В Бразилии в первом туре выборов впереди оказался Флавиу Болсонару, набравший 47% голосов. У действующего президента Лулы – 45%. Второй тур состоится 25 октября – и фаворитом является Болсонару.
 
Есть стандартный для таких случаев тезис – о расколе страны. Однако он актуален для самых разных конкурентных избирательных кампаний. Политический ландшафт США в рамках двухпартийной системы исторически «расколот» на демократов и республиканцев. В 2022 году расстановка сил была противоположной: тогда Лула в первом туре получил 48,4% голосов, а Жаир Болсонару, отец Флавиу — 43,2%. Во втором туре разрыв был минимальным – 50,9% к 49,1%.
 
Раскол связан не столько с цифровыми показателями, сколько с политической поляризацией, свойственной сейчас практически всей Южной Америке. Политики-центристы более не получают электоральной поддержки, электорат делится на левых и правых. Одни выступают за социальную справедливость, экологию и права меньшинств. Другие – за борьбу с преступностью, либеральную экономику и христианские ценности (в понимании не Второго Ватиканского собора, а протестантских фундаменталистов). Компромисса в условиях такого ценностного разлома быть не может.
 
Сейчас в Южной Америке «правый марш», в одной за другой испаноязычных стран побеждали правые (даже в Перу с четвертого раза президентом стала Кейко Фухимори). Чуть ли не последним оплотом левых оставалась португалоязычная Бразилия – и здесь побеждает Болсонару-младший. Главный общий вопрос – приоритет борьбы с преступностью. Реформаторство левых и левоцентристов уже привело к сглаживанию социальных противоречий, росту численности среднего класса (в Бразилии это произошло во время двух первых сроков президентства Лулы). Но теперь люди прежде всего хотят безопасности, а левые не могут предложить эффективных рецептов борьбы с преступностью. Отсюда и «правый марш», латиноамериканский трампизм.
 
Но, кроме общих проблем, есть и бразильские особенности, уже в первом туре повысившие поддержку Болсонару. Четыре года назад, когда Жаир Болсонару проиграл во втором туре, он при помощи нескольких военачальников попытался удержать власть, устроив переворот. Сторонники Болсонару штурмовали Конгресс и Верховный суд, Попытка быстро провалилась, Болсонару всячески отрицал, что пытался нарушить закон, но суд признал его виновным и приговорил к 27 годам и трем месяцам тюремного заключения.
 
Можно провести аналогию с попыткой переворота в Республике Корея в декабре 2024 года, после которой президент Юн Сок Ёль был приговорен к пожизненному заключению. Но в Корее все было куда более демонстративно, с непосредственным участием военных. Тогда как в Бразилии сторонники Болсонару уверены, что дело фальсифицировано, а болсонаристы виноваты не больше, чем трамписты в США, штурмовавшие Капитолий в январе 2021-го. Более того, в Республике Корея привыкли к уголовному преследованию экс-президентов, а в Бразилии осудили лишь Лулу (по экономическому делу), да и то потом приговор был отменен. Не только у правых, но и у части центристов возникло ощущение несправедливости.
 
А уже в ходе нынешней избирательной кампании разразился громкий скандал. Ближайший союзник Лулы в судебной корпорации, судья Верховного судья Александру де Мораес, был обвинен в том, что неофициально консультировал бывшего главу обанкротившегося Banco Master Даниеля Воркару. Тут же возник вопрос о том, насколько безупречны магистраты, которые судили старшего Болсонару.
 
И президентские выборы все более стали напоминать неформальный плебисцит о том, надо ли помиловать старшего Болсонару – и колеблющиеся избиратели стали склоняться к тому, что это стоит сделать. Но если победит Болсонару-младший, то он вряд ли ограничится освобождением отца. Всепрощение не относится к числу качеств, свойственных протестантскому фундаментализму – поэтому в этом случае можно ожидать следствия над Лулой и его соратниками.
 
Алексей Макаркин