Bunin & Co

«Сегодня я был принят президентом Ильхамом Алиевым в Баку. У нас состоялась открытая и обстоятельная дискуссия по ключевым темам украинско-азербайджанских двусторонних отношений и международной повестки дня». С таким сообщением к «городу и миру» обратился глава МИД Украины Андрей Сибига после начала его визита в Азербайдажн. Украинский министр прибыл в Баку 25 мая. Он провел переговоры с со своим коллегой Джейхуном Байрамовым. Состоялась и встреча Сибиги с главой Азербайджанского государства. Все причитающиеся по такому случаю фразы были произнесены.

Впрочем, любой дипломатический визит важен не сам по себе, а контексте более широких международных процессов. Чем же так цепляет комментаторский взгляд поездка Сибиги в Баку? Во-первых, мы наблюдаем определенное охлаждение в отношениях между РФ и Азербайджаном. После трагедии с самолетом азербайдажнской авиакомпании «AZAL», которой Ильхам Алиев лично обвинил Москву, кризис был купирован, но преодолен полностью. Не ушло от наблюдателей и отсутствие Ильхама Алиева на Красной площади 9 мая 2025 года, хотя азербайджанский военный расчет и прошагал в торжественном строю по самому центру российской столицы.

Что касается Украины, то Киев крайне заинтересован в благорасположении Турции в контексте переговоров в Стамбуле. И Азербайджан- важный партнер Анкары, через которого можно транслировать важные месседжи.

Однако было бы неверно, объяснять нынешнюю динамику азербайджано-украинских отношений только охлаждением между Баку и Москвой, и напротив, потеплением российско-армянских отношений (что проявилось и в визите Никола Пашиняна в Россию в День Победы и в последующем посещении Еревана главой МИД РФ Сергеем Лавровым). Азербайдажн и Украину связывают долгие годы сотрудничества. Оно проявлялось и в формате военно-технической кооперации, и взаимодействия в области энергетики. При этом Киев и Баку последовательно поддерживали территориальную целостность друг друга. По Карабаху позиция Украины с первых дней распада СССР резко отличалась от российских подходов, всякая нюансировка была им чужда. Азербайджан и Украина вместе создавали ГУАМ, интеграционный проект, который затем трансформировался в «Организацию за демократию и экономическое развитие».

После присоединения Крыма к России, и особенно с началом СВО для Киева стало критически важным дипломатическое воздействие именно на страны СНГ. Мечтой украинских властей было (и есть) создание «полосы отчуждения» для Москвы именно на постсоветском пространстве, в «ближнем зарубежье» РФ. Цель фактически недостижимая! Но создать трудности в постсоветских коммуникациях Киев может.

Что касается Азербайджана, то он ничего нового не открывает. Балансирование между разными центрами силы- фирменный стиль Баку. И вряд ли после визита Сибиги азербайджанские власти четко и последовательно будут продвигать «правду Украины». Скорее всего, геополитический маятник будет выравниваться, повышать геополитическую капитализацию в Азербайджане умеют.

Сергей Маркедонов

21 мая состоялся неформальный саммит Организациии тюркских государств (ОТГ). В этом событии многое примечательно. Прежде всего, место действия. Форум прошел в столице Венгрии Будапеште. Какие же венгры тюрки? В этнографическом плане ответ ясен. Но в политике далеко не все делается в соответствии с «принципами крови». Венгрия является наблюдателем в ОТГ с 2018 года. И в принципе имеет возможность получить полноправное членство.

То, что саммит Организации принимает Будапешт, отражает и растущую роль Турции (и в личном качестве, и как страны-магнита тюркской интеграции), так и значение Азербайджана и государств Центральной Азии. При этом Венгрия является, пожалуй, одним из ключевых партнеров Азербайджана среди стран Центральной Европы. 11 ноября 2014 года между Будапештом и Баку была подписана Совместная декларация о стратегическом партнерстве. Венгерские правительства традиционно поддерживали азербайджанскую территориальную целостность, а после второй и третьей карабахских войн включилась в процесс разминирования «новых регионов» Азербайджана. Баку является важным поставщиком газа для Венгрии. В общем, двусторонние отношения на подъеме. И потому не случайно, что на саммите ОТГ Ильхам Алиев был одним из центральных персонажей.

В то же время не все так благостно и однозначно, как пытаются представить организаторы форума. В этом контексте стоит обратить внимание на непростую ситуацию, связанную со статусом непризнанной ТРСК (Турецкой республики Северного Кипра). По словам президента Реджепа Эрдогана, «семейная фотография тюркского мира, на которой отсутствует Турецкая Республика Северного Кипра, всегда будет неполной». К слову сказать, глава ТРСК Эрсин Татар отсутствовал на саммите в Будапеште. И на это не могли не обратить внимания. Также обратили внимание на замечания казахстанского лидера Касым-Жомарта Токаева, который заявил про необходимость «строгого следования документам и правилам, принятым в рамках нашей Организации».

И тут важно иметь в виду, что в ходе апрельского саммита «Центральная Азия-Евросоюз» Казахстан и его соседи подписали совместную декларацию, в которой, в частности, была подтверждена поддержка резолюций Совбеза ООН № 541 (1983) и № 550 (1984). Эти документы осуждают одностороннее провозглашение Турецкой республики Северного Кипра (ТРСК) в 1983 году. В общем, единство единством, но пространство для разночтений тоже имеется.

Сергей Маркедонов

«Цель Вашингтона - следовать национальным интересам США. Если существование антиамериканского правительства в важном регионе мира не представляет интерес США, то мы предпримем соответствующие действия, чтобы это правительство понесло издержки. Сейчас этот вопрос рассматривается, и мы ищем возможные меры и дополнительные варианты». С такой оценкой нынешнего этапа американо-грузинских выступил госсекретарь США Марко Рубио.

Главный американский дипломат провел встречу в Конгрессе. Американские законодатели- не просто послушные слушатели, их вклад в формирование приоритетов Вашингтона на «внешнем контуре» хорошо известен. Можно приводить немало примеров, когда линия конгрессменов расходилась с подходами администрации. Вот и в этот раз Рубио пришлось выслушать немало критических выпадов и по украинскому, и по грузинскому направлению нынешней американской внешней политики.

По проблемам Грузии своеобразным фронтменом выступил Джо Уилсон, известный «ястреб». В ноябре 2021 года (то есть еще за несколько месяцев до начала СВО на Украине) он вместе со Стивом Коэном, сопредседателем Комиссии Конгресса по безопасности и сотрудничеству в Европе (т.н. «Хельсинкской комиссии») предложили резолюцию, смысл которой был в непризнании Владимира Путина действующим главой Российского государства после выборов-2024. Что же касается Грузии, то Уилсон был одним из разработчиков т.н. «MEGOBARI Act», двухпартийный документ, предполагающий введение санкций против Тбилиси за отказ от демократии и сближение с «токсичными странами». Собственно, процитированный выше фрагмент из речи Марко Рубио был ответом представителя администрации США на вопрос Джо Уилсона. Который не один такой в Конгрессе. Там, скорее, доминирует негативный настрой в отношении Бидзины Иванишвили и партии «Грузинская мечта».

Эта обстановка заставляет Тбилиси нервничать. То премьер-министр обратится с публичным словом к президенту и вице-президенту США, то глава МИД Грузии выскажется в том духе, что у Вашингтона пока еще «нет сформированной позиции в отношении» этой страны. И в самом деле, оценки Рубио выглядят, как проявление неуверенности. В нем слишком много если. И похоже, что Госдеп и Белый дом пока что не определились до конца. С одной стороны, в них Тбилиси видит идеологического союзника (по части комплиментов в адрес Дональда Трампа, наверное, Ираклий Кобахидзе уже превзошел уровень восторгов Михаила Саакашвили по поводу личности Джорджа Буша-младшего). Но, с другой стороны, такие идейные братья для нынешней администрации в иерархии приоритетов ниже, чем поддержка конгрессменов. В общем, слишком много неопределенности в отношениях старых союзников.

Сергей Маркедонов

Мировая неопределенность. Часть 1. Нефть.

Reuters обращает внимание на то, что запасы нефти, хранящиеся на суше и в море, резко выросли в последние недели, что является ранним признаком ухудшения рыночной конъюнктуры. Она может оказывать давление на цены на нефть в долгосрочной перспективе.

