отметил Верховный суд, «исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности) по общему правилу по мотиву заблуждения не допускается».

Действует ли статья 178 в принципе? Да, такие случаи есть. Например, в судебной практике было дело, когда во время аукциона на право заключения муниципального контракта участник ошибся, и предложил цену, равную 2,3 рубля, пропустив «млн». Администрация тут же признала этого участника победителем, что было отменено судом. Но даже в случае с явной ошибкой было предписано рассмотреть встречное требование ответчика о взыскании причиненного ему реального ущерба (так как поставок продукции в срок не произошло, а аукцион пришлось проводить заново). Есть и другие случаи, но их немного.

Алексей Макаркин

Угрозы Дональда Трампа Венесуэле напоминают внешнеполитический курс США первой трети ХХ века. Который довольно быстро закончился.

Доктрина Монро, к которой на концептуальном уровне (новая Стратегия национальной безопасности) возвращаются США, не предусматривала силовых действий в отношении латиноамериканских правительств. Речь в ней шла о неприемлемости вмешательства европейских держав в дела стран американского континента: «Мы не можем рассматривать любое вмешательство европейской державы с целью угнетения этих стран или установления какого-либо контроля над ними иначе, как недружественное проявление по отношению к Соединённым Штатам».

Присоединение к США мексиканских территорий осуществлялось вне доктрины Монро, так как непосредственной конкуренции с европейскими странами в данном случае не было. Речь шла о прямой экспансии в рамках доктрины Полка. А доктрина Монро стала актуальной, когда во время войны Севера и Юга в Мексике появились император австрийского происхождения и французские войска. Понятно, что Вашингтону тогда было не до Мексики. Но когда война в США в 1865 году завершилась, американцы в рамках доктрины Монро поддержали мексиканских либералов, впрочем, без применения военной силы. Политическое давление США стало важным фактором, способствовавшим вынужденному уходу французов и гибели императора Максимилиана.

Расширительное толкование доктрины Монро, позволявшее США применять силу в отношении стран Латинской Америки, появилось при Теодоре Рузвельте. Оно получило неформальные названия «поправки Рузвельта» и «политики большой дубинки». Однако такая политика просуществовала около трех десятилетий – ее начал подвергать ревизии уже Герберт Гувер, а официально отказался от нее Франклин Делано Рузвельт, предложив в качестве альтернативы «политику доброго соседа».

Уже в 1920-е годы стало ясно, что Америка втягивается в многолетние и обременительные конфликты типа никарагуанской гражданской войны между местными либералами и консерваторами. И это является обременением для страны и вызывает все более сильное недовольство государств Латинской Америки. На смену прямому вмешательству стало приходить косвенное, посредством поддержки проамериканских диктаторов.

Со времени президентства Джона Кеннеди политика стала постепенно и непросто видоизменяться – предпочтительной стала поддержка политических режимов, в которых проходят конкурентные выборы. Но если имелась «угроза коммунизма», то можно было сделать ставку и на военную хунту, даже если та вообще не проводил выборов (как Пиночет в Чили) или же выборы фальсифицировались.

Стимулирование демократического процесса на континенте стало приоритетом США в 1980-е годы – в условиях сильнейшего кризиса военных режимов. И демократии с регулярной передачей власти стали выглядеть лучшим средством от всяких неожиданностей, чем терявшие стабильность диктатуры, которых могли свергнуть непредсказуемые повстанцы, как в Никарагуа. Из Гренады и Панамы американские войска быстро ушли после краткосрочных локальных военных операций против заведомо слабейшего противника, которые можно было легко объяснить населению США. И в этих странах с тех пор не было ни одного переворота. И Буш-старший после свержения Норьеги не стал пересматривать договор Картера-Торрихоса о Панамском канале.

Теперь же Трамп провозглашает, что «Венесуэла полностью окружена крупнейшей армадой, когда-либо собранной в истории Южной Америки. Она будет только расти, и для них это станет беспрецедентным потрясением — до тех пор, пока они не вернут Соединенным Штатам всю нефть, землю и другие активы, которые они ранее у нас украли». То есть речь идет о ревизии национализации, которую почти два десятилетия назад предпринял Уго Чавес. И хотя дальше Трамп уточняет, что доходы от нефти режим Мадуро использует «для финансирования себя, наркотерроризма, торговли людьми, убийств и похищений», но ясно, что речь идет о переделе нефтяных ресурсов. Фактически США в новых условиях пытаются вернуться к политике столетней давности, которая уже тогда показала свою уязвимость.

