Сюжеты о советской боли: психопрофилактический метод обезболивания родов (3)

Нехватка обезболивающих и стремление привлечь женщин рожать создали основу для активного поиска нефармацевтических методов обезболивания. Из экспериментов с внушением и гипнозом вырос метод «психопрофилактики», связанный, прежде всего, с именем его главного теоретика И. З. Вельвовского, который, чувствуя требования времени, опирался, во многом, на теории Павлова — почему я и решил остановиться на Павловской сессии. Согласно Вельвовскому, боль изначально не присуща родам в ситуации отсутствия физиологических осложнений. Возникает же боль из-за интенсивных эмоций роженицы (особенно страха), провоцируемых народными суевериями, необразованностью, некультурностью. У болезненности родов даже имелось историко-материалистическое объяснение!

Мужчины, считал Вельвовский, крепостные, вожди, рабовладельцы, священники, на протяжении многих веков приучали женщин верить в болезненность родов, мистифицируя процесс (через приметы, верования, литературу и т.д.), связывая его с религиозными убеждениями, первородным грехом. Через болезненность родов они пытались легитимировать половые различия, обосновать греховность женщин, их нечистоту, их низшее положение в социальной иерархии.

В итоге, подобное научение, вербальные стимулы привели к изменениям в коре головного мозга, ставшего считывать ощущения тела во время родов как болезненные (а в теории, опирающейся на Ламарка, приобретенные в ходе жизни изменения тоже наследуются). Подобно собаке Павлова, реагировавшей на физический стимул, роженицы реагировали на схватки так, будто это больно — только стимул был вербальным. Если убеждать роженицу в неизбежности боли, слова будут вызывать страх, провоцируя изменения в мозгу, и женщина будет испытывать боль.

Следовательно, метод предполагал обезболивание через избавление от предрассудков и страха: врач должен был понять природу страхов роженицы, провести разъяснительные беседы, рассказать о физиологических изменениях; медицинские сотрудники должны были очищать свою речь от всего, что могло напугать роженицу. Применялись и телесные практики, вроде массажа и контроля дыхания.

Все эти практики были нацелены на дисциплинирование женщины во время родов, чтобы она была в сознании (сознательной), собрана, не поддавалась эмоциям и вульгарности (т.е. была культурной и цивилизованной), не кричала. Психопрофилактика, выстраивающая определенные отношения с болью, становилась одновременно проверкой на культурность и способом окультуривания. «Культурность» — это вообще одно из важных понятий субъективации сталинской (но не только) эпохи, часть работы над собой, формирования Нового Человека. Образ поведения женщины при родах должен был соответствовать образу поведения советского человека в целом.

Метод был официально принят Министерством здравоохранения СССР в 1951 году, но быстро затух после смерти Сталина в советской России. Однако у вариаций метода, опирающихся не только (или не столько) на советские разработки, есть другая, более успешная судьба. В Чехословакии метод проживал взлеты, падения и снова взлеты, видоизменяясь. В не-советском мире метод стал известен по преимуществу как метод Ламаза, француза, посетившего СССР, посмотревшего на советский опыт и переделавшего его с опорой на отклики женщин. Некоторые аспекты метода до сих пор используются, но не столько для обезболивания, сколько для подготовки к родам.

И это лишь один из сюжетов о советском подходе к боли. В 50-60-ые развивается анестезиология. Выходит немало книг о боли: труд физиолога Г. Н. Кассиля с ярким названием «Победа над болью» или книга С. М. Дионесова «Боль». В это время пытаются вернуться в повседневность бойцы, травмированные, раненые, страдающие. С их болью (телесно-душевной) тоже нужно было что-то делать, лечить, осмыслять, вытеснять или всё сразу. Возможно, ярче очерчиваются гендерные различия в боли: раненое мужское тело, рожающее женское. Словом, тема обширная и недоисследованная, как на уровне идеологического дискурса, так и на уровне медицинского дискурса, популярной культуры, повседневности.