Цена на нефть упала примерно до 65 долларов за баррель с недавнего максимума в 82 доллара в январе из-за растущих опасений по поводу потенциальных последствий торговой войны Дональда Трампа и неожиданного решения ОПЕК+ нарастить добычу.

Это происходит в условиях, когда до сих пор нет данных, свидетельствующих о заметном падении потребления нефти. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), маржа прибыли от нефтепереработки держится на высоком уровне, а спрос продолжил расти почти на один миллион баррелей в сутки в первом квартале 2025 года по сравнению с годом ранее. Однако последние данные по хранению нефти свидетельствуют о том, что конъюнктура начала ухудшаться, поскольку запасы растут по всему миру. Хотя эта тенденция имеет множество причин, как экономических, так и геополитических, она ясно указывает на то, что спрос не поспевает за предложением, в то время как ОПЕК+ готовится к еще большему увеличению добычи.

В последнем отчете МЭА, опубликованном 15 мая, говорится, что общие мировые запасы нефти выросли второй месяц подряд до 7,7 млрд баррелей в марте. Хотя это все еще ниже среднего показателя за пять лет, направление движения кажется Reuters ясным. Энергетический регулятор ожидает, что запасы нефти вырастут в среднем на 720 000 баррелей в сутки в этом году и этот процесс ускорится до 930 000 баррелей в сутки в следующем году.

Важно отметить, что Китай, крупнейший в мире импортер нефти, в мае достиг рекордного уровня в 1,127 миллиарда баррелей. Такое развитие событий может отчасти отражать согласованные усилия правительства и нефтеперерабатывающих заводов по накоплению запасов в условиях низких цен на нефть. Еще одним негативным сигналом является недавнее увеличение запасов нефти в танкерах в море. Хранение нефти в море обходится дороже, чем на суше, поэтому, когда объемы плавучих хранилищ растут, это означает, что производителям и нефтеперерабатывающим заводам требуется больше времени для поиска покупателей и разгрузки грузов, что указывает на замедление спроса или рост поставок, или и на то, и на другое. В экстремальных рыночных условиях трейдеры хранят нефть в танкерах, когда береговые резервуары заполнены.

Если эта тенденция сохранится, считает Reuters, то сегодняшним и без того невысоким ценам на нефть, возможно, придется еще немного снизиться, прежде чем рынок сбалансируется.

Что можно добавить к информации Reuters? Трамп делает ставку на стимулирование американской экономики путем снижения нефтяных цен. При этом он сталкивается с интересами части спонсоров Республиканской партии, непосредственно связанных с нефтяным бизнесом – но на сегодняшний момент его это не волнует. Люди живут опытом прошлых лет – а Трамп помнит рейгановские годы, когда подъем США после тяжелейших для страны 70-х годов (стагфляция, вьетнамский синдром) совпал с падением нефтяных цен. Не случайно, что большой портрет Рональда Рейгана висит рядом с его столом в Овальном кабинете. Трамп существенно расходится с Рейганом по другим позициям (например, в вопросе отношения к союзникам), но в экономике его опыт для него важен.

И принц Мухаммед бен Салман, только что принимавший Трампа в Эр-Рияде, ориентирован сейчас на рост добычи нефти – а Саудовская Аравия играет ключевую роль в ОПЕК. Если вновь обратиться к опыту 80-х годов, то низкие цены при его дяде, короле Фахде, не привели к кризису режима (наоборот, страну «трясло» в 70-е годы, когда цены бурно росли). А сейчас принц Мухаммед занимается диверсификацией экономики, стремясь снизить зависимость от нефтяного фактора.

Похоже, что период согласованных действий по поддержанию стабильных нефтяных цен ушел в прошлое. А это повышает неопределенность в экономике, что может сказаться и на политической сфере.

Алексей Макаркин

«Готовимся ли мы к переформатированию наших союзнических отношений с Российской Федерацией? Я хочу сказать очень прямо: нет». Такой ответ прозвучал из уст Арарата Мирзояна. Этот политик имеет репутацию, пожалуй, самого прозападного министра иностранных дел Армении за всю ее постсоветскую историю. И тем интереснее данное высказывание.

Впрочем, у всякого текста есть свой контекст. Мирзоян озвучил свое заявление во время визита главы МИД России Сергея Лаврова. Российский министр начал свой двухдневный визит в Армению 20 мая. В плане его поездки переговоры с армянским коллегой, встреча с высшими должностными лицами республики. В предыдущий раз Лавров посещал Ереван в июне 2022 года.

Вскоре после этого в отношениях двух стран наступило определенное похолодание. Военные эскалации вдоль армяно-азербайджанской границы, утрата Нагорного Карабаха (сначала путем дипломатического признания Еревана, а затем и очередного военного поражения) фокусировка России на Украине и внешнеполитическая «вестернизация» Армении. Вот основные события последних трех лет. Добавим к этому многочисленные заявления, инициативы, широкие публичные дискуссии.

С началом года ситуация начала выправляться. В январе Москву посетил глава армянского МИД Арарат Мирзоян. Не ушло от внимания и участие Никола Пашиняна в церемонии военного парада ко Дню Победы (хотя армянские военные и не прошли в 2025 году по Красной площади). Этот его праздничный визит резко контрастировал с отсутствием в Москве Ильхама Алиева. И здесь, скорее, не о самом факте физического отсутствия, сколько о сопровождающем его инфо-шлейфе в азербайджанских медиа и особенно социальных сетях.

Что же, традиционное союзничество возвращается? Обиды позади, а впереди- прекрасное будущее? Вот и российский министр публично сомневается в «украинизации» Армении. Армения — наш союзник, наш друг. Армения не объявляет вне закона русский язык, русскую культуру», - резюмирует он. Ему вторит Мирзоян: Республика Армения ориентируется на долгосрочное, взаимовыгодное партнерство с РФ по всем направлениям». И не забывает сказать, что и членство в ЕС- не стратегическая цель Еревана.

Но не будем рисовать картины в розовых тонах. Очевидно, что армянское руководство пытается использовать некоторое охлаждение в отношениях Баку и Москвы. Было бы странно, если бы не пыталось. Но при этом Ереван не отменил закон о начале процесса вступления страны в ЕС. Не будем забывать и о 2026 годе, годе важнейшей избирательной кампании, парламентской. А тема «европеизации» крайне важна для электората Никола Пашиняна. И она еще напомнит о себе, как напоминают (уже!) и участники уличных акций, критически настроенных в отношении российского министра и РФ в целом. Руководство Армении понимает, что ни США, ни ЕС не готовы дать его стране надежные гарантии, экономические драйверы здесь и сейчас. Отсюда и попытки восстановить добрые отношения с Москвой. Но насколько устойчивым окажется это восстановительный тренд, пока что трудно сказать.

Сергей Маркедонов

Министр обороны Азербайджана, генерал-полковник Закир Гасанов совершил визит в Израиль. В Тель-Авиве он провел переговоры со своим коллегой, израильским министром Исраэлем Кацем, а также с начальником генштаба Сил обороны Еврейского государства генерал-лейтенантом Эялем Замиром. В повестке дня вопросы военно-технической кооперации, а также посещение главного оперативного центра Армии обороны Израиля.

На первый взгляд, новость не тянет на сенсацию. Израильско-азербайджанские отношения давно уже «реальность, данная всем в ощущениях». Вклад Еврейского государства в укрепление обороноспособности (как, впрочем, и наступательного потенциала) Азербайджана неоспорим. Но есть нюансы.

Азербайджан- стратегический союзник Турции. Шушинская декларация, подписанная в 2021 году, вывела уровень кооперации двух государств на новый уровень. Обращение «дорогой брат» президентов Ильхама Алиева и Реджепа Эрдогана друг к другу уже стало частью официального протокола. Однако Турция- последовательный оппонент и критик Израиля, в особенности после начала масштабного конфликта в секторе Газа в 2023 году. Интересно то, что практически синхронно с визитом Гасанова в Израиль МИД Турции выступил с заявлением следующего содержания: «В период, когда продолжаются переговоры, расширение Израилем атак на Газу ослабляет все инициативы, направленные на обеспечение мира и стабильности. Эта ситуация еще раз показала, что Израиль не стремится к достижению устойчивого мира». Оценка более, чем однозначная!

