Мир в 2025 году.

2025 год стал годом Дональда Трампа.

Трамп пришел к власти в условиях ожиданий изоляционистской политики, которую востребует его «ядерный» MAGA-электорат. Но реальность очень быстро оказалась иной. Вместо изоляционизма – империализм, воскрешающий в памяти эпоху республиканских президентов конца XIX – начала ХХ веков, Уильяма Маккинли (имя которого Трамп вернул горе на Аляске) и Теодора Рузвельта. Это уже привело к тому, что наиболее последовательные изоляционисты либо дистанцируются от Трампа (как Такер Карлсон), или рвут с ним (как Марджори Тейлор Грин).

Трамп воскрешает доктрину Монро в варианте, модифицированном при Теодоре Рузвельте в виде концепции «большой дубинки». Он установил морскую блокаду Венесуэлы, перехватывая танкеры с нефтью и стремясь поставить экономику этой страны на грань краха. Открыто поддерживает консервативные силы в Латинской Америке, прямо угрожая в случае их поражения на выборах прекратить финансирование «неблагонадежных» стран.

Правая волна в Латинской Америке нарастает. Потерпели поражение «боливарианцы» в Боливии (впрочем, здесь немалую роль сыграл и внутренний раскол среди них). Партия президента-либертарианца Хавьера Милея неожиданно победила на парламентских выборах в Аргентине. Правые политики избраны президентами Эквадора, Чили и Гондураса. Образцом для них в сфере безопасности является любимец Трампа, сальвадорский президент Найиб Букеле.

Но Трамп подражает Теодору Рузвельту и как миротворец. Он демонстративно мирит страны и народы - вспомним, что США вышли на мировую арену после Портсмутской конференции, где Рузвельт помирил Россию и Японию. Только сейчас речь идет о демонстрации своей доминирующей роли, которая была поставлена под сомнение в связи с появлением концепции многополярного мира, материализовавшейся в формате БРИКС.

Трамп не смог добиться сколько-нибудь прочного мира ни в одном случае – да это было бы и невозможно, так как речь идет о затяжных конфликтах. Но главный его успех в уходящем году – приостановка конфликта в Газе, которая произошла при лидерстве США. Несмотря на неустойчивость компромисса, ни одна из сторон пока что не отказалась от него. Заложники оказались на свободе, что важно и для израильского, и для американского общества. Резко ослаблены позиции Ирана на Ближнем Востоке, а американский удар по его ядерным объектам показал уязвимость страны.

Обычно «примиряемые» стороны (если речь идет о государствах – ХАМАС здесь не в счет) стремятся демонстрировать свое почтение по отношению к Трампу (и, следовательно, к США) – как Армения и Азербайджан, подписавшие «декларацию о намерениях». Исключение составила Индия, крупный мировой игрок с растущей экономикой, премьер которой Нарендра Моди отказался делать комплименты Трампу (то есть символически признать его главенство). Но и Индия ведет переговоры с США по поводу тарифов – у нее нет другого выхода, игнорировать Америку она не может.

Но формат доминирования, продвигаемый Трампом, сильно отличается от привычного за послевоенные десятилетия. США стремятся снять с себя часть бремени, неизбежно связанного с лидерством – но не за счет компромиссов с другими игроками, а одностороннего навязывания им своих правил игры. Трамп подвергает ревизии принцип свободной торговли, который был основополагающим для мировой торговли послевоенного времени. Его агрессивная тарифная политика вызывает раздражение, но заставляет партнеров идти на уступки. А Европа увеличивает военные расходы, так как нет никакой гарантии, что переменчивый Трамп будет выполнять обязательства США, принятые много десятилетий назад. Трамп не вывел США из НАТО, но всячески демонстрирует, что ценность старого союза для него не абсолютна.

Глобальный вопрос о конкуренции США и Китая решен не был, да и не мог быть. Стороны решили начать диалог и сделали несколько небольших шагов навстречу друг другу. Но приоритеты сторон остаются разными, и Китай не намерен соглашаться со стремлением Трампа восстановить доминирование США. В то же время биполярный мир, на который ориентирован Пекин, совершенно не устраивает Трампа.

Алексей Макаркин