Алексей Макаркин

Иран против! Исламская республика считает неприемлемым реализацию так называемого «Маршрута Трампа». На эту тему высказался советник иранского Верховного лидера (рахбара) Али Акбар Велаяти. Человек, к чьему мнению внимательно прислушиваются. И в Тегеране, и за его пределами, чтобы лучше понять мотивы иранской стороны.

Велаяти занимал пост министр иностранных дел Ирана в период президентства нынешнего рахбара Али Хаменеи, а также Али Акбара Хашеми Рафсанджани. За его плечами опыт переговоров с иракской стороной по заверению кровопролитной войны, а также посредничество (более успешное в Таджикистане, менее успешное- в Закавказье). Велаяти пытался участвовать в президентских кампаниях, но безуспешно. И хотя у него репутация жесткого антизападника, даже оппоненты нынешнего советника отмечают его дипломатический профессионализм.

Итак, Велаяти заявляет: «Иран с самого начала выступал против коридора, поскольку отвергает любые изменения региональных границ и опасается угроз для своей безопасности». С точки зрения советника рахбара, если вдруг «Маршрут Трампа» когда-нибудь заработает, это создаст проблемы для Ирана, а также для его партнеров. Дополнительной остроты ситуации прибавляет то, что Велаяти высказал негативную оценку планов США в Закавказье, беседуя с Григором Акопяном, послом Армении в Тегеране.

Собственно, особой новизны в оценках советника рахбара нет. Тегеран не раз транслировал «городу и миру» свой сигнал: он не заинтересован в создании «Зангезурского коридора» на юге Армении. Впрочем, пикантность заключается в том, что нынешние армянские власти не считают план 47-го президента США неким «коридором» (Ереван категорически не принимает эту терминологию, используемую официальным Баку). Похоже, у Тегерана и Еревана имеются разночтения. Проект Трампа для иранской стороны вполне себе «коридор». Что, собственно, Велаяти и постарался сформулировать. Перефразируя известного советского комментатора, такой маршрут Ирану не нужен. Но Армения уже определила его как де-факто часть проекта по созданию «перекрестка мира». Однако это словосочетание уже не нравится азербайджанской стороне.

Тот случай, когда определение и согласование терминов является не только теоретико-методологической, а вполне себе практической целью!

Сергей Маркедонов

Второй тур президентских выборов в Чили не принес сенсаций – победителем стал крайне правый кандидат Хосе Антонио Каст.

Каст - сын бывшего обер-лейтенанта вермахта и члена нацистской партии, не прошедшего денацификацию и перебравшегося в Аргентину, а затем в Чили после Второй мировой войны. Для военнослужащих вермахта такое бегство было довольно редким явлением – значит, в послевоенной Европе Касту-старшему было чего опасаться. Сам Каст-младший от нацизма отмежевался, но зато активно отождествляет себя с режимом Аугусто Пиночета.

Во втором туре Каст победил коммунистку Жаннет Хару, получив 58% голосов, что является вторым по величине процентом голосов с момента перехода Чили к демократии. Больше получила лишь социалистка Мишель Бачелет в 2013 году, когда ей противостояла дочь бывшего члена хунты при Пиночете, Эвелин Маттеи. У суперпопулярной на тот момент Бачелет было 62%; кроме того, Чили тогда не была готова к президенту – дочери пиночетовского генерала – оба этих фактора и способствовали столь высокому результату.

Но отметим, что в 2013 году явка во втором туре была крайне низкой (около 42%) – и за Бачелет проголосовали менее 3,5 млн избирателей. Теперь же в стране ввели обязательное голосование (штраф за неявку без уважительных причин - около $136 в пересчете на валюту США), и явка зашкаливала – 85,06%. Так что Каст набрал 7,2 млн голосов, что стало самым высоким результатом голосования в истории Чили.

Перед вторым туром Каста поддержали два правых кандидата – в очередной раз баллотировавшаяся Маттеи и либертарианец Йоханнес Кайзер, выступавший с еще более правых позиций, чем Каст. В сумме этих голосов хватило для успеха.

Что произошло? На первый взгляд, можно подумать, что «проснулись» некие избиратели-пиночетовцы, которые до введения обязательного голосования почему-то были абсентеистами (хотя Каст баллотировался в 2021 году и занял второе место), а сейчас стройными рядами пошли на избирательные участки. Но до выборов 2013 года – во времена, когда история Пиночета была куда более актуальной - в Чили уже существовало обязательное голосование, и симпатии избирателей тогда делились между лево- и правоцентристами (причем кроме выборов 2009 года побеждал левый центр). Взлет крайне правых был невозможен.

Столь убедительная победа Каста может быть связана с тремя внутриполитическими факторами. Во-первых, это мощный запрос на порядок в условиях роста миграции и преступности. Каст обещает выгнать нелегальных мигрантов – притом, что он сам сын мигранта, но въехавшего в страну на законных основаниях. И разгромить преступность – здесь образцом для всех латиноамериканских правых является сальвадорский президент Найиб Букеле.