Но и это бы еще полбеды! Азербайджан не упускает возможности развивать отношения с Исламской республикой Иран, едва ли не главным оппонентом Еврейского государства на Ближнем Востоке. Иранские и азербайджанские войска демонстрируют боевую слаженность в ходе маневров «Арас-2025» (также практически в одно время с гасановским визитом в Тель-Авив). Еще одна деталь. Учения проходят на карабахской территории. В последнее время Баку при всяком удобном случае норовит именно там то дипломатические презентации провести, то военные демонстрации.

Ключевой урок из всей этой истории. Страны, претендующие на некую стратегическую автономию и стремящиеся к статусу «средних держав», не хотят делать «финального геополитического выбора». Они играют на нескольких досках сразу, отстаивая свою «самость» и предлагая себя в качестве уникального партнера. Азербайджан этим искусством вполне овладел. И останавливаться на достигнутом, похоже, не собирается.

Сергей Маркедонов

О президентских выборах в Польше.

1. В первом туре польских выборов примерно равное количество голосов получили Рафал Тшасковский, представляющий правящую либеральную «Гражданскую платформу», и консерватор Кароль Навроцкий, поддержанный оппозиционной партией «Право и справедливость». Разница в два пункта – 31,3 к 29,5%. Соотношение сил сохраняет интригу перед вторым туром.

2. Сохраняется биполярная тенденция прошлых избирательных кампаний. Более промышленно развитый и модернистский Запад голосует за либералов. Аграрный и традиционалистский Восток – за консерваторов. Для западных регионов велика притягательная сила партнерства с Германией, тогда как на востоке к немцам относятся настороженно – и «Право и справедливость» еще до Дональда Трампа подчеркивала приоритетность союза с США. А сейчас кампания Навроцкого соответствовала трампистскому тренду. И на востоке сильнее позиции Римско-католической церкви, которая солидарна с «Правом и справедливостью» по морально-нравственным вопросам.

3. Важный фактор – третье место лидера партии «Новая надежда» Славомира Ментцена (14,8%). Он европейский либерал и радикальный евроскептик, в отличие от умеренного «суверениста» Навроцкого. Ментцен резко негативно относится к поддержке Украины. В ходе кампании он заявил, что Варшава не должна рассматривать вопросы границы России и Украины или принадлежности Крыма как значимые для своих интересов. Значительную часть электората Ментцена составляет молодежь. В условиях исторической биполяризации между либералами и консерваторами Ментцен позиционировал себя как «третья сила».

4. Плюс на четвертом месте Гжегож Браун из Конфедерации польской короны – 6,3%. Это более радикальный националист, чем Ментцен. Суммарно антиэлитный националистический электорат, для которого «Право и справедливость» - слишком умеренная партия – составляет 21%. И это очень серьезный вызов Тшасковскому и поддерживающему его Туску. Впрочем, и у Тшасковского есть электоральный резерв – голоса, полученные тремя кандидатами: проевропейским маршалом Сейма Шимоном Холовней и двумя левыми. В сумме это 14%, которых можно мобилизовать за светскую европейскую Польшу.

5. Во втором туре Навроцкий будет бороться за голоса избирателей Ментцена. Он уже обратился к ним за поддержкой. Навроцкий заявляет, что победа Тшасковского будет означать полное доминирование либералов, которые введут в Польше евро (что повысит цены) и запустят в страну мигрантов. В Польше недавно был опыт восьмилетнего доминирования «Права и справедливости» (2015-2023 годы), когда президент и премьер принадлежали к одной партии и проводили согласованную политику. Но теперь консерваторы в оппозиции и выступают за сдержки и противовесы. По украинскому вопросу «Право и справедливость» проделала довольно быструю эволюцию еще во время своего пребывания у власти – от однозначной поддержки Украины в 2022 году до явного скепсиса в 2023-м. И Навроцкий сейчас продолжает «скептичную» линию, которая ближе избирателям Ментцена. Но значимыми будут и более «рассерженные» избиратели Брауна – проголосуют ли они против либерала Тшасковского или останутся дома.

6. Российско-польские отношения в случае избрания любого из двух кандидатов вряд ли изменятся. Тшасковский в случае избрания будет тесно сотрудничать с проевропейским правительством Дональда Туска. А избрание Навроцкого создаст прецедент, при котором глава государства – члена Евросоюза - будет находиться в российском розыске. МВД России объявило его в розыск в 2024 года – как директор Института национальной памяти, он присутствовал при на демонтаже памятника благодарности воинам Красной армии в местечке Глубчицы Опольского воеводства. Российские правоохранители в том же году объявили в розыск премьер-министра Эстонии Каю Каллас, которая сейчас является главой европейской дипломатии – но президентов они еще не разыскивали.

Алексей Макаркин

Президентом Румынии стал либерал Никушор Дан, победивший во втором туре националиста Джордже Симиона с 53% голосов против 47%. В первом туре разрыв между ними составлял 20 пунктов в пользу Симиона – 41% к 21%.

Такое случается крайне редко и во время жесткого идеологического противостояния. Примером могут служить президентские выборы в Португалии 1986 года, когда в первом туре правый кандидат Диогу Фрейташ ду Амарал получил 46%, а социалист Мариу Суареш – 25%. Во втором туре Суареш победил с 51%. Тогда раскол произошел между теми, кто поддерживал и отрицал опыт «революции гвоздик» 1974 года.

В Румынии раскол был между проевропейскими и евроскептическими (или как они себя в последнее время называют, «суверенистскими») силами. В прошлом году, когда в первом туре относительное большинство получил аутсайдер Кэлин Джорджеску, ситуация внешне была аналогичной. И тогда лишь аннулирование результатов выборов предотвратило победу «несистемного» кандидата во втором туре. Сейчас Джорджеску не зарегистрировали, и вместо него баллотировался Симион.

Но на самом деле ситуация в нынешнем году была несколько другой. В 2024 году Джорджеску отнял большую часть электората у занявшего четвертое место Симиона, который для этих избирателей был слишком «системным», таким же, как остальные представители политической элиты. С помощью социальных сетей возник востребованный избирателями «миф Джорджеску», когда в общественном мнении правый радикал, поклонник Кодряну и Антонеску, превратился в народного трибуна, заступника, «неполитичного политика», «не такого, как все».

Симиону удалось многое – в первом туре он получил больше, чем ожидалось. Но тогда возник «казус Понты» - бывшего премьера, тогда выдвинувшего суверенистские лозунги и занявшего четвертое место. И ключевыми вопросами стали два. Во-первых, мотивации провинциального электората Виктора Понты – готовы ли эти избиратели консолидированно проголосовать за Симиона и против Дана - столичного мэра, математика с парижской ученой степенью. Во-вторых, произойдет ли дополнительная мобилизация в крупных городах, для большинства избирателей которых Симион был полностью неприемлем. Уже в первом туре произошел раскол между «городом и деревней», когда провинция активно голосовала за Симиона (и в существенно меньшей степени за Понту), а города – против.
В результате электорат Понты перешел к Симиону, который во втором туре получил почти на полтора миллиона голосов больше, чем в первом (Понта набрал в первом 1,2 млн). Но исход выборов решил рост явки на семь процентных пунктов за счет мощной городской мобилизации, которая и позволила Дану победить.

Результат выборов стал успехом для проевропейских румынских элит, которые могут перевести дух. Хотя теперь Дану предстоит сложная задача – он не может опереться на прочное большинство во фрагментированном парламенте. И любая правительственная коалиция будет неустойчивой (предыдущая уже распалась после первого тура, когда ее кандидат занял лишь третье место).

Но значение выборов в Румынии выходит за национальные рамки. Симион позиционировал себя как европейский трампист, которого поддержали все правые силы Европы – от Джорджи Мелони до Виктора Орбана. На финише Симион синхронизировал свою кампанию с кандидатом в президенты Польши Каролем Навроцким, поддержанным «Правом и справедливостью» (польский первый тур прошел одновременно с румынским вторым).

Наиболее интересной стала позиция Орбана. Венгерская национальная идея традиционно конкурирует с румынской, но для Орбана ключевым был внешнеполитический фактор. В начале года его постигла неудача в Австрии, где союзник венгерского премьера, лидер Партии свободы Герберт Кикль, так и не стал канцлером. Теперь он сделал ставку на Симиона – и снова проиграл. Политическим партнером Орбана из европейских лидеров остается лишь словацкий премьер Роберт Фицо. А в следующем году выборы состоятся уже в Венгрии – и опросы показывают, что партия Орбана может их проиграть.

