Главной сенсацией конклава стало избрание папой кардинала Роберта Прево, не входившего в число папабилей. Но есть и еще одна неожиданность – консерваторы не смогли выдвинуть кандидата, способного получить поддержку значительной части конклава.

Одним из главных итогов понтификата папы Франциска стало принципиальное изменение состава коллегии кардиналов. Всего за 12 лет Франциск возвел в сан кардинала 163 человека, из них на конклаве имели право голосовать 107 кардиналов. Некоторые умерли, другие достигли возраста 80 лет, после которого кардиналы не имеют права участвовать в конклаве. Всего голосовали 133 кардинала. Большинство кардиналов, назначенных Франциском, в той или иной степени поддерживали его церковную политику.

Роберт Фрэнсис Прево, Пьетро Паролин, Луис Антонио Тагле – все основные кандидаты в папы принадлежали к числу последователей курса папы Франциска (конечно, со своими нюансами). Пожилые кардиналы, публично критиковавшие папский курс, оказались в явном меньшинстве. Это Роберт Сара (родился в 1945 году), Герхард Людвиг Мюллер (1947 г.р.), Рэймонд Лео Берк (1948 г.р.). В обозримом будущем им исполнится 80 лет (Саре уже через месяц), и они лишатся права участвовать в конклавах. Но и без этого они при Франциске были отстранены от руководства церковными учреждениями. Другие открытые критики политики Франциска из числа кардиналов значительно старше – Вальтеру Брандмюллеру 96 лет, Иосифу Чэню – 93 года, Хуану Сандовалю Иньгесу – 92.

Но дело не только в кадровой политике Франциска. Сейчас к управлению церковью пришло поколение, чьи богословские и общественные взгляды сформировались под влиянием Второго Ватиканского собора. Они учились в семинариях и университетах, где многие преподаватели были энтузиастами перемен. Для них богослужение на национальных языках является привычным если не с раннего детства, то с юности. Новый чин мессы, введенный при Павле VI, воспринимается ими как норма, ностальгии по латинской мессе у них обычно нет. К таким священнослужителям относится и новый папа Лев XIV, уже выразивший свою верность реформистскому курсу Второго Ватиканского собора.

К тому же Франциск не менял церковные каноны, что могло взорвать ситуацию внутри церкви - его подход был иным, более тонким. Он менял пастырскую практику, делая ее более толерантной. Негативное отношение к абортам и разводам официально сохранялось, но санкции за нарушение правил становились мягче. Самый спорный документ понтификата Франциска - декларация Fiducia Supplicans – не является обязательной для всех епархий. В Европе она внедряется, а в Африке – нет. И африканских епископов, которые более консервативны, чем европейские, это вполне устраивает. Кстати, такого селективного подхода придерживается и Лев XIV. В то же время один из главных тезисов традиционалистов – восстановление латинской мессы – воспринимается в Африке равнодушно.

Другое дело, что смена поколений продолжается. И немалое число молодых священников и прихожан на Западе стали интересоваться традицией, в том числе и латинской мессой. Интернет становится для них не только средством коммуникации, но и организующим фактором. Кардиналы Сара, Мюллер, Берк являются для них моральными авторитетами. Но у них нет серьезной опоры среди более молодых кардиналов – поэтому, несмотря на публичную активность, они не могут влиять на принятие решений в церкви.

В какой-то степени ситуация напоминает первую половину ХХ века – когда священники-модернисты не имели поддержки в коллегии кардиналов. Модернизм победил не только из-за того, что избранный в 1958 году папа Иоанн XXIII, казавшийся консерватором, стал реформатором, «красным папой», инициировавшим обновление церкви, созвавшим собор и назначивших кардиналами ряд сторонников реформ. Но и потому, что он опирался на целый слой церковных деятелей, считавших необходимым «идти в ногу со времени», соответствуя масштабным переменам, происходившим в послевоенном мире. Сейчас правая волна на Западе выглядит куда более локальным явлением с неясными перспективами – и оказывающим куда меньшее влияние на церковь.

Алексей Макаркин