Помимо измотанности болью, может возникать страх измотать других ее выражением, подвергнуть их нескончаемому повторению. Как найти новые слова для постоянного того-же-самого, но всегда ощущающегося так явственно?
"Интересно, что почти во всех нарративных описаниях болевого опыта боль не теряет «новизны» для испытывающих ее больных, но легко приедается тем, кто слушает или читает их рассказы"
(Р. Шлейфер "Ужасающая фактуальность боли: семиотика и возможность репрезентации чувственного опыта")
Темпоральность связана с памятью. Память и позволяет темпоральности развернуться в череду событий. Хроническая боль — во многом, состояние беспамятства. В моменте боли внимание приковано к телу. Вне моментов боли память хуже различает границы событий. Депрессия, тревожные расстройства, часто сопровождающие хроническую боль, имеют эффект "затемнения памяти", ухудшения когнитивных процессов. Что я делал пару дней назад? Где я был, с кем виделся? Когда это было? Всё смешивается. Да и события прошлого "переписываются" в тусклом свете боли и депрессии (прошлое, впрочем, всегда открыто для переинтерпретации при изменении обстоятельств — в этом оно так же открыто, как и будущее).
Обозначенное выше — набросок, срез, один из аспектов множественности жизненного опыта и того, где язык натыкается на преграду. Дело не только в том, что в моменты сильной боли хочется зачастую не говорить, а стонать или молчать. Но и после ее отступления — не всегда есть язык ее убедительно передать (чтобы поняли и поверили, чтобы выслушали, чтобы не устали от бесконечных повторений), не всегда возможна темпоральная дистанция (чтобы оглядеться), не всегда есть силы (чтобы сформулировать). Но все же боль взывает к языку, ведь язык — это способ проживать её, облегчать, со-переживать, обнаруживать себя себе и другим, находить смысл. И мало, что так же невыносимо, как молчаливая бессмысленность нескончаемой боли.