Алексей Макаркин

Закавказье и Ближний Восток снова оказываются тесно связанными регионами. Это происходит особенно часто, когда о проблемах и перспективах их безопасности рассуждают американские политики и дипломаты. Несколько дней назад специальный посланник президента США Дональда Трампа Стивен Уиткофф (в его функционал входят и проблемы Газы, и иранский вопрос, и украинское направление) в своем эксклюзивном интервью для медиапроекта «Breitbart» рассказал о судьбе т.н. «Соглашениях Авраама».

С помощью этого определения описывают серию договоров о нормализации отношений между некоторыми государствами арабского мира и Израилем. Эти документы были подписаны в 2020-2021 гг. Их по праву записывают в актив администрации Трампа (когда он был еще 45-м президентом США). Посредством этих соглашений Израиль нормализовал отншения с ОАЭ, Марокко и Бахрейном. С Суданом этот процесс не был завершен. Причем же здесь кавказские государства? Какой вклад они могут внести в стабилизацию Ближнего Востока?

Предоставим слово Стивену Уиткоффу. По его словам, Азербайджан и Армения «очень близки к окончательному урегулированию конфликта. Думаю, вполне возможно, что обе страны выразят желание присоединиться к Авраамским соглашениям. Это серьезная инициатива для президента. И он в нее верит». Как поможет такое присоединение процессу демаркацию и делимитации границы между Арменией и Азербайджаном? Загадка сия велика! И Уиткофф не дает ответа, как один мирный процесс может помочь другому.

Скорее всего, Дональд Трамп пытается, прежде всего, играть на американскую аудиторию. Сейчас он пытается позиционировать себя, как ключевой модератор в индо-пакистанской деэскалации. По украинскому вопросу он делает каждый день весьма противоречивые заявления. Но при этом «выход из войны» на Украине рассматривается им как один из приоритетов. Во многом схожая противоречивость отличает заявления президента США по Ближнему Востоку. Похоже, очередь дошла и до Южного Кавказа. Для Штатов важно показать и Баку, и Еревану: мы держим руку на пульсе и процесс армяно-азербайджанского мирного урегулирования Вашингтон не отдаст никому.

В период президентских выборов в США и сразу же после инаугурации Дональда Трампа все лидеры кавказских государств выдали старому новому американскому лидеру немало комплиментов. По большей части это делают представители Грузии, но и Азербайджан с Арменией не хотят отставать. Похоже, теперь у Вашингтона дошли руки и до Кавказа. И некоторые ближневосточные «ноу-хау» американские политики и дипломаты хотят апробировать на кавказских странах.

Сергей Маркедонов

Трамп, аш-Шараа и Нетаньяху.

Дональд Трамп объявил о снятии санкций с Сирии, отклонив просьбу Биньямина Нетаньяху сохранить эти санкции. Во время визита в Саудовскую Аравию президент США встретился с прилетевшим в Эр-Рияд президентом Сирии Ахмедом аль-Шараа. На встрече присутствовал наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман, к которому дистанционно присоединился и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Правда, министр финансов США Скотт Бесссент говорит не о снятии, но об ослаблении санкций – но для разрушенной сирийской экономики и это немало.

Аргументы Трампа понятны. Ему хочется закрыть сирийскую тему, выведя американских военных из страны. Трамп хотел сделать это еще во время своего первого срока, но тогда у него это не получилось – такой уход был бы выгоден Башару Асаду, чего США допустить не хотели. Сразу же после инаугурации Трампа в январе 2025 года Пентагон начал разрабатывать планы нового сокращения американского военного присутствия, а в апреле военные стали покидать некоторые объекты на востоке страны.

Трампу представляется, что он нашел в Сирии договороспособного и эффективного партнера. Его не отпугивает недавнее прошлое аш-Шараа (по определению Трампа, «молодого, привлекательного парня с очень серьезным прошлым»), который до сих пор значится в списках террористов. Неизвестно, знаком ли Трамп с теорией «стационарного бандита», которая предусматривает, что государственным строительством может успешно заниматься и человек с деструктивным прошлым, который втягивается в решение экономических и социальных вопросов. И проявляет заинтересованность в том, чтобы не разорять население на завоеванной территории, а, наоборот, стимулировать торговлю. Но если и незнаком (что вполне вероятно, так как теориями он не интересуется), то действует в ее логике, договариваясь с таким игроком.

Трамп проявляет заинтересованность в том, чтобы аш-Шараа боролся с непримиримыми в отношении Запада террористами - это соответствует интересам сирийского лидера, желающего полностью контролировать ситуацию в стране. Не допустил бы возрождения в стране иранского влияния (аш-Шараа только за). А также очистил свое окружение от иностранных радикалов, некоторые из которых получили в Сирии должности в силовых структурах (а вот с этим сложнее). И присоединился бы к «Авраамовым соглашениям», то есть признал бы Израиль, как это сделали ряд арабских стран.

Аш-Шараа демонстрирует, что готов идти навстречу США – лично Трампу адресовано обещание разрешить построить Trump Tower в Дамаске; сирийский лидер понимает, что Трамп любит такие знаки внимания. Но с «Авраамовыми соглашениями» все крайне непросто, так как есть спорная ситуация по Голанским высотам, откуда, кстати, была вынуждена уехать семья аш-Шараа. И как ее разрешить, неясно.

Планы Трампа являются ударом для курдов, которых США давно поддерживают, причем не только в Сирии, но и в Ираке. Аш-Шараа демонстрирует, что готов договариваться с курдами, но практика свидетельствует о том, что видит Сирию жестко унитарным государством - это заложено в конституционной декларации, подписанной им в марте.

Есть интересы Израиля, который, конечно, доволен, что Иран потерял такого значимого партнера в регионе, как Сирия, управляемая Асадом. Но семья Асадов имела опыт двух поражений в войнах с Израилем (в 1967 году Хафез Асад был министром обороны, в 1973-м - президентом), что побуждало ее к осторожности. У новых властей такого опыта нет. Зато суннитские радикалы не менее негативно относятся к Израилю, чем шиитские – а серьезных признаков реальной (а не имиджевой) дерадикализации новых сирийских лидеров пока не видно.

Но Трамп всегда исходит из интересов США, как он их понимает. И он раздражен на Нетаньяху, которого подозревает в выстраивании отношений с советником по нацбезопасности Майком Уолтцем (уже уволенным) за спиной президента. И Трамп верит, что такие деловые люди, как Эрдоган и принц Мухаммед, будут удерживать аш-Шараа от необдуманных поступков. Трамп доверчивее, чем Нетаньяху – ведь США находятся далеко от Сирии, в отличие от граничащего с ней Израиля.

Алексей Макаркин

Ираклий Кобахидзе обратился с письмом к президенту и вице-президенту США. Пересказывать весь текст обращения не имеет практического смысла. Но выделить базовые идеи главы грузинского кабмина необходимо. Почему Кобахидзе решил прибегнуть к эпистолярному жанру здесь и сейчас? Что говорит нам пафос письма о нынешнем состоянии грузино-американских отношений?

Кобахидзе, вне всякого сомнения, аттестует себя (а также берет на себя ответственность выражать мнение политических элит и народа Грузии), как сторонника стратегического союза с Вашингтоном. «Грузия на протяжении многих лет остается настоящим стратегическим партнером США». Однако премьер недоумевает по поводу того, что Штаты не отвечают на дружественные инвективы со стороны Тбилиси. Тут, конечно же важны пояснения. Отношения двух асимметричных союзников дали течь в течение прошлого года. Вашингтон в лице прежней администрации Джозефа Байдена возражал и против законодательных инициатив правящей партии Грузии (законы о прозрачности иностранного влияния), выражал недовольство ходом избирательной парламентской кампании и отношением властей к оппозиции. Более того, буквально в канун «смены караула» в Белом доме американское правительство «заморозило» Хартию о стратегическом партнерстве. То есть поставило под сомнение все то, о чем пишет Ираклий Кобахидзе «во первых строках своего письма».

