Президентом Румынии стал либерал Никушор Дан, победивший во втором туре националиста Джордже Симиона с 53% голосов против 47%. В первом туре разрыв между ними составлял 20 пунктов в пользу Симиона – 41% к 21%.

Такое случается крайне редко и во время жесткого идеологического противостояния. Примером могут служить президентские выборы в Португалии 1986 года, когда в первом туре правый кандидат Диогу Фрейташ ду Амарал получил 46%, а социалист Мариу Суареш – 25%. Во втором туре Суареш победил с 51%. Тогда раскол произошел между теми, кто поддерживал и отрицал опыт «революции гвоздик» 1974 года.

В Румынии раскол был между проевропейскими и евроскептическими (или как они себя в последнее время называют, «суверенистскими») силами. В прошлом году, когда в первом туре относительное большинство получил аутсайдер Кэлин Джорджеску, ситуация внешне была аналогичной. И тогда лишь аннулирование результатов выборов предотвратило победу «несистемного» кандидата во втором туре. Сейчас Джорджеску не зарегистрировали, и вместо него баллотировался Симион.

Но на самом деле ситуация в нынешнем году была несколько другой. В 2024 году Джорджеску отнял большую часть электората у занявшего четвертое место Симиона, который для этих избирателей был слишком «системным», таким же, как остальные представители политической элиты. С помощью социальных сетей возник востребованный избирателями «миф Джорджеску», когда в общественном мнении правый радикал, поклонник Кодряну и Антонеску, превратился в народного трибуна, заступника, «неполитичного политика», «не такого, как все».

Симиону удалось многое – в первом туре он получил больше, чем ожидалось. Но тогда возник «казус Понты» - бывшего премьера, тогда выдвинувшего суверенистские лозунги и занявшего четвертое место. И ключевыми вопросами стали два. Во-первых, мотивации провинциального электората Виктора Понты – готовы ли эти избиратели консолидированно проголосовать за Симиона и против Дана - столичного мэра, математика с парижской ученой степенью. Во-вторых, произойдет ли дополнительная мобилизация в крупных городах, для большинства избирателей которых Симион был полностью неприемлем. Уже в первом туре произошел раскол между «городом и деревней», когда провинция активно голосовала за Симиона (и в существенно меньшей степени за Понту), а города – против.
В результате электорат Понты перешел к Симиону, который во втором туре получил почти на полтора миллиона голосов больше, чем в первом (Понта набрал в первом 1,2 млн). Но исход выборов решил рост явки на семь процентных пунктов за счет мощной городской мобилизации, которая и позволила Дану победить.

Результат выборов стал успехом для проевропейских румынских элит, которые могут перевести дух. Хотя теперь Дану предстоит сложная задача – он не может опереться на прочное большинство во фрагментированном парламенте. И любая правительственная коалиция будет неустойчивой (предыдущая уже распалась после первого тура, когда ее кандидат занял лишь третье место).

Но значение выборов в Румынии выходит за национальные рамки. Симион позиционировал себя как европейский трампист, которого поддержали все правые силы Европы – от Джорджи Мелони до Виктора Орбана. На финише Симион синхронизировал свою кампанию с кандидатом в президенты Польши Каролем Навроцким, поддержанным «Правом и справедливостью» (польский первый тур прошел одновременно с румынским вторым).

Наиболее интересной стала позиция Орбана. Венгерская национальная идея традиционно конкурирует с румынской, но для Орбана ключевым был внешнеполитический фактор. В начале года его постигла неудача в Австрии, где союзник венгерского премьера, лидер Партии свободы Герберт Кикль, так и не стал канцлером. Теперь он сделал ставку на Симиона – и снова проиграл. Политическим партнером Орбана из европейских лидеров остается лишь словацкий премьер Роберт Фицо. А в следующем году выборы состоятся уже в Венгрии – и опросы показывают, что партия Орбана может их проиграть.

Алексей Макаркин