Во-вторых, времена Пиночета ушли в прошлое. И для большого числа молодых чилийцев они стали частью истории, когда, конечно, нарушались права и попирались свободы, но простому человеку было куда спокойнее выйти на улицу. Конечно, не для протеста, а по своим личным делам. Теперь же вероятность столкнуться с преступником резко увеличилась, что ведет к запросу на «сильную руку».

В-третьих, полевение левого центра. Кандидат от компартии была неприемлема для многих умеренных избирателей, хотя она и стремилась показать, что не собирается строить в Чили социализм. Но многие ей не верили.

И есть общая для многих стран проблема поправения части среднего класса, вслед за аналогичным процессом, который произошел с частью рабочих (во Франции, в «ржавом поясе» США и др.). Средний класс все менее чувствует себя уютно и стабильно в современном глобальном мире. Есть и экономические, и морально-нравственные вызовы, и тема идентичности, неразрывно связанная с миграцией. Отсюда и феномен трампизма, и его многочисленные аналоги в других странах, в том числе в Чили.

Но еще одна особенность этого процесса – такому избирателю свойственны колебания и смена приоритетов. Сегодня он боится преступника, затаившегося в темном переулке, а завтра требует больше социальных благ. Отсюда и неустойчивость правого тренда, что видно по рейтингам Дональда Трампа в США.

Алексей Макаркин

Вокруг Приднестровья новая информационная активность. Украинские СМИ со ссылками на источники в спецслужбах распространили информацию об усилении позиций России на Днестре. Здесь, что называется, всякое лыко пошло в строку. И дроны, и мобилизационные мероприятия, и подготовка к военной эскалации. Непризнанная ПМР (Приднестровская Молдавская республика) имеет более 400 км общей границы с Украиной. И Киев настороженно относится к этому образованию, рассматривая его как форпост «русского мира». Еще и расположенный в непосредственной близости от Одессы.

Казалось бы, у Украины и Молдовы есть общий противник, которого они определяют, как «агрессивный сепаратизм». Более того, начиная с 2022 года официальный Кишинев устранил всякие нюансы и полутона в отношениях с Москвой. Полная солидарность с Киевом, ускоренная интеграция с ЕС, милитаризация при поддержке НАТО и постановка под сомнение нейтралитета как внешнеполитического фундамента государства.

Однако высшие должностные лица Молдовы, практически «все, как один» попытались отмежеваться от украинского информационного «вброса». Свои опровержения дали спикер национального парламента Игорь Гросу (политик из топ-3 властной иерархии), а также два профильных министра (глава оборонного ведомства Анатолий Носатый и вице-премьер по проблемам реинтеграции Валерий Киверь). Никто из них, правда, не упрекнул соседей и союзников в дезинформации. Но общий пафос представителей официального Кишинева был следующий: угроз из Тирасполя не наблюдается.

Приднестровский кейс только по некоторым внешним индикаторам кажется простым. Эта «простота» нередко ставила в тупик и дипломатов, и маститых исследователей. Здесь много парадоксальных переплетений интересов и противоречий. Украина была бы крайне рада провести здесь нечто, напоминающее сценарий Сербской Краины. Но ПМР- не ее сецессионистское образование. Молдова же, по крайней мере, пока слаба в военном отношении, хотя если судить по бюджетным трансформациям, готова исправить этот недостаток. Есть здесь и фактор Румынии. Как бы отрицательно румыны ни относились к «островку русского мира» по соседству, они категорически против вторжения в регион, который рассматривается ими как сфера особых интересов. Даже со стороны союзников.

Полна противоречий и позиция ЕС. С одной стороны, Брюссель всячески ободряет Кишинев, посылая ему позитивные сигналы. С другой, устами своего посла в Молдове Ивоны Пьорко, говорит: «Существует только одна Молдова, с которой мы ведем переговоры о присоединении. Мы поддерживаем реинтеграцию и ждем решительных действий молдавских властей».

Этот сигнал можно прочесть двояко. ПМР становится камнем преткновения для реальной интеграции, но в то же время Кишинев подталкивается к проактивной позиции. Но таковой ведь можно считать и прессинг в отношении Тирасполя. Однако есть еще и Штаты. И Вашингтон хочет показать семи (особенно в период каденции Дональда Трампа): у нас есть возможности решить конфликт на Днестре мирно, пополнив коллекцию «историй успеха» хозяина Белого дома. Динамическое равновесие сохраняется. Но с каждым днем оно дается все сложнее.

Сергей Маркедонов