В обращении у действующей администрации грузинский премьер вольно или невольно входит на американское внутриполитическое поле. Он, по сути, противопоставляет Байдена Трампу, подчеркивая, что с нынешним хозяином Белого дома ему, народу Грузии в целом по пути. При этом Кобахидзе не перегибает по части политкорректности и дипломатичности. «Людей удивляет, что вы жестко критикуете решения Байдена, но до сих пор не исправили его преступные решения», - пишет Кобахидзе Трампу. И тем не менее, премьер Грузии оставляет Трампу шанс. «…Мы по-прежнему сохраняем оптимизм и надеемся, что ваше противостояние deep state будет искренним и закончится поражением deep state. Правительство Грузии терпеливо ждет этого момента, который должен послужить основой для перезагрузки грузино-американских отношений и восстановления стратегического партнерства между нашими странами», - резюмирует Кобахидзе.

В общем, власти Грузии всячески подчеркивают: мы готовы сохранять наши внешнеполитические приоритеты. И США, и НАТО, и ЕС - это для нас важные ценности. Но было бы хорошо учесть и грузинские интересы при выстраивании политики на Кавказе и в Евразии в целом. Ради этого Кобахидзе собирается поехать в Тирану на форум Европейского политического сообщества. И ради этого он же прибегает к эпистолярному жанру, желая команде Трампа поскорее одолеть «глубинное государство».

Сергей Маркедонов

Главной сенсацией конклава стало избрание папой кардинала Роберта Прево, не входившего в число папабилей. Но есть и еще одна неожиданность – консерваторы не смогли выдвинуть кандидата, способного получить поддержку значительной части конклава.

Одним из главных итогов понтификата папы Франциска стало принципиальное изменение состава коллегии кардиналов. Всего за 12 лет Франциск возвел в сан кардинала 163 человека, из них на конклаве имели право голосовать 107 кардиналов. Некоторые умерли, другие достигли возраста 80 лет, после которого кардиналы не имеют права участвовать в конклаве. Всего голосовали 133 кардинала. Большинство кардиналов, назначенных Франциском, в той или иной степени поддерживали его церковную политику.

Роберт Фрэнсис Прево, Пьетро Паролин, Луис Антонио Тагле – все основные кандидаты в папы принадлежали к числу последователей курса папы Франциска (конечно, со своими нюансами). Пожилые кардиналы, публично критиковавшие папский курс, оказались в явном меньшинстве. Это Роберт Сара (родился в 1945 году), Герхард Людвиг Мюллер (1947 г.р.), Рэймонд Лео Берк (1948 г.р.). В обозримом будущем им исполнится 80 лет (Саре уже через месяц), и они лишатся права участвовать в конклавах. Но и без этого они при Франциске были отстранены от руководства церковными учреждениями. Другие открытые критики политики Франциска из числа кардиналов значительно старше – Вальтеру Брандмюллеру 96 лет, Иосифу Чэню – 93 года, Хуану Сандовалю Иньгесу – 92.

Но дело не только в кадровой политике Франциска. Сейчас к управлению церковью пришло поколение, чьи богословские и общественные взгляды сформировались под влиянием Второго Ватиканского собора. Они учились в семинариях и университетах, где многие преподаватели были энтузиастами перемен. Для них богослужение на национальных языках является привычным если не с раннего детства, то с юности. Новый чин мессы, введенный при Павле VI, воспринимается ими как норма, ностальгии по латинской мессе у них обычно нет. К таким священнослужителям относится и новый папа Лев XIV, уже выразивший свою верность реформистскому курсу Второго Ватиканского собора.

К тому же Франциск не менял церковные каноны, что могло взорвать ситуацию внутри церкви - его подход был иным, более тонким. Он менял пастырскую практику, делая ее более толерантной. Негативное отношение к абортам и разводам официально сохранялось, но санкции за нарушение правил становились мягче. Самый спорный документ понтификата Франциска - декларация Fiducia Supplicans – не является обязательной для всех епархий. В Европе она внедряется, а в Африке – нет. И африканских епископов, которые более консервативны, чем европейские, это вполне устраивает. Кстати, такого селективного подхода придерживается и Лев XIV. В то же время один из главных тезисов традиционалистов – восстановление латинской мессы – воспринимается в Африке равнодушно.

Другое дело, что смена поколений продолжается. И немалое число молодых священников и прихожан на Западе стали интересоваться традицией, в том числе и латинской мессой. Интернет становится для них не только средством коммуникации, но и организующим фактором. Кардиналы Сара, Мюллер, Берк являются для них моральными авторитетами. Но у них нет серьезной опоры среди более молодых кардиналов – поэтому, несмотря на публичную активность, они не могут влиять на принятие решений в церкви.

В какой-то степени ситуация напоминает первую половину ХХ века – когда священники-модернисты не имели поддержки в коллегии кардиналов. Модернизм победил не только из-за того, что избранный в 1958 году папа Иоанн XXIII, казавшийся консерватором, стал реформатором, «красным папой», инициировавшим обновление церкви, созвавшим собор и назначивших кардиналами ряд сторонников реформ. Но и потому, что он опирался на целый слой церковных деятелей, считавших необходимым «идти в ногу со времени», соответствуя масштабным переменам, происходившим в послевоенном мире. Сейчас правая волна на Западе выглядит куда более локальным явлением с неясными перспективами – и оказывающим куда меньшее влияние на церковь.

Алексей Макаркин

16 мая в албанской столице Тиране состоится Шестая встреча Европейского политического сообщества (ЕПС). На форуме ожидается присутствие глав государств и правительства 47 стран. ЕПС - это политический проект, запущенный с подачи президента Франции Эммануэля Макрона в 2022 году. Основная его цель- институционализировать формат «расширенного Евросоюза», создать постоянно действующую площадку, на которой старые члены ЕС могли бы обсуждать перспективы Европы вместе с неофитами. Таким образом, в Тиране помимо самой Албании, еще не получивший статуса члена Евросоюза (хотя переговоры о ее приеме уже официально стартовали), будут и представители постсоветских государств.

Одним из самых интересных гостей Шестой встречи будет Грузия. Эта страна после парламентских выборов подвергается жесткой критике со стороны Брюсселя. Руководитель внешней политики ЕС Кая Каллас не раз обвиняла власти Грузии за отступления от магистрального курса на евроинтеграцию и за авторитарные поползновения. Мэр Тбилиси, один из лидеров правящей партии «Грузинская мечта» Каха Каладзе даже заметил недавно, что «ни Кае Каллас, и никому другому не будет предоставлена возможность попирать интересы Грузии».

Однако на днях премьер-министр Ираклий Кобахидзе (7 мая на съезде «мечтателей» он был избран новым председателем «партии власти» вместо своего тезки Гарибашвили, ушедшего в отставку) заявил, что планирует побывать на форуме в Тиране. Кобахидзе получил приглашение на встречу ЕПС, и потому уже успел анонсировать свой визит в Албанию. По словам премьер-министра (а теперь еще и лидера «Грузинской мечты»), он рассматривает форум как дипломатический ресурс. Переговоры не планируются, но от кулуарных встреч политик ждет результатов.

Остроты ситуации придает то, что на прошлой неделе Грузия не приняла участия в т.н. Гюмнихской неформальной встрече министров иностранных дел стран-членов Евросоюза. Она состоялась в Варшаве 7-8 мая. Заметим, Тбилиси не позвали, несмотря на то, что Грузия имеет кандидатский статус на вступление в ряды ЕС. И его пока что никто не отменял!

Как видим, грузинские власти сдаваться не собираются. Расхождения между Тбилиси и Брюсселем налицо. Действующее правительство Грузии рассматривается ведущими европейскими политиками, как troublemaker. Но сами власти этой страны готовы бороться против «отдельных перегибов», сохраняя прежние внешнеполитические приоритеты.

Сергей Маркедонов

Избрание папой американца Роберта Фрэнсиса Прево стало неожиданным, так как хотя его и называли в числе папабилей, но наряду с еще тремя десятками кардиналов.

В первых сообщениях Лев XIV характеризовался как «американский папа». Но это не совсем так. Прево действительно гражданин США, родившийся в Чикаго. С юных лет он был связан с орденом августинцев, окончил августинскую семинарию и августинский же университет Вилланова в Пенсильвании и в 1977 году вступил в орден. В США он служил недолго – в 1987-1988 годах как директор миссии августинской провинции Чикаго, в 1998-2001 годах, когда был там же провинциалом, и в 2013-2014 годах в монастыре святого Августина в Чикаго.

Большую часть его деятельности связана с Перу, куда впервые прибыл в 1985 году после получения докторской степени в Риме. В Перу августинцы занимались миссионерской деятельностью еще в испанские времена и укоренены в этой стране – поэтому Прево там рассматривали не столько как американца, сколько как августинца. В 1988-1998 годах он преподавал в духовной семинарии в Трухильо, а в 2014-2023 годах возглавлял небольшую приморскую епархию Чиклайо с несколькими десятками приходов. Как епископ, он получил второе гражданство – перуанское.

В 2001-2013 годах Прево в качестве генерального приора возглавлял августинский орден и жил и Риме, продолжая поддерживать тесные связи с США, где августинцы пользуются немалым влиянием в католическом сообществе. В Рим он вернулся в 2023 году, когда папа Франциск возвел его в кардиналы и назначил префектом Дикастерии по делам епископов – своего рода «завотделом кадров» Ватикана. Незадолго до смерти Франциск сделал его также кардиналом-епископом Альбано, что повысило его статус в ватиканской иерархии.

Прево принял имя Льва – в память о Льве XIII, папе, издавшем в 1891 году энциклику Rerum Novarum, в которой Ватикан впервые обратил внимание на положение рабочих, настаивал на уважении их человеческого достоинства, выступил за диалог между работниками и работодателями, признал право рабочих на создание профсоюзов и тем самым дал импульс становлению христианской демократии. В одном из интервью в качестве куриального кардинала Прево подчеркнул, что «быть епископом - это не жить во дворце, а идти с народом».

Лев XIV наследует Франциску как формально, так и по существу. Он сторонник провозглашенного Франциском «синодального пути», который предусматривает расширение прав епископов и внутрицерковный диалог, но при контроле папы за этим диалогом, основанном на сохранении догмата о папской безошибочности. Такое подход мог быть привлекательным как для куриальных кардиналов, так и для представителей различных регионов – на этой основе, скорее всего, и была сформирована коалиция, обеспечившая победу Прево уже на второй день конклава.

Лидером этой коалиции мог быть госсекретарь Ватикана кардинал Пьетро Паролин, которого считали одним из основных папабилей. Но как любой фаворит, Паролин стал объектом критики со стороны конкурентов – в данном случае, консерваторов, которые в рамках своей «африканской стратегии» могли сделать ставку на кардинала из Ганы Питера Тарксона. Прево же мог стать «запасным кандидатом», против которого не успели развернуть негативную кампанию.

Его слабым местом были обвинения в сокрытии случаев сексуального насилия со стороны священников как в США, так и в Перу, но ни одно из них не стало поводом для уголовных дел в отношении будущего папы. Надо сказать, что подобным обвинениям в той или иной мере подвергалось немало участников конклава – и если скандал не приобрел значительных масштабов (а в случае с Прево этого не произошло), то он не воспринимается ими как препятствие к избранию.

«Социальный» и умеренно-либеральный папа Лев XIV может быть неудобным партнером для Дональда Трампа в том числе и потому, что является американцем – он будет популярен среди католиков в США, исключая крайних консерваторов. Можно вспомнить, что в 1978 году в СССР поначалу обрадовались избранию «польского папы» как гражданина социалистической страны, но быстро выяснилось, что радость оказалась преждевременной.

Алексей Макаркин

Глава МИД России Сергей Лавров в скором времени посетит Ереван. Пресс-секретарь министерства иностранных дел Армении Анна Бадалян 5 мая сделала на этот счет соответствующее заявление. В беседе с журналистами она сказала, что визит российского министра «запланирован в ближайшее время, конкретную дату мы пока не называем для публикации, сообщим ближе к визиту».

Стоит также обратить внимание и на другую новость, которая активно обсуждалась параллельно с информацией о ереванском визите Лаврова. Посол РФ в Ереване Сергей Копыркин и спикер Национального собрания Армении Ален Симонян обсудили предстоящий визит Валентины Матвиенко. Скорее всего, она посетит армянскую столицу также в июне 2025 года. С чем связана такая дипломатическая активизация? Можем ли мы говорить о том, что прозападный крен во внешней политике официального Еревана исправляется?

Здесь, как говорится, все сложно. Во-первых, Москве крайне важно сохранить позитивную динамику двусторонних контактов. Напомним, что 21 января 2025 года министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян посетил Москву. На первый взгляд, протокольная поездка, в чем тут новизна? Да прежде всего в том, что армянский министр прибыл в Россию по приглашению Сергея Лаврова после продолжительной паузы (предыдущая встреча в подобном формате имела место лишь в июле 2023 года). Затянувшаяся пауза тогда закончилась. И сейчас крайне важно не допускать новых. Приезд премьер-министра Армении Никола Пашиняна на празднование Дня Победы в Москву должен создать хороший фон для будущих переговоров в Ереване.

Во-вторых, прозападный крен в армянской внешней политике не отменяет того факта, что экономически эта страна по-прежнему слишком тесна спаяна и с РФ, и с ЕАЭС. ЕС не способен реально предложить себя в качестве компенсаторного механизма в случае разрыва между Ереваном и Москвой. Ссориться с Россией и на фоне застоя в продвижении мирного соглашения с Азербайджаном Армении также не с руки. Да и недавние поражения армянской «партии власти» на местных выборах в Гюмри и в Паракаре показали, что ставка на полный разрыв с Россией вряд ли имеет мощную поддержку в обществе, хотя претензий к Москве накопилось немало. Не лучше ли решать их за столом переговоров?

Сергей Маркедонов

Лидер Христианско-демократического союза (ХДС) Фридрих Мерц был избран федеральным канцлером Германии со второй попытки. Он получил 325 голосов при необходимых 316. При первом голосовании он набрал лишь 310 голосов при том, что фракции Социал-демократической партии Германии (СДПГ) и блока, объединяющего ХДС и Христианско-социальный союз (ХСС), занимают в Бундестаге 328 мест. В истории ФРГ не было прецедента, чтобы после выборов и успешных коалиционных переговоров кандидат от победившей партии провалил голосование.

Голосование было тайным – поэтому неясно, кто нарушил коалиционную дисциплину. Главными подозреваемыми стали социал-демократы, хотя они утверждают, что голосовали единогласно – и, следовательно, фактически указывают на ХДС/ХСС. Но неясно, кто там мог устроить заговор против Мерца. А в СДПГ подозреваемая есть – это сопредседатель партии Саския Эскен. В рамках коалиционного компромисса ХДС/ХСС и СДПГ договорились об ужесточении миграционной политики. Эскен в состав нового кабинета не вписалась – она традиционно апеллировала к партийным массам, обвиняла полицию в расизме, жестко отстаивает климатическую политику. Оппоненты обвиняли ее в дефиците эмпатии в тех случаях, когда речь идет о преступлениях, совершенных исламистами.

В результате другой сопредседатель партии, Ларс Клингбайль, стал вице-канцлером и министром финансов, а не только Эскен, но и политики из ее ближнего круга не получили ничего. Таким образом речь может идти не только о межличностной, но и об идеологической проблеме – правительство сдвигается вправо и не для всех социал-демократов это приемлемо.

В любом случае, в только что сформированной коалиции уже возникло недоверие между партнерами, что заведомо ее ослабляет – тем более, что «запас прочности» у нее небольшой (всего шесть голосов). Казалось, такое недоверие осталось в прошлом – когда в 1972 году два подкупленных «штази» члена ХДС/ХСС, не проголосовали при тайном голосовании за вотум недоверия кабинету Вилли Брандта, устраивавшего власти ГДР. Но сейчас недоверие может вернуться.

Такая неопределенность невыгодна и для стабильности германской экономики, и для позиций Германии в Европе. Президент Немецкой торгово-промышленной палаты Петер Адриан после первого голосования заявил, что «все политические деятели теперь обязаны быстро сформировать устойчивое и эффективное правительство». Генеральный директор Немецкого союза химической промышленности Вольфганг Гроссе Энтруп сказал, что «речь должна идти не о личных счетах, а о будущем нашей страны». Поэтому правящая коалиция в тот же день вернулась к голосованию – его откладывание могло усугубить проблемы.

Два голосования в бундестаге по избранию Мерца привели к еще одному последствию. Дело в том, что Мерц поначалу отказался от второго голосования, не будучи уверенным в результате. Потом, видимо, дисциплина была восстановлена, но для включения вопроса о голосовании в повестку дня требовалось две трети голосов, которых у коалиции нет даже вместе с «Зелеными». Пришлось договариваться с Левыми, несмотря на то что блок ХДС/ХСС официально принял резолюцию о несовместимости с партией-наследницей СЕПГ. Правда, речь сейчас идет о процедурном, а не сущностном вопросе, но прецедент создан.

Два голосования по кандидатуре Мерца привлекли внимание не только к неустойчивости правительственной коалиции, но и к тому, что у «системных» партий нет квалифицированного большинства (две трети), необходимого для принятия ключевых решений, основанных на политическом консенсусе. С учетом того, что «Альтернатива для Германии» (АдГ) только что официально объявлена экстремистской, а Левые несовместимы с правительственным курсом, неясно, как принимать такие решения в нынешнем составе бундестага. И не случится ли так, что после следующих выборов АдГ (конечно, если ее не запретят) и Левые получат в сумме большинство голосов. А это уже напоминает об обстоятельствах, приведших к концу Веймарской республики, когда «системные» партии с 1932 года не могли сформировать правительство, опирающееся на парламентское большинство.

Алексей Макаркин

О Дональде Трампе и выборах папы Римского.

Трамп неоднократно «засветился» перед конклавом. Первый раз – когда выразил свои симпатии нью-йоркскому кардиналу Тимоти Долану. Второй раз – когда изъявил желание сам стать папой, а затем в развитие этой темы разместил в Интернете собственное изображение в папском одеянии, сделанное с помощью искусственного интеллекта. Тем самым поставив в неудобное положение прежде всего кардинала Долана.

Трамповское президентство превращается в жутковатый карнавал не только для западных элит, но и для немалой части собственных избирателей – такого лидера Америка еще не видела. Понятно, что Трамп шутит – но он стебется над тем, что важно для католиков, которые поддержали его на выборах. По одному из исследований, за него проголосовали 59% католических избирателей. Но для Трампа здесь нет ограничителей. Он уже заявил, что не будет пытаться идти на третий срок – тем более, что даже консервативный Верховный суд вряд ли бы согласился с интерпретацией Конституции, которая могла позволить ему баллотироваться.

Демонстративные жесты Трампа в отношении конклава показывают, однако, не только его стремление к самовыражению, но и отсутствие у американской администрации стратегии в отношении выборов папы. Понятно, что хотя папой теоретически может стать и не кардинал, но у разведенного Трампа, не являющегося даже католиком, шансов на избрание не больше, чем у любимца наиболее крайних трампистов – отлученного от церкви бывшего архиепископа Карло Марии Вигано, требовавшего от охраняющей Ватикан швейцарской гвардии арестовать папу Франциска за ересь.

Если же отвлечься от стёбных вариантов и перейти к более реалистичным, то иногда в качестве трампистского кандидата называют американского кардинала Рэймонда Берка, консервативного интеллектуала и одного из ведущих оппонентов покойного папы. Но Берк несколько лет назад требовал увольнения епископов, придерживающихся либеральных взглядов на вопросы вероучения. Это не лучший способ предвыборной агитации. Если Берк станет папой, то многие епископские кафедры могут быстро стать вакантными, причем массовые чистки затронут и кардиналов. Допускать такую «пламенную контрреволюцию» в церкви они не собираются. И Берк давно в отставке (официально с 2023 года, реально его отстранили от дел раньше), а папами становятся кардиналы, занимающие церковные должности и, по крайней мере, не враждебные своему предшественнику.

Теперь о кардинале Долане. Его не называют в числе ведущих кандидатов, среди которых нет американских кардиналов, но шансов у него все же больше, чем у Берка. Долана нельзя назвать либералом, но он и не трампист, хотя принял участие в инаугурации президента, и Трамп только что включил его во вновь созданную комиссию по религиозной свободе. Нью-Йорский кардинал в 2018 году критиковал политику Трампа в отношении миграции, заявив, что изъятие детей из семей нелегальных мигрантов противоречит Библии и американским принципам. А в нынешнем году кардинал Долан назвал «клеветническим» и «очень неприятным» заявление Джея Ди Вэнса о том, что проиммигрантская позиция епископов связана с тем, что церковные организации зарабатывают деньги на помощи мигрантам.

Так что администрация Трампа вряд ли продвигает его в папы. А у самого Трампа могли остаться приятные воспоминания о традиционном предвыборном благотворительном ужине, организованном Доланом в прошлом году. Камала Харрис ужин проигнорировала, чтобы не отвечать на неудобные в данной аудитории вопросы об абортах, а Трамп пришел и по максимуму использовал и свое участие, и отсутствие соперницы.

Кстати, у Конференции католических епископов США непростые отношения с администрацией Трампа не только в связи с темой миграции. Ее председатель архиепископ Тимоти Брольо 22 января раскритиковал некоторые первоначальные указы Трампа, касающиеся как обращения с иммигрантами и беженцами, так и иностранной помощи, окружающей среды и расширения применения смертной казни. Хотя и поддержал «признание истины о том, что каждый человек является мужчиной или женщиной».

Алексей Макаркин

Румыния: интриги первого тура президентских выборов.

Румынский журналист Кристиан Тудор Попеску разместил в день выборов 4 мая странное, на первый взгляд, сообщение: «Европейская Румыния сопротивляется: очкастая гадюка ударилась мордой о стену». Дело в том, что до конца голосования запрещено публиковать результаты «экзит-пулов», но никто не может запретить иносказаний. Для проевропейски настроенных румынских элит «очкастой гадюкой» (по аналогии с очковой змеей, которая, впрочем, является не гадюкой, а коброй) был экс-премьер Виктор Понта, претендовавший на выход во второй тур. Журналист давал понять, что этого ему не удалось – и, действительно, он занял лишь четвертое место.

Результат Понты стал одной из интриг выборов. Если бы он вышел во второй тур, то проевропейские силы оказались бы в драматичной ситуации. Первое место все опросы отдавали Джордже Симеону, лидеру праворадикальной партии «Альянс за союз румын». Симеон в ходе кампании сделал все, чтобы отождествить себя с Кэлином Джорджеску – своим бывшим соратником, который неожиданно для всех в прошлом году выиграл первый тур президентских выборов и имел все шансы победить во втором.

Результаты выборов тогда отменил Конституционный суд, к новой избирательной кампании Джорджеску не допустили, но протестные настроения никуда не ушли – многие избиратели считают все эти события заговором элит против народного трибуна. В результате Симеон получил значительно больше, чем прогнозировали опросы и «экзит-пулы» - около 41%, став безусловным лидером первого тура.

Поэтому ключевым был вопрос о сопернике Симеона во втором туре. Если бы им стал Понта, то во второй тур вышли бы два политика, подчеркивающих свои симпатии к Дональду Трампу и свой евроскептицизм (или как сейчас чаще говорят, «суверенизм»). Причем если Симеон всю свою политическую карьеру придерживался праворадикальных взглядов, то Понта долгое время был системным политиком, лидером социал-демократов, премьер-министром. Но пожар в ночном клубе в Бухаресте привел к его отставке, затем его лишили докторской степени за плагиат, с именем Понты были связаны коррупционные скандалы (суд его оправдал, но осадок остался), он был исключен из Социал-демократической партии. И вот теперь он вернулся в политику, но уже как «суверенист». Голосовать за такого кандидата проевропейскому электорату было бы крайне дискомфортно – и это повышало шансы Симеона.

Борьба за выход во второй тур до самого конца шла между мэром Бухареста Никушором Даном и кандидатом от правящей коалиции национал-либералом Крином Антонеску. Когда подсчитали столичные голоса, выяснилось, что во второй тур вышел Дан, получивший почти 21%. У Антонеску 20%. Правящая коалиция, состоящая из социал-демократов, национал-либералов и венгерской партии, уже выясняет вопрос, кто виноват. Многие провинциальные избиратели социал-демократов проголосовали за Понту, получившего 13%. А активность венгерских избирателей была недостаточной.

Таким образом Дан отстал от Симеона почти в два раза, но опросы показывают, что он может победить во втором туре. Голоса Антонеску почти гарантированно переходят к нему. Равно как и маленький электорат его бывшей сторонницы Елены Ласкони (2,6%), вышедшей во второй тур в прошлом году вместе с Джорджеску и сейчас отказавшейся сниматься с выборов в пользу более перспективного Дана.

Но решающую роль будет играть позиция довольно многочисленного электората Понты. И возникает вопрос, поддержат ли Дана, либерала и профессора математики с парижской докторской степенью, румынские крестьяне и жители небольших городов, которые далеки от столичных интеллигентов. Или же эти избирателя склонятся на сторону Симеона как антиэлитного политика. Именно за симпатии этих избирателей развернется основная борьба в межтуровый период.

Алексей Макаркин

Первая политически значимая отставка в администрации Дональда Трампа.

Майк Уолтц уволен с поста советника президента по национальной безопасности. Его временно заменил Марк Рубио, который, подобно Генри Киссинджеру, сейчас совмещает посты госсекретаря и советника по нацбезопасности.

Только Киссинджер совмещал эти функции в течение более чем двух лет при Ричарде Никсоне и Джеральде Форде (сентябрь 1973 – ноябрь 1975 годов). И тогда это было стратегическое решение, связанное с завершением ухода из Вьетнама и его последствиями, развитием кризиса на Ближнем Востоке, отношениями со странами ОПЕК, советско-американскими переговорами, совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе, которое завершилось подписанием Заключительного акта в Хельсинки. Для всего этого требовался дипломат уровня Киссинджера, который, однако, не снискал лавров, а подвергся резкой критике со стороны не только демократов, но и правого крыла республиканцев. И более во власть никогда не возвращался.

Рубио – явно не Киссинджер по своему бэкграунду. Он опытный политик, способный адаптироваться к такому непростому шефу, как Дональд Трамп (соперником которого был на республиканских праймериз 2016 года), и мягко, но настойчиво и довольно успешно сопротивляться «бензопиле» Илона Маска. Ему удалось сохранить часть политически значимых для США программ международной помощи, при этом выступая в публичном пространстве с риторикой MAGA. Если позиции конфликтного Маска в окружении Трампа слабеют, то осторожный Рубио сохраняет доверие президента США.

Совмещение им функций выглядит временным, связанным с отказом от должности советника Стива Уиткоффа, которому Трамп лично доверяет. Миллиардер Уиткофф не заинтересован в переходе на государственную службу с ее рутиной и подковерными интригами – ему достаточно прямого выхода на Трампа. Еще одной причиной совмещения могла стать кадровая проблема. Как найти кандидата, который бы пользовался доверием Трампа, был сторонником курса MAGA и при этом разбирался бы в вопросах внешней политики.

Отставка Уолтца носит почетный характер – он перемещен на один из самых влиятельных дипломатических постов – посла в ООН. Но при этом удален из ближнего круга Трампа, что означает утрату реального влияния на принятие решений. Причина отставки – инцидент с мессенджером Signal, который произошел в апреле. Тогда Уолтц добавил в закрытый чат в Signal главного редактора The Atlantic Джеффри Голдберга вместо пресс-секретаря Совета национальной безопасности США Брайана Хьюза из-за путаницы с телефонным номером.

Но ключевой проблемой здесь может быть само наличие у Уолтца телефона Голдберга, который является критиком курса MAGA. С тех пор Трамп, правда, демонстративно дал интервью Голдбергу, показывая тем самым, что критики ему не страшны. Но сомнения в лояльности Уолтца могли остаться – и, более того, подогреваться наиболее активными сторонниками курса MAGA вроде крайне правой активистки Лоры Лумер - большими трампистами, чем сам Трамп. Она считалась маргинальной фигурой, но перестала быть таковой, когда после встречи с ней Трамп уволил в апреле троих сотрудников Совета национальной безопасности высокого ранга, заподозренных в нелояльности - директора по разведке Брайана Уолша, старшего директора по вопросам законодательства Томаса Будри и старшего директора по технологиям и нацбезопасности Дэвида Фея.

Лумер настаивала и на увольнении заместителя Уолтца Алекса Вонга, заявив, что его жена работала в министерстве юстиции при администрациях президентов Джо Байдена и Барака Обамы, а его отец был крупным акционером китайского производителя спутниковой техники. Тогда Уолтцу удалось отстоять Вонга, но сейчас он также может быть уволен.

Отставка Уолтца ослабляет позиции сторонников традиционного республиканского внешнеполитического курса, к которому принадлежит и Рубио. Несмотря на формальное расширение полномочий, он потерял союзника в конкуренции с изоляционистами, лидером которых является вице-президент Джей Ди Вэнс. И сколько продлится благоволение Трампа к Рубио, не знает никто.

Алексей Макаркин

Что происходит с воцерковленностью в России?

Фонд «Общественное мнение» (ФОМ) опубликовал очередное исследование, посвященное воцерковленности православных верующих.

Понятие воцерковленности интерпретируется по-разному. ФОМ опирается на работы социолога и культуролога Валентины Чесноковой, более известной в 1990-е годы под псевдонимом Ксения Касьянова. Она сконструировала индекс воцерковленности, основанный на пяти переменных, характеризующих практики, предписанные православным (посещение храма, причащение, чтение текстов Священного писания, молитва, пост), и на пятиступенчатых шкалах, позволяющих выяснить, насколько регулярно и последовательно человек исполняет соответствующие предписания, насколько прочно та или иная практика интегрирована в его образ жизни.

К воцерковленным (церковному народу) относятся те, кто хотя бы раз «попал» на высшую, пятую позицию по какой-либо из шкал (например, посещает храм не реже, чем раз в месяц, или читает утреннее и вечернее правило), к полувоцерковленным – те, кто хотя бы раз поднялся до четвертой позиции, к начинающим – поднявшиеся по третьей, а к слабовоцерковленным – до второй позиции. Те, кто называют себя православными, но ни по одной шкале не поднялись даже на вторую позицию, относятся к категории «остальные православные».

Что показало нынешнее исследование? 63% россиян считают себя христианами - так что все остальные показатели «отсчитываются» от этой цифры и сравниваются с аналогичным исследованием 2014 года. Православных насчитывается 61%.

13% посещают храм не реже одного раза в месяц. Это большой рост по сравнению с 2014 годом (8%). Существенно уменьшилось число православных, которые вообще не посещают храмы (с 14 до 9%) или делают это реже одного раза в год (с 12 до 6%).

12% православных молятся только церковными молитвами (значительный рост с 6%). И уменьшилось число тех, кто практически не молится – с 21 до 14%. Утреннее и вечернее правило читают 2% (был 1%).

Резко сократилось (с 42 до 34%) количество почти никогда не причащающихся. Рост в этой категории за счет тех, кто причащается 1-2 раза в год (с 10 до 12%) и раз в месяц и чаще (с 1 до 3%).

Две остальные категории мало изменились. 53% практически не соблюдает посты (было 54%). Число постящихся в сумме составляет 10% (было 13%). Из них наиболее ревностных прихожан – соблюдающих все посты – 1% (было 2%), все посты и также постящихся в среду и пятницу – также 1% (был 1%).

36% никогда не читали никаких библейских текстов (было 40%). Регулярно читают Евангелие 1% (как и в 2014 году), Евангелие и другие библейские тексты – 2% (был 1%).

Авторы исследования приходят к выводу, что число воцерковленных христиан с 2014 по 2025 годы увеличилось на 11 процентных пунктов – с 13 до 24%. Рост значительный на фоне того, что с 2000 по 2014 годы наблюдалась стагнация – 11-13%. Но рост произошел в основном за счет двух переменных из пяти – посещение храма и молитв. В меньшей степени за счет роста числа причастников. Посты продолжают не соблюдать, в Евангелие заглядывают (не говоря уже о чтении) редко. «Идеальный православный» - строго постящийся, регулярно читающий молитвенное правило и священные тексты – остается редкостью.

Рост числа посещающих храмы и молящихся церковными молитвами (видимо, это в основном «Отче наш» и «Богородице Дево, радуйся») может объясняться факторами последнего пятилетия – ковидом и СВО. Люди чаще стали ходить в храмы, но не всегда на службы. Возникает вопрос о термине «посещает храм» - означает ли он для респондентов участие в богослужении (что предусматривалось социологами, изучавшими поведение западных христиан) или индивидуальную молитву в церкви.

Типичный пример – женщина приходит в храм помолиться за родных, поставить свечку. За свечным ящиком ей не только продают свечи и принимают от нее записки, но и рекомендуют «правильную» молитву, короткий текст которой легко найти. Причем такая женщина не остается на службу и не меняет свою привычную жизнь. Можно ли считать ее воцерковленной? Церковь становится частью ее жизни, но церковной жизнью она все же не живет.
Алексей